Микки не мог выходить из дома, потому что был слаб и постоянно нуждался в дорогих лекарствах. Поэтому, даже с учётом неплохой зарплаты Мими, они всё равно жили в бедности. А недавно Микки стало хуже… Не будет преувеличением сказать, что срок в неделю для ребёнка в таком состоянии — непостижимая мечта.

Разумеется, лекарство, которое могло бы спасти его, стоило очень дорого, поэтому у Мими не было другого выбора, кроме как страдать от бессилия. К тому же, состояние Микки ухудшилось из-за Далии, которая уволила всех слуг из особняка. Оставшаяся без работы горничной, Мими не могла заработать денег на лекарство, и в результате состояние Микки стремительно ухудшалось.

У меня нет воспоминаний Далии. Но разве люди обычно не поглощают все воспоминания человека, в которого они переселяются, особенно в такие моменты?! Чёрт бы тебя побрал, Далия! Я ношусь как ужаленная, пытаясь исправить беспорядок, который ты устроила. Как же это несправедливо, но я ничего не могу сделать. Потому что теперь я — Далия.

Мими была милой и хорошей горничной. Она всегда была прилежной, бережливой, любящей старшей сестрой. Далия, похоже, тоже её немного любила, потому что она щедро выплатила ей выходное пособие, когда уволила её. И конечно, я это узнала, подслушивая разговор Ласа, управляющего рестораном и баром.

Я бродила по унылому маленькому дворику перед домом Мими.

— Мисс…? — хозяйка дома с опухшими глазами, явно удивилась моему незваному визиту.

— Привет.

После того как я неловко помахала ей, Мими поджала губы и расплакалась. Она выглядела очень несчастной.

Пока я была заперта в ловушке времени, я бесчисленное количество раз видела сквозь щели в окне Мими, то как она держала за руку своего брата и плакала. И за это долгое время мне удалось спасти Микки бесчисленное количество раз. Дошло до того, что я научилась делать это настолько хорошо, что теперь могу вылечить его даже с закрытыми глазами.

Библиотека Акраба была очень просторной и огромной. Такое обилие знаний стало возможным благодаря многочисленным мастерам, жившим в Акрабе. Ходят слухи, что библиотека Акраба сопоставима с библиотекой Императорского дворца Империи Калхай. И поскольку у меня было более чем достаточно времени… я прочитала все книги в библиотеке Акраба.

— Мисс, как вы... — Мими быстро вытерла слёзы, которые текли по её лицу, и побежала ко мне, чтобы открыть ворота. Конечно, я могла бы просто перепрыгнуть через них, они были мне по пояс, но…

— Я слышала, здоровье Микки ухудшилось?

— Чтобы м-мисс пришла сюда...

Мими не смогла закончить фразу. Тем не менее, она не злилась на меня. Потому что я выплатила ей большую компенсацию при увольнении, так что у неё, вероятно, было достаточно денег, чтобы прожить до тех пор, пока она не найдёт новую работу. Однако Мими отдала всю свою компенсацию «опытному» врачу для Микки и, конечно, слишком поздно поняла, что всё это было мошенничеством.

Когда человек загнан в угол, он начинает слишком много думать. Вместо того, чтобы злиться на врача-мошенника, она подумала, что было бы лучше, если бы её вообще не увольняли. Мими начала винить Далию.

Вскоре я узнала, что Далия уволила всех слуг в особняке, чтобы самой платить все налоги за людей, живущих на её территории. Когда служанки и другие работники, обвинявшие Далию, узнали об этом, им стало стыдно за их неприязнь к своему старому хозяину.

Итак, Мими поприветствовала меня, но не могла смотреть мне в глаза. Хотя сейчас она не злилась на меня, её прошлые поступки заставляли её чувствовать стыд.

Конечно же, такое одностороннее увольнение неизбежно вызовет недовольство.

Я понимаю, что творится в головах у таких людей, как Мими. Особенно, когда щедрое выходное пособие было украдено, ей нужно было кого-то обвинить. Далия была лудоманкой и пьяницей, достаточно подходящий объект для негодования. Единственное, что Далия, чья жизнь находилась в полном беспорядке, делала хорошо, — это платила налоги от имени людей, которые жили на ее территории.

— В особняке осталось немного лекарства, так что я принесла его сюда. Возможно, оно сможет спасти Микки.

Я наклонила голову, обняла Мими за плечи и попросила её зайти внутрь. Она пыталась что-то сказать, округлив глаза и слегка дрожа губами, но я открыла дверь и вошла в комнату, где был Микки. Сколько по-вашему раз я здесь была? Даже без подсказок я знала, где находится комната Микки.

Увидев, бледное лицо Микки и его тяжёлое дыхание, словно он вот-вот потеряет сознание, я улыбнулась. Я много раз пытался спасти этого мальчика. И каждый раз мне было мучительно видеть, как Микки страдает из-за врачебных ошибок, хоть я и знала, что он вернётся в прежнее состояние, когда день закончится.

Это было почти как эксперимент, но я хотела спасти этого ребёнка. Я не могла слишком долго размышлять о гуманности своего поступка, иначе я бы сошла с ума.

Если бы кто-нибудь спросил меня, как я себя чувствую после ста лет заточения, смогла бы я с гордостью сказать: «Я в норме»?

Я не хотела бы вспоминать о многом, что произошло в тот период. Я совершила много ужасных поступков. Когда одиночество достигает своего пика, человек становится жестоким. Точно так же, как Мими обвиняла меня, а не шарлатана-доктора, я тоже решила, что мне нужен объект для ненависти и выплеска гнева.

— Мисс...?

Ужасные воспоминания, которые я хочу скрыть, были частью меня на протяжении ста лет. Они сильно изменили меня: я больше не испытывала эмоций присущих человеку. Я просто притворяюсь, что испытываю их. Например, когда помогаю Энджелу или спасаю Микки.

Когда воспоминания, которые я похоронила глубже, чем в самой тёмной бездне, начали всплывать из глубин моего разума, зов Мими вернул меня в чувство.