— Ха-ха.

Президент надеялся, что Чхве Джунхо больше не будет создавать проблем, но понимал, что это лишь несбыточная мечта.

Он до сих пор помнил тот самый первый момент их встречи.

Стоило ему стать сверхчеловеком, как он тут же переломал конечности журналисту, а потом в одиночку отправился охотиться на Нури — магического зверя 8-го уровня (сейчас классификация исправлена на плюс-стадию).

Этот путь сопровождался всевозможными скандалами и шумихой. Сейчас решение сделать Чхве Джунхо сверхчеловеком считается лучшим из возможных, но тогда его критиковали все без разбора, не глядя на стороны.

Венцом всего стала бойня, которую Чхве Джунхо устроил в Чхонвадэ. Даже для президента, прошедшего огонь и воду, зрелище того, как люди на его глазах превращаются в кровавое месиво, стало огромным потрясением.

Взгляд президента переместился на Чхон Мёнгука.

Впрочем, если даже ему было так тяжело, каково же приходится Чхон Мёнгуку, которому приходится иметь дело с Чхве Джунхо на рабочем уровне?

Глядя на то, как сильно тот похудел после появления Чхве Джунхо, президент испытал противоречивое чувство жалости и одновременно уверенности, после чего заговорил:

— Но ведь сейчас стало лучше, разве нет?

— Но, господин президент...

— Мы оба знаем, что как бы мы ни старались, мы не сможем его остановить.

—...

Чхон Мёнгук умолк. Да, верно: отдавая ему всё понемногу, они позволили статусу Чхве Джунхо взлететь до недосягаемых высот.

— Я — избранная власть, у меня в руках огромные полномочия, но у них есть срок годности. Сколько там осталось до конца моего срока? Чуть больше полутора лет. Скоро начнется предвыборная гонка. Моя власть подходит к концу. Как вы думаете, будет ли в таком состоянии мой голос иметь вес?

— Слова Чхве Джунхо не будут иметь веса даже для следующего избранного президента.

— Верно. К тому же Чхве Джунхо всё ещё молод, даже слишком. Как минимум 30, а при должном уходе и 40 лет он сможет поддерживать нынешнюю форму. Если он останется в Республике Корея на этот срок, кто посмеет пойти против его слова?

— Никто.

— Зато выгода для страны будет огромной.

— Согласен.

Только вот... им придется терпеть такого Чхве Джунхо как минимум 30 лет?

Президенту невольно пришла в голову мысль, что он подкладывает свинью своему преемнику.

Ну, это неважно. В любом случае, к тому времени он уже будет покоиться в земле с титулом успешного президента.

Хотя, возможно, его будут проклинать потомки за то, что он позволил Чхве Джунхо так легко закрепиться.

Но было очевидно, что это поток, который невозможно остановить.

— И разве предложение Чхве Джунхо неверно? Он сам берется исправлять то, что натворил.

— Это явное вмешательство во внутренние дела. Окружение выразит обеспокоенность.

— Вероятно. Но ведь проблем нет, они же сами подписали контракт, верно?

— Это... это же мошенничество.

— Это как условия страхового полиса. Кто заставлял их подписывать, не читая? Если они подписали, значит, сами виноваты.

—...

Президент почувствовал жалость, глядя на потерявшего дар речи Чхон Мёнгука.

Всё это из-за его обостренного чувства ответственности. Если бы он был хоть немного менее ответственным, ему не пришлось бы сейчас так мучиться.

Впрочем, именно за это чувство ответственности он его и пригласил в Чхонвадэ.

В этом плане ему было жаль, что всё так вышло по его вине.

Единственное, что он мог сделать — это после отставки перевести его на более влиятельную должность.

— В такой ситуации есть только один выход.

— Есть способ?

Чхон Мёнгук просиял.

Президент сложил руки.

— Молиться. Чтобы Чхве Джунхо не натворил дел.

—...

Чхон Мёнгук, лишившись дара речи, ошарашенно посмотрел на него, а затем тоже сложил руки.

* * *

Сверхчеловек по своей сути — это сгусток желаний.

Их жажда силы берет начало в желаниях. Стремление подняться выше, обрести больше власти, жажда богатства — вот что ими движет.

В эпоху появления магических зверей высшей ценностью стала сила. И те, кто реализовал свои желания и достиг вершины, — это сверхлюди.

Даже те, кто оттачивал себя, подобно монахам, жаждали силы.

После того как У Ае Чжо встретился со мной и совершил взрывной скачок в развитии, количество предложений ко мне резко возросло.

Это проявление желания не столько стать Уровнем 9, сколько просто стать хоть немного сильнее.

Поиск дара — это указание направления. Одно лишь понимание того, в какую сторону двигаться, уже является огромным достижением.

Поэтому потерянные и блуждающие сверхлюди часто ищут меня.

Сверхчеловек из Брунея, стоящий передо мной сейчас, был одним из них.

Абдул Арке, двоюродный брат султана Брунея и командир гвардии, известен как «хранитель Брунея.»

Всегда серьезный, в бою он излучал жар, подобный извергающемуся вулкану. Его жажда стать сильнее была настолько заразительна, что я возлагал большие надежды на его дальнейший рост.

— Благодарю за наставление.

— Надеюсь, вы получили многое.

— Я уже получил многое. Всё благодаря вам, мой благодетель.

— В таком случае, я рад.

— Да. Как-нибудь приглашу вас в Бруней.

— Благодарю за предложение.

Я ответил вежливостью на его учтивое приветствие.

Были и такие, кто обладал отличной репутацией и был скромен, но встречались и те, кто скрывал за внешней добропорядочностью черные помыслы.

Видимо, они хорошо поработали над своим имиджем.

Я не делал различий и наставлял всех. Даже если в душе они таили зло, пока они не проявляли его через лицемерие, это само по себе несло положительное влияние.

Конечно, были и те, кто не открывал мне свое сердце в процессе поиска дара.

Я не собирался умолять их, поэтому позволял им делать то, что они хотят.

Абдул Арке очень просил меня посетить Бруней.

Хм, если я и приеду, то только в случае нарушения контрактных обязательств, а такая встреча вряд ли пойдет кому-то из нас на пользу.

Проводив Абдула Арке, я направился в приемную, чтобы встретить гостя, пришедшего в мой офис.

— О! Сверхчеловек!

— Господин директор.

— Хороший у тебя офис. Теперь понятно, почему Чонъёп завидовал месту работы Чонсу.

Мой офис посетил Чон Джухо.

Недавно, после того как он вернул все три великие равнины Северной Кореи и проложил путь к Пхеньяну, он передал дела преемнику и вернулся в Сеул.

Говорят, президент высоко оценил его заслуги и наградил орденом, но сам Чон Джухо выглядел равнодушным.

В новостях передавали, что правящая партия прикладывает особые усилия, чтобы привлечь его на свою сторону. Разве обычно в таких случаях люди не начинают задирать нос и важничать?

— Лучше бы денег дали, к чему этот орден?

— Сказать об этом президенту?

— Хочешь увидеть, как я умру?

— Я говорю это, потому что знаю, что вы не умрете.

На мой ответ Чон Джухо открыто выразил недовольство.

— Раньше ты был похож на полного социопата, а теперь только языком и чешешь... Понимаю, почему господин Мёнгук с каждым днем всё больше худеет.

Чхон Мёнгук жаловался ему на меня? Сколько бы я ни думал, не могу понять, что я сделал не так.

Наоборот, я объяснял всё заранее, чтобы он не нервничал.

— У тебя какой-то обиженный вид. Разве ты в том положении, чтобы обижаться?

— Я действительно обижен.

— Даже не думай об этом. Я всё равно никогда не считал, что ты поймешь.

— Грубо сказано.

— По сравнению с тем, что пришлось пережить мне и господину Мёнгуку из-за тебя, это ещё цветочки. 50% моих выпавших волос — на твоей совести.

Свалить причину облысения на меня? Какая гнусная манипуляция.

— Разве сейчас не рабочее время?

— Взял отпуск. И заявление об увольнении подал.

— Что? Почему?

— Я пахал как проклятый, пора бы и отдохнуть. Жизнь впереди длинная, не могу же я вечно бегать как собака.

—...

Увольнение Чон Джухо... Я об этом даже не думал. Думал, мы будем работать вместе, пока черные волосы не поседеют.

А, к тому времени я, возможно, даже седых волос не увижу.

В любом случае, Чон Джухо уходит с работы. Странное чувство.

Хотя, постой, есть другой способ.

— Тогда поработаете со мной?

— Я что, с ума сошел?

— Не говорите так. Разве не лучше работать в свое удовольствие? Неужели вы собираетесь уволиться и сидеть дома целыми днями? Выдержите ли вы натиск супруги?

— О, это...

Чон Джухо выглядел так, будто его застали врасплох. Всё-таки атака супругой — это козырь в рукаве.

Берсерк рассказывал мне репертуар о мужчине, который уволился, сидит дома и постоянно ссорится с женой, так что я хорошо это запомнил.

Чон Джухо хочет избавиться от груза ответственности, а не бездельничать дома.

Он внезапно огляделся и спросил тихим голосом:

— И что мне здесь делать?

— Будете здесь, а если возникнет необходимость в переговорах с правительством — возьмете это на себя. Мне тяжело постоянно мотаться туда-сюда, да и господину Чхону каждый раз непросто иметь со мной дело.

— Конечно, он же каждый раз чуть не помирает, когда видит тебя. Ещё бы. Поступить в команду Чхве Джунхо... Хм. Неожиданный поворот.

Судя по реакции, он был настроен положительно.

— Подумайте об этом.

— Раз ты так хочешь... ладно, договорились.

— Принести контракт?

— Что? Почему так быстро? Давай потом.

Жаль. Хотел поскорее накинуть на него поводок.

Гав!

В этот момент в дверной проем просунулся Монмон. Чон Джухо, который рефлекторно хотел его поприветствовать, вытаращил глаза от изумления.

— Ч-что? Это тот самый щенок? Почему он такой огромный?

Кажется, прошло месяца два с тех пор, как он видел Монмона в Пхеньяне?

За это время Монмон вырос из щенка в нечто большее, чем любая крупная собака.

— Он хорошо растет.

Будучи магическим зверем, он станет ещё больше. Даже сейчас он был крупнее любой собаки, но внешне всё ещё сохранял облик щенка.

Гав-гав!

Монмон, увидев лицо Чон Джухо, радостно подбежал к нему.

Чон Джухо пришел в ужас.

— Эй, эй, не подходи! Уйди, брысь!

Монмон не обращал на это внимания и встал рядом с ним. Я сказал, чтобы успокоить перепуганного Чон Джухо:

— Всё в порядке. Монмон людей не ест.

— Эй, обычно в таких случаях говорят, что он не кусается, нет?

— Насчет кусается — не знаю.

Если кто-то проявляет ко мне враждебность, он кусается. Но, к счастью, людей он не ест.

— Да, ты у нас самый умный, самый лучший.

Чон Джухо пробормотал это с каким-то потухшим видом. Монмон уже успел облизать его своим языком, и всё лицо было в слюнях.

— Вот полотенце.

* * *

На самом деле я верю, что люди скорее злые, чем добрые. Скорее верю в теорию о порочности человеческой природы, чем в теорию о её доброте.

Я считаю, что человек — существо желаний, и степень проявления этих желаний зависит от личной совести. У всех одинаковые желания, просто у каждого по-разному проявляется зло.

С этой точки зрения, встречи со сверхлюдьми, тестирование и раскрытие их скрытых даров — это действия, противоречащие тому, что я делал раньше.

Ведь я, по сути, наделял силой злых существ.

Но я не считал, что нужно игнорировать добрых людей, которые могут существовать, несмотря на эту порочность.

Я полагал, что если зло проявится, у меня есть свои меры безопасности.

Конечно, меры безопасности не всесильны, и я понимал, что могу забыть об этом и совершить ошибку.

Наверное, поэтому это и случилось.

Инцидент произошел в Восточном Тиморе, расположенном в Юго-Восточной Азии.

В этой стране, размером чуть меньше провинции Канвондо, был один сверхчеловек.

— Впечатляющий был человек.

Виктор Карвалью в молодости был известен тем, что не жалел себя ради защиты Восточного Тимора. Он был жадным, но при этом преданным своей стране.

Увидев его лично, я действительно получил впечатление, что он очень жаден. Я думал, что если он сможет правильно контролировать эту жадность, проблем не возникнет.

Однако Виктор Карвалью не смог справиться со своей жадностью.

На самом деле, когда жадный человек получает такую силу, инциденты неизбежны.

— В Чхонвадэ, должно быть, узнали об этом первыми?

На слова Чин Седжон я кивнул. Я узнал о беспорядках в Восточном Тиморе благодаря новостям из-за границы.

Точнее, информация пришла из Брунея, а через несколько часов новости поступили и из Мьянмы.

В них говорилось, что Виктор Карвалью превратил президента и премьер-министра Восточного Тимора в марионеток и захватил всю власть.

Абдул Арке из Брунея пообещал полное сотрудничество.

— Человеческая жадность пугает. Я думал, что такое может случиться в любой момент, но не ожидал, что так скоро.

— Я тоже удивлен, что всё произошло быстрее, чем я предполагал.

Прошло чуть больше двух месяцев с тех пор, как я помог Виктору Карвалью, и я задаюсь вопросом, не планировал ли он это с самого начала.

— Это не ваша вина, сверхчеловек.

— Вы так считаете?

— Да, выбор всегда остается за самим человеком.

Чин Седжон сказала это, чтобы утешить меня, но я думал иначе.

Вся эта ситуация — дело моих рук. Я верю в порочность человеческой природы, но думал, что если создать несколько механизмов, то скорость проявления этого зла замедлится.

Однако теперь я вижу, что человеческое зло прорастает и приносит плоды гораздо быстрее, чем я думал.

Видимо, всё потому, что не было примера для подражания.

В таком случае нужно показать наглядный пример.

А, в этом случае, может, стоит просто вырвать сорняк с корнем?

— Я разберусь с этим.

— Да! Тогда я сосредоточусь на управлении общественным мнением в вашу пользу.

Чин Седжон ответила бодро.

Как раз когда разговор подходил к концу, пришло сообщение из Чхонвадэ.