Чхве Джунхо вышел наружу. Дэниел, который до этого момента обливался холодным потом из-за непрекращающегося потока полномочий, накричал на Герберта.

— Герберт! Как ты мог согласиться на такое?!

— Почему? Я доволен, ведь он сказал именно то, что я хотел услышать.

Тот, кто спровоцировал эту ситуацию, напротив, сохранял невозмутимый вид. И даже решил подлить масла в огонь.

— Ты же знаешь, сколько раз я предлагал тебе это сделать. Или ты надеялся, что я откажусь?

— Разрушитель голов предложил это не из чистых побуждений.

— Разумеется, он выбрал того, кого хорошо знает и с кем ему будет комфортно работать. И что в этом такого?

— …

— Нынешний президент Кореи, по сути, тоже был выбран Разрушителем голов. Но никто об этом не говорит. А всё потому, что такова суть Разрушителя голов. Он не жаждет власти. Почему? Да потому что он настолько силён, что ему не нужно к ней стремиться. Ты же понимаешь, почему он выбрал тебя, так к чему такая реакция?

Дэниел прекрасно понимал, почему Чхве Джунхо выбрал именно его.

Они уже давно изучали Чхве Джунхо. Отслеживали его характер, наклонности, предпочтения и даже слова, которые он часто использует, ломая голову над тем, как избежать конфликтов.

Разумеется, в этот список входили и политические взгляды.

У Чхве Джунхо нет никаких политических предпочтений. У него есть знакомые как в правящей, так и в оппозиционной партии, и все они — политики, обладающие способностью видеть суть вещей.

Люди, с которыми можно вести диалог и договариваться.

Именно такими и являются политики, известные своими связями с Чхве Джунхо.

Герберт ухмыльнулся.

— Наоборот, радуйся, что выбор пал на тебя, бро.

— Легко тебе говорить, а мне теперь из-за твоих подстрекательств расхлёбывать всё это до конца дней.

— А разве тебе не нравится?

— Не нравится. Я видел, через что тебе пришлось пройти, и ты правда думаешь, что я приму это с радостью?

— И что, теперь откажешься? Это же Разрушитель голов. Сильнейший Пробуждённый в мире, ходячее бедствие, способное охотиться даже на божественных зверей.

— …

— И главное: если Левиафан будет повержен, откроется путь через Атлантику. Это значит, что «Партия» станет ещё сильнее, чем сейчас. Ты думаешь, если выберут кого-то другого, он сможет устоять перед искушением «Партии»?

Конечно, никто не устоит. Даже сейчас заветная мечта политиков, не получивших одобрения «Партии», — добиться её расположения, чтобы спокойно заниматься политикой.

— В худшем случае и правящая, и оппозиционная партии выдвинут кандидатов, одобренных «Партией.»

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но мне нужно время.

— Нет, это не тот вопрос, который можно откладывать.

— Опять ты за своё.

— Ты думаешь, я лгу?

Герберт посмотрел на Дэниела с серьёзным выражением лица.

Дэниел про себя вздохнул.

Вот в этом вся его проблема. Обычно он донельзя легкомыслен, но стоит ему сделать такое серьёзное лицо, как ты уже не можешь вырваться и оказываешься втянут в его игру.

— У меня осталось три года, но если мы хотим серьёзно подготовиться к президентским выборам, начинать нужно уже сейчас. Дэниел, я знаю, что у тебя нет особой тяги к власти. Но если всё пойдёт своим чередом, эта страна снова окажется под пятой «Партии.» Сейчас, когда «Лига» ослабла, только мы можем сдерживать их.

Отступать было некуда.

Если подумать, он так долго отказывался. В памяти всплыл момент, когда Герберт баллотировался в президенты, обещая взять на себя эту ношу вместо него. Тогда, по юношеской наивности, он думал, что сможет возродить Америку, но враг, стоявший перед ними, был слишком могуществен.

Прошли годы, пока они искали путь для блага Америки, добиваясь определённых успехов в противостоянии с этим врагом.

И всё же Дэниел не смог устоять перед блеском в глазах друга, который ничуть не изменился с тех пор.

— Ладно, ладно. Я сделаю так, как ты предлагаешь, так что перестань строить из себя серьёзность.

— Кто строил? Я просто помог своему другу принять важное решение. Ха-ха-ха!

А затем посыпались подробности пути к «Королевскому пути.»

Дэниела пронзила мысль, что его обвели вокруг пальца, ведь чувствовалось, что всё было подготовлено заранее.

*

* *

Поначалу на Чон Дахён, специально участвовавшую в операции по зачистке злодеев, смотрели косо.

Несмотря на то, что она была известна как перспективный кандидат в сверхлюди с выдающимся талантом, её красота, напоминающая актёрскую, заставляла многих считать её «тепличным цветком.»

Пусть на родине её и называли «охотничьей наркоманкой» и критиковали за чрезмерную жестокость, в эпоху Пробуждённых индивидуальность была необходима.

Поскольку образ «красавицы с жестокими методами» был весьма популярен, другие Пробуждённые, участвовавшие в зачистке, относились к её присоединению скептически, полагая, что она просто хочет добавить строчку в своё резюме.

Это продолжалось до самого начала операции.

На английский её прозвище перевели как Чёрная принцесса, но на корейском её называли Ракшаси.

Участники операции быстро поняли, почему её так прозвали.

Она была настоящим штормом.

Стоило злодею оказаться перед ней, как она без колебаний отсекала ему конечность, а если он не сдавался и проявлял жажду убийства — безжалостно лишала жизни.

Основываясь на колоссальном боевом опыте, она выслеживала логова злодеев, и все, кто видел процесс их подавления, были очарованы её мастерством.

СМИ также подхватили эту волну, осыпая её похвалами. Это выглядело как восхваление нового героя, но знающие люди понимали: это намеренное создание образа.

— Ничего особенного, а меня превозносят больше, чем нужно.

— Если ты поймала больше пятисот злодеев за день, то вполне заслуживаешь похвалы.

— Я и раньше так делала.

— Ну, это да.

В Национальном бюро охраны подвиги Чон Дахён уже стали легендой.

В моём же случае это были скорее страшилки.

Не знаю, в чём разница, но мастерство Чон Дахён в поимке злодеев достигло уровня эксперта.

— Ну и как тебе жизнь здесь?

— Да, мне нравится. Но не думаю, что я здесь надолго.

— Вот как?

— Оппа, ты ведь хочешь, чтобы я решила, остаться мне в США или вернуться?

И правда, после всего этого было бы странно не догадаться.

— Я не собираюсь тебя принуждать. Твоё дело — попробовать всё самой и принять решение.

— Я вернусь. В Америке хорошо, но в Корее мне нравится больше.

Её ответ был гораздо решительнее, чем я ожидал. Думаю, те, кто пытался переманить Чон Дахён, будут сильно разочарованы.

— Решение пришло быстрее, чем я думал?

Я полагал, что Чон Дахён захочет получше всё изучить перед тем, как решать.

На мой ответ Чон Дахён горько усмехнулась.

— В США я почувствовала, что им нужна не сверхчеловек Чон Дахён, защищающая национальную безопасность, а «декоративная» Чон Дахён, которая послужит инструментом для сплочения народа.

Всё время пребывания в США к ней относились с величайшим почтением. Ей предлагали всё, что она пожелает, но это было совсем не то, чего она хотела.

— Я хочу оставаться там, где всё по-настоящему. Хочу использовать весь свой потенциал, сталкиваться с трудностями, разбиваться и снова собирать себя по частям, становясь лучше, а не просто наслаждаться привилегиями сверхчеловека.

А главное, невозможность быть свободной в США стала для Чон Дахён решающим фактором для отказа.

— Если бы ты попросила, они могли бы пойти на уступки.

— Они вложили в меня немало денег, так что будут вмешиваться, чтобы «товар» не сломался. Я прожила не так много, но хорошо усвоила: бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Если она так твёрдо решила, переубедить её невозможно. Подумал, что правительство США и гильдии, которые так старались заполучить её, будут разочарованы.

Впрочем, меня это не касается.

— Тогда увидимся в Корее.

— Да, учи меня всему. Можешь даже обращаться со мной жёстко.

— Хорошо.

На этом разговор с Чон Дахён был окончен. Я не стал ничего предпринимать, так что остальное американцы пусть решают сами.

— Возвращайся первой.

— А ты?

— У меня ещё остались дела.

Раз уж я разобрался с надоедливыми проблемами, пришло время охоты на Левиафана.

*

* *

С того момента, как я принял заказ на охоту, «Партия» передала мне все накопленные ими материалы.

Там было столько комментариев о возможности охоты, что чувствовалась вся безысходность человека перед лицом огромного магического зверя.

На самом деле, если размер магического зверя превышает определённый предел, у людей остаётся не так много способов нанести ему урон.

Ракеты и самоходные артиллерийские установки не работают, а если Пробуждённые концентрируют Форс для удара, для такого гиганта это лишь царапина на крошечном участке тела.

Самым эффективным способом они назвали прямой удар в мозг.

— Всё-таки они смотрят в корень.

Проблема в том, как догнать магического зверя, находящегося под водой — к тому же уровня «плюс-плюс» — и нанести удар прямо в голову. Решения этой задачи предложено не было.

Читая примечания, я понял, что им пришлось нелегко. Но для меня это не имело большого значения.

— Сначала нужно найти Левиафана.

[Сразу хочешь вступить в бой?]

— Кто знает.

Я принял заказ, но ещё не был уверен, стоит ли его выполнять.

Меня очень заинтересовало то, что сказал Ёнъён о магическом звере, который поглотил Эссенцию божественного зверя.

[Магические звери по своей сути — злые существа.]

— Если бы он был безмозглым существом, то давно бы вырвался наружу и всё крушил. Но раз он сидит в Атлантике, значит, у него остался разум, не так ли?

[Это так. Но кто знает, когда он сойдёт с ума.]

— Вот это я и решу, когда увижу его лично.

[…]

Ёнъён выказал недовольство, но для меня важнее было удовлетворить собственное любопытство.

В конце концов, божественные звери не всегда являются воплощением добра.

[Кажется, лучше будет устранить его как можно скорее…]

С самого начала казалось, что он только и ждёт, чтобы спровоцировать драку.

Это была скрытность, которую я бы не почувствовал, если бы не осознавал её.

Чем больше он настаивал, тем сильнее во мне просыпался дух противоречия — не хотелось потакать его желаниям.

Так, препираясь с Ёнъёном, я направился к Атлантическому океану.

Искать Левиафана в бескрайнем океане — всё равно что искать иголку в стоге сена. Но это если искать самому. Если весь океан — его территория, достаточно заставить его почувствовать меня и прийти самому.

[Как?]

— Вот так.

Я без колебаний высвободил свою ауру. Ёнъён был поражён тем, как моё присутствие начало стремительно расти.

[Ты открыто бросаешь ему вызов?]

— Ты же сказал, что у него остался разум? Тогда ему станет любопытно, и он придёт.

[Я-то поддерживаю этот метод, но не спрячется ли он?]

— Вряд ли.

Дело не в моей самоуверенности. Если существо ранга «плюс-плюс» — нет, «три плюс» — решило отсидеться в Атлантике, значит, оно следит за всем вокруг.

И оно не может не заметить, почему я высвобождаю свою ауру.

А если не заметит, то можно считать его обезумевшим магическим зверем и просто уничтожить.

Моё предположение оказалось верным.

Гу-у-у-у!

Воздух изменился. Цвет атмосферы, запах — всё стало другим, и вокруг распространилось скрытое присутствие. Оно было слабым, но аура — мощной.

Эти две противоречивые силы идеально описывали сущность Левиафана.

[Он здесь. Это он.]

Он начал наращивать своё присутствие, словно показывая, что больше не собирается скрываться. А когда поток Форса взметнулся вверх и обрёл форму, перед нами предстал морской змей.

На вид — вылитый родственник Ёнъёна.

[Гость, которого я долго ждал.]

— Ты ждал меня?

Этого я никак не ожидал.

[Верно, человек. Я хочу пригласить тебя в свои владения.]

— Пригласить?

[Именно.]

Неожиданное приглашение. Я думал, мы ограничимся разговором здесь.

Одно было ясно: разума у него осталось больше, чем я думал.

Внезапно проснулось любопытство.

Ёнъён поспешно попытался меня остановить.

[Не слушай его. Это ловушка.]

[Решать смертному.]

[У него другие намерения. Не ходи.]

Мои мысли…

Ёнъён настаивал на своём, но моё сердце склонялось к другому.

— Я принимаю приглашение.

[Хороший выбор. Но переместимся мы вдвоём.]

До этого молчавший Ёнъён подпрыгнул.

[Что ты такое говоришь?!]

[Незваных гостей я не приглашаю.]

С этими словами луч света, выпущенный Левиафаном, накрыл Ёнъёна.

[Эй, ты серьёзно?!]

Ёнъён исчез, оставив после себя лишь эхо своего голоса.

[Божественный зверь не исчезнет от такого. Скоро он вернётся.]

— Мне любопытно, о чём ты хочешь поговорить.

[Думаю, это будет весьма интересно и тебе.]

Вскоре я переместился туда, где находился Левиафан.