Место, куда меня привел Левиафан, было со всех сторон окружено полупрозрачной мембраной.

Внутри этой толщи воды, словно в центре гигантского аквариума, всё было видно как на ладони.

Прямо как дворец дракона из сказок.

[Это пространство, в котором я живу.]

— Значит, здесь ты хочешь поговорить?

[Нет, сейчас я тебя провожу.]

Однако Левиафан не двигался, лишь слегка извивался.

Что он задумал?

Вспышка!

Пока я задавался вопросом, в ослепительном сиянии передо мной начал формироваться человеческий силуэт. Когда свет погас, на его месте стояла женщина невероятной красоты.

Значит, она тоже умеет принимать человеческий облик, как Хёна. С виду и не скажешь, в чем разница между божественным зверем и магическим.

Левиафан превратился в блондинку с белоснежной кожей, внешне очень похожую на Анну Кристин.

Одета она была в нечто напоминающее наряд Древней Греции, но куда более откровенное.

— Идем за мной.

Я последовал за Левиафаном, которая шла впереди.

В центре пространства, которое я про себя назвал «дворцом дракона», стояло небольшое здание. Передо мной открылось удивительное зрелище — целый новый мир под водой.

Как, черт возьми, она построила дворец на дне океана?

Этот вопрос не давал мне покоя даже внутри. Повсюду были расставлены роскошные предметы античного искусства.

— Садись.

Я сел на указанное место, и Левиафан протянула мне чашу из старинного фарфора. Внутри была обычная вода.

Здесь создавалось ощущение, будто я перенесся в далекое прошлое.

Не чувствуя необходимости в долгих предисловиях, я сразу перешел к делу.

— Итак, я хочу услышать, почему ты отправила Ёнъёна прочь и пригласила меня.

— Ты называешь того божественного зверя Ёнъёном? Милое прозвище. Странно, что гордый божественный зверь позволяет так себя называть.

— А ответ на мой вопрос?

— Похоже, это не имеет значения. А ведь я так старалась, украшая всё вокруг.

Она закинула ногу на ногу, обнажив бедро до самого верха, и игриво изогнула губы.

Любого другого мужчину это зрелище заставило бы сердце биться чаще, но я видел лишь морскую змею, натянувшую на себя человеческую кожу.

— Пытаешься меня соблазнить?

— Слышала, что для людей важна визуальная составляющая. Видимо, ошиблась. Мне казалось, я выгляжу довольно привлекательно.

— Забей. Ближе к делу. Зачем ты меня пригласила?

— Какой прямолинейный мужчина. Ладно, скажу.

Левиафан усмехнулась и слегка кивнула.

— Ты наверняка слышал обо мне от того божественного зверя. Сразу скажу: всё, что он говорил — ложь.

Интересно, о чем именно она думает?

— И то, что ты магический зверь — тоже ложь?

— Что я магический зверь — это правда.

— А то, что ты поглотила эссенцию божественного зверя?

— Ну, это тоже правда…

— Значит, в основном он говорил правду?

— И правда? Оказывается, многое совпадает. Может, мне не стоило так говорить?

Эта особа явно была не в себе.

Глядя, как она серьезно кивает, я никак не мог увидеть в ней повелительницу Атлантики, отрезавшую путь между Америкой и Африкой.

Если подумать, Ёнъёна по внешнему виду тоже сложно назвать божественным зверем.

У всех этих существ, мнящих себя трансцендентными, не хватает пары винтиков в голове.

— Сначала скажи, что именно ты считаешь ложью.

— То, что я магический зверь — правда, и то, что я поглотила эссенцию — тоже. А всё остальное — ложь.

Левиафан начала рассказывать о своих обидах, словно ей не терпелось выговориться.

Если вкратце: Левиафан вовсе не такая злобная, как о ней говорят в мире.

Атлантика — её территория, и она лишь защищала свои права, никогда не причиняя вреда другим без причины.

Кстати, если вспомнить, она нападала только тогда, когда вторгались в её воды. Если маршруты пролегали в стороне, она никого не трогала.

То, что из-за этого пути стали длиннее в несколько раз — не её вина, утверждает она.

— И какой вывод? Что ты добрая?

— Нет, я хочу сказать, что против меня плетут интриги. Божественные звери называют магических зверей злом, существами, которых нужно уничтожить.

В словах Ёнъёна я действительно улавливал нотки скрытой враждебности.

— И в чем причина?

— Потому что я могу пошатнуть их положение.

Суть слов Левиафана была проста: она достигла уровня, на котором может угрожать божественным зверям, поэтому они ищут любой шанс, чтобы избавиться от неё.

Она не покидала Атлантику именно для того, чтобы не попадаться им на глаза.

— Но появился ты. Человек, который в одиночку охотится даже на божественных зверей.

Левиафан твердо заявила, что божественные звери меня обманывают.

Я обманут божественными зверями?

— Ты служишь их охотничьей собакой. Думаешь, я не права?

— Кто знает.

Всё, на кого я охотился до сих пор, было моим личным решением. Ёнъён, конечно, подначивал, но последнее слово всегда оставалось за мной.

Несмотря на то, что её предположение оказалось неверным, Левиафан улыбнулась, услышав мой ответ.

— Значит, если ты действуешь по своей воле, то можешь изменить план охоты на меня?

— А есть ли в этом необходимость?

— Есть.

— Слушаю.

— Если всё пойдет так, как идет, и ты, и я в итоге будем уничтожены руками божественных зверей.

Она имела в виду, что ради выживания мне стоит объединиться с ней, а не с ними.

Но мне казалось, что Ёнъён и Хёна меня вполне признают.

На мои слова Левиафан решительно покачала головой.

— Божественные звери стремятся к чистоте. Если существо, не являющееся божественным зверем, обретает силу, для них оно лишь объект для очистки. Почему, по-твоему, они собирают и уничтожают эссенции божественных зверей, не сумевших обрести форму? Они не хотят, чтобы нечистые существа встали с ними в один ряд. Ты для них — идеальная охотничья собака. С твоей силой они могут избавиться от неугодных, не пачкая собственных рук.

— Откуда ты так хорошо об этом знаешь?

— Потому что раньше на твоем месте была я. Думаешь, я обосновалась здесь, случайно найдя эссенцию божественного зверя? Нет.

Левиафан скривила губы. В этом выражении читалась глубокая насмешка.

— Я поймала божественного зверя, который пытался меня уничтожить. И забрала его силу.

— …

— Вот почему они наблюдают издалека, не решаясь вмешаться. Божественные звери — существа чистые, а потому очень дорожат собой. Они не могут рискнуть собственной жизнью. Поэтому они выбрали тебя в качестве новой охотничьей собаки.

Слова Левиафана определенно превзошли мои ожидания.

В конце концов, и Корея, и США тщательно анализируют мой характер и действуют в соответствии с ним, так почему бы божественным зверям, живущим вечность, не делать того же самого?

Мне показалось, что всё, о чем я смутно догадывался, прояснилось благодаря объяснениям Левиафана.

Значит, если Левиафан была первой охотничьей собакой, то я — вторая. И она хочет, чтобы мы, как коллеги, жили дружно.

— Верно. Наше сотрудничество обеспечит нам обоим гораздо большую безопасность.

Да, в этом и заключается цель Левиафана. Вот почему она выставила Ёнъёна, чтобы поговорить со мной наедине.

Но я, в отличие от неё, не чувствую никакой угрозы.

Более того, я даже знаю их смертельные слабости.

— Не хочу.

— Что?

— Твои слова можно расценить как попытку спасти свою шкуру. Почему я должен тебе верить?

— Ты верно подметил. Да, я говорю это, потому что хочу жить. А значит, всё, что я говорю — правда. Разве в этом есть что-то плохое?

— …

— И ты думаешь, я пекусь только о себе? Ты ведь тоже здесь, потому что это путь к твоему выживанию. Почему ты не понимаешь этого сразу? Вот поэтому тебя и используют эти коварные божественные звери… А! Конечно, я имела в виду, что хочу объединиться с тобой. Надеюсь, ты не поймешь меня превратно?

— Я всё правильно понял.

— Кажется, ты злишься.

— Не особо.

— Не злись. Мы ведь в одной лодке, как охотничьи собаки.

Она совсем страх потеряла.

— …

Между мной и Левиафаном повисла тишина.

*

* *

Сначала я собирался без колебаний пустить в ход силу, но разговор с Левиафаном дал мне немало информации.

То, что она не является однозначным агрессором, и то, что божественные звери одержимы своей чистотой.

Теперь я понял, почему Ёнъён хотел встретиться с «самопровозглашенным богом.» Он хотел проверить: является ли тот магическим зверем, который обрел силу и притворяется богом, или же это божественный зверь, принявший иную форму. Теперь все его действия обрели смысл.

— В конечном счете, ты предлагаешь объединиться, чтобы выжить.

— Разумеется. Разве не естественно, что любое живое существо хочет продолжать жить?

— Тогда умоляй.

Магический зверь, одолевший божественного, должен обладать огромной гордостью. Я думал, что смогу сорвать с неё эту маску благопристойности.

Но Левиафан оказалась куда более крепким орешком, чем я думал.

— Пожалуйста, спаси меня. Я не хочу умирать. Я столько времени пряталась от божественных зверей, но если я получу ранение в бою с тобой, они не упустят своего шанса.

— …

То, как она склонила голову и начала причитать, застало меня врасплох.

Не ожидал, что она ради выживания готова отбросить даже гордость.

— Может, мне еще за подол твоей одежды ухватиться?

— Хватит.

Это была моя ошибка — считать её существом с высокой гордостью.

К тому же в её словах было то, над чем стоило поразмыслить.

— И что это значит?

— Это значит, что я не верю тебе на слово. Вернусь и всё проверю сам.

— Если я солгала, можешь прийти и убить меня. Я никогда не лгу.

— Но сначала я должен выполнить одну из целей, ради которых пришел сюда.

— Какую?

— Открой морской путь.

Для «Партии» существование Левиафана не так важно. Куда важнее обеспечение безопасности маршрута между Северной Америкой и Европой.

— Это возможно. Я была слишком напряжена и никого не подпускала к своей территории. Ради надежного союзника я могу потерпеть небольшие неудобства.

— С чего ты взяла, что мы союзники?

— С этой самой секунды.

Она нагло ухмыльнулась.

Одно ясно точно: она не в своем уме.

— Трансцендентные существа, лишенные чистоты божественных зверей, могут полагаться только друг на друга. Даже если ты подружишься с божественным зверем, он никогда тебя не поймет.

Значит, только она может меня понять. Какая самоуверенность.

Мне, по правде говоря, и не нужно ничье понимание. Главное — достичь цели, не прослыв злодеем в обществе.

— Так что давай дружить.

— Мне не нужно понимание.

— …Ну можно же хоть немного понять друг друга, как-то это обидно.

— Если чем-то недовольна — нападай.

— Я уважаю решения каждого. Раз уж ты пришел, может, хочешь подарок?

Её способность менять позицию просто поражает воображение.

Кстати, я огляделся по сторонам, разглядывая пейзаж, который с самого начала вызывал у меня любопытство.

— Это ты сама сделала?

— Нет, я просто восстановила то, что затонуло в море. Красиво, правда? Выбрала самое лучшее из того, что было.

— Затонуло в море?

— Кажется, это та самая цивилизация, которую вы считали потерянной? Если заберешь отсюда вещи, озолотишься.

— …

Левиафан с невинным лицом говорила вещи, способные перевернуть всю археологию.

*

* *

Мы почти не разговаривали, но я получил от неё кучу подарков и покинул её территорию.

Оказалось, она довольно глубоко погрузилась в изучение человеческой культуры.

У неё даже была странная цель — когда-нибудь оборудовать свою территорию так, чтобы наслаждаться благами человеческой цивилизации.

[Вернулся? Всё прошло успешно?]

Когда я прибыл к побережью Флориды, меня уже ждал Ёнъён, который нашел меня, словно призрак.

Значит, божественные звери действительно вынашивают такие коварные планы?

[Что такое? Я же спрашиваю, что случилось?]

Но как бы я ни смотрел на эту глупую морду, мне не верилось, что он способен на такие интриги.

Даже думать о том, что он — главный заговорщик, было мучительно.

[Ты так и будешь молча смотреть на меня?]

— У меня были свои причины. В общем, я не стал уничтожать Левиафана.

[Знаю. Если бы вы подрались, здесь было бы не так тихо.]

— Тогда давай поговорим. Давай сменим место.

[Хорошо.]