В голове само собой всплыла старая басня Эзопа о Северном ветре и Солнце.

Путника раздевает не ледяной ветер, а ласковое солнце.

Могучая сила порой уступает гибкому мышлению.

Этот заезженный урок был настолько очевиден, что даже ребенок, только научившийся читать, знал бы его.

— Ай... И... П-пожалуйста...

— М-м-м...

Я с трудом шевелил одеревеневшим от стыда языком, выдавливая из себя эти жалкие звуки, и каждый раз в ответ слышал довольное ворчание Героини.

Это действительно работало.

Хоть это и был последний отчаянный способ, но стоило мне заговорить этим дурацким, жалобным тоном, как ее руки, сжимавшие мою талию, заметно ослабевали.

Дорогая... Почему ты так ноешь?

Бывает...

Ее руки, до этого прижимавшие меня так плотно, что, казалось, даже воздух не проходил, теперь слегка разжались, оставив между нами пространство размером с мячик для гольфа. Это подтверждало мою догадку.

Если повторить этот унизительный процесс еще несколько раз, я наверняка смогу выбраться из этой крепкой клетки.

Но, как обычно бывает в этом мире, даже самый простой путь редко оказывается гладким.

— Фух...

То, что я, никогда в этой и прошлой жизни не позволявший себе подобного, теперь кокетничал перед ней — наполняло меня жутким чувством стыда.

Хорошо хотя бы, что Героиня была не в себе.

Если бы кто-то услышал этот мерзкий, слащавый голос, я бы, наверное, тут же покончил с собой.

После того, как я смог поцеловать ее в лоб, я думал, что хуже уже не будет.

Но, преодолев одну трудность, я тут же натыкался на следующую. Моя несчастная судьба вызывала только раздражение.

— Хик!

Пожертвовав остатками самоуважения, я наконец смог выбраться.

Похоже, мое жалкое «Ты у меня одна» в сочетании с почесыванием ее шеи сработало.

Конечно, было немного неловко обращаться с женщиной брачного возраста по меркам этого мира как с большой собакой, но у меня не было времени выбирать методы.

— Герой, я пойду...

— М-м-м...

Я нежно провел рукой по ее лбу, пока она бормотала что-то, как младенец, и уже собирался тихо ускользнуть, как...

Хвать!

Героиня во сне ухватила меня за рукав.

К счастью, она схватила не за запястье, так что вырваться не составило бы труда.

Но...

— Не уходи...

Ее жалобный голос, полный тревоги. Одна-единственная слезинка, застывшая на ресницах, стала цепью, приковывающей меня на месте.

Неужели она инстинктивно почувствовала, ради кого и куда я иду?

Даже в этом слабом усилии, с которым она тянула мой рукав, я ощущал всю горечь ее мыслей.

— Все в порядке... Я скоро вернусь... Обещаю. Я больше не оставлю тебя одну...

Я мог бы просто вырваться, но выбрал слова.

Может, пытаться говорить с человеком который не полностью в сознании и смешно...

Но грубо оттолкнуть Героиню, которая так отчаянно цеплялась за меня, было выше моих сил.

— М-м-м...

Как будто поняв мои мысли, она вскоре отпустила мой рукав.

В благодарность я поправил сбившееся одеяло, накрыв ее до плеч, и некоторое время гладил ее по плечу, словно хваля ребенка за хорошее поведение.

Она выросла телом, но вела себя все так же по-детски. Кто бы мог подумать, что эта несерьезная девчонка — Герой, несущая на себе судьбу мира?

От этих мыслей я невольно усмехнулся.

И в тот же момент.

Будто мушка на мгновение пролетела у меня по шее — странное, леденящее ощущение.

Без малейшего предупреждения мрачное присутствие всколыхнуло мои мысли, заставив резко обернуться.

— Ч-что это...?

Но сколько я ни озирался, источник этого ощущения так и не нашел.

Раньше я тоже иногда чувствовал нечто подобное, когда переодевался или мылся...

После ухода из партии это на время прекратилось, но в последнее время случалось все чаще.

Точное время назвать не мог, но, кажется, это началось после той ночи с Героиней.

Меня кто-то преследует?

И если так, то кто?

Надо бы как-нибудь проконсультироваться с Дауной — она в этом разбирается.

◈◈◈

Я не замечал, как ускорил шаг.

Когда мои чувства, наконец, прояснились, кусочки воспоминаний в голове уже почти сложились в единую картину.

Пробегая по запутанным коридорам, я, кажется, несколько раз сталкивался со знакомыми, но даже не взглянул на них.

Сейчас я был занят только одним — отделить свои воспоминания от чужих.

— Хах... Х-хх...

Я прислонился к стене в безлюдном коридоре, пытаясь перевести дух.

Головная боль не утихала, но оперевшись на стену, я почувствовал себя чуть легче.

Шлеп.

Я поднял к лицу четки, висевшие на шее.

Четки со встроенным клинком.

В Империи, где вложение лезвия в молитвенные бусины считалось варварской ересью, достать такую вещь было почти невозможно. Так называемый «брак».

Но именно это грубое лезвие не раз спасало мне жизнь.

На поле боя даже наличие маленького ножа может решить, выживешь ты или нет.

Даже ребенок за пределами столицы знал, что это — азбучная истина.

Да, ребенок...

Именно ребенок дал мне этот нож.

Не верилось, что я мог забыть такую простую вещь. Эта мысль выбивала меня из колеи.

Более того, я использовал этот подарок как орудие самоповреждения прямо у нее на глазах.

Что она почувствовала тогда?

Увидев, как я режу свою кожу тем, что должно было принести ей мир и покой...

Отчаялась? Или презирала меня?

Ясно было одно — ничего хорошего.

— Вельна...

Прижав четки к груди, я тихо прошептал ее имя.

Еще недавно я собирался сначала поговорить с монахиней, чтобы разобраться в ситуации...

А теперь шел прямиком к ней — в аудиенц-зал.

О том, как я посмотрю ей в глаза, я подумаю потом.

Я должен был встретиться с ней. Должен был поговорить.

Это было единственное, что двигало мной сейчас.

— Гррх!

Новый приступ головной боли заставил меня рухнуть на колени.

Но на этот раз всплыло не мое забытое воспоминание.

Чужая память, вживленная в меня.

Жестокий ритуал, превративший обычную девушку в избранницу богов — Святую.

Божий отбор. Церемония крещения.

Каждое ужасающее подробность этого злодеяния заполняла мой разум, принося невыносимую боль.

Кап. Кап.

Алая кровь из носа капала на белоснежный пол.

Но даже сквозь боль я продолжал вспоминать.

Так создавали Святую?

То, что Святую, которая по обычаю должна была присоединиться к партии Героя, оставили в аудиенц-зале под предлогом «церемонии благословения» — было лишь прикрытием для этой грязной правды?

Значит, причина, по которой нынешняя Святая стала такой...

— Укх... Угх...

Я даже не мог сказать, была ли тошнота, поднимавшаяся в горле, моей собственной.

Уверен я был только в одном.

Она ждала меня. Она надеялась на мою помощь.

Честно говоря, для меня этого было достаточно.

Не знаю, сколько прошло времени...

— С-Святая...! Нет, монахиня Вельна...!

Мои шаги, шаткие, как у пьяного, наконец остановились перед нужной дверью.