Мир в начале времён.

Ни земли, что обнимает зелень.

Ни воды, что станет источником всего.

Ни огня, что согреет жизнь.

Даже света и тьмы ещё не существовало в этом нестабильном пространстве, когда впервые ступил сюда безымянный белый гигант.

Никто не знал, какие намерения двигали этим трансцендентным существом, когда оно посетило этот мир.

Была ли это миссия? Жалость? А может, просто любопытство — взглянуть на бесплодную землю, где не было ни единой живой души?

Но гигант разорвал свою плоть и закопал её в землю, создав почву.

Бесконечно истекал кровью, чтобы напоить землю влагой.

Разорвал своё пылающее сердце на части и рассеял их, породив огонь.

Так в этом безжизненном сером мире появились краски жизни и смерти.

А вскоре после этого, словно ростки после дождя, стали множиться люди — создания, слепленные гигантом по своему образу и подобию.

Гигант, любуясь ими, даровал им не только мужество, но и испытания, чтобы закалить его.

Чёрные ямы, где были погребены куски его плоти, позже стали называть «подземельями».

А кишащие там личинки превратились в то, что ныне зовётся «монстрами».

В качестве силы для противостояния этим испытаниям гигант дал людям своё оружие — свою душу, плоть, миссию и имя.

Святая и Герой.

Гигант с удовлетворением наблюдал, как его «вторые я», не сгибаясь перед невзгодами, сражаются за своё существование.

Его воодушевлённый вид напоминал ребёнка, увлечённо играющего с двумя куклами в руках, каждая из которых исполняла свою роль.

Когда любимая кукла неизбежно приходила в негодность, он чувствовал лёгкую досаду, но это лишь открывало новые возможности для игры.

Однако после десятков, сотен, тысяч лет повторения этой забавы гигант наконец подумал:

Мне наскучило.

Даже если игра бесконечно разнообразна, рано или поздно она надоест.

Он вдоволь насладился ею.

И в тот самый момент, когда гигант, внезапно осенившийся этой мыслью, собрался спокойно покинуть созданный им мир и вернуться туда, откуда пришёл…

— Лязг!

Тяжёлые цепи резко сомкнулись вокруг его лодыжки.

Озадаченный, гигант опустил взгляд и увидел, что те, кого он считал лишь куклами для развлечения, теперь осмелились пытаться сдержать само его существование.

Через оковы, сковывавшие его тело, он ощущал их эмоции — ненасытную жажду.

Ради собственного благополучия они без колебаний обнажали клыки даже против своего создателя. Их бесстыдство заставило сердце гиганта вскипеть.

Но это чувство не было гневом.

Нет, это была радость от осознания, что скука, которую он испытывал всё это время, в мгновение ока сменится чем-то новым.

Они дробили его душу, вбивая её осколки в тело одного человека, пытаясь укротить его — того, кого они называли «богом».

На лице гиганта расплылась улыбка блаженства.

Он мог бы легко разорвать эти оковы, но решил без сопротивления отдаться им.

Даже когда его душа и плоть разрывались на части, улыбка на его лице не меркла ни на мгновение.

Для него это было совершенно естественно.

Ведь теперь он наверняка не заскучает ещё несколько сотен лет.

◈◈◈

— «Итак, освободить душу и тело милостивого Господа, страдающего под гнётом грешного человечества, от оков этого мира и ниспослать достойное наказание низким тварям, осмелившимся восстать против Бога — вот наша высокая цель. Наша священная миссия.»

— Хаа…

Какая пустая трата времени.

С досадливым вздохом, полным такого смысла, Афис скривилась.

Мрачная комната допросов, освещённая лишь тусклым светом пары свечей.

В этом душном пространстве Афис осталась наедине с пойманной недавно убийцей по двум причинам.

Во-первых, сейчас, когда церемония Благословления близилась к завершению, она не могла исключить, что та, кто когда-то пыталась убить Героя, снова совершит что-то неожиданное. Надо было держать её под наблюдением.

Во-вторых, перед отъездом из монастыря она надеялась выведать у пленницы хоть какую-то информацию о её покровителях.

Но все усилия оказались напрасны — Афис не получила ни одного ответа, который хотела услышать.

— Хватит нести этот бессвязный бред. Выкладывай: расположение и численность твоей организации. Или твои уши просто украшение? Если нужно, я могу проделать в них ещё одну дырку.

— О-оу, это будет проблематично. Прокалывать уши? Я дала обет чистоты перед Богом, так что подобные мужские забавы мне не к лицу.

Даже перед угрожающим тоном Афис, женщина сохраняла невозмутимую расслабленность.

Её тело было закутано в душный тюремный халат, глаза закрыты повязкой, и единственное, что оставалось свободным — это губы, на мгновение освобождённые от кляпа.

Более того, если догадки Афис верны, то незадолго до её прихода убийцу уже пытали суровые следователи.

Золотые глаза Афис скользнули по разбросанным вокруг кровавым пятнам, сорванным ногтям и замысловатым орудиям пыток, назначение которых было не сразу понять. Затем взгляд снова вернулся к лицу женщины.

Это было поразительно.

Даже в такой ситуации, где обычный человек уже лишился бы рассудка, убийца сохраняла спокойствие, словно гладь озера.

— Так сильно хотите узнать обо мне, горячая эльфийка? Хорошо. Если вы пообещаете выполнить одну мою маленькую просьбу, я поклянусь перед Богом, что отвечу на любой ваш вопрос.

— …Говори.

— Приведите сюда спасителя… Священника Лейджиса. Сейчас же.

— Ладно, хватит. Заткнись.

Афис резко оборвала её и встала, словно давая понять, что разговор окончен.

Её инстинкты, отточенные за сотни лет жизни в изгнании, сейчас кричали о беспрецедентной опасности.

Эту женщину нельзя сводить с Лейджисом.

В этой неопределённой ситуации это было единственное, в чём Афис могла быть абсолютно уверена.

— Хаа… Как жестоко. Я прошу так мало — всего лишь обменяться парой слов с ним. Разве я, связанная по рукам и ногам, могу что-то замышлять? Неужели у эльфийки нет ни капли человечности?

— Мне бы не хотелось выслушивать лекции о сострадании от твари, которая ночью вламывается в чужие дома и пытается заколоть спящих.

— Хм, это справедливо.

Афис едва сдержала желание всадить стрелу в её самодовольную морду.

Ясно, что боль на эту женщину не подействует.

Глупый гнев лишь раззадорит её. Лучшая тактика с такими внимания — игнорировать.

— Но даже так, разве это не слишком строго? Да, я пыталась лишить её жизни, но это в прошлом. Разве человеческие законы не гласят, что любой грех можно искупить, если он не слишком тяжек?

— Те, кто считает, что грехи можно «искупить», по моим меркам, вообще не заслуживают права говорить такое…

— Хе-хе, какая вы бессердечная…

Раздражённая каждым её словом, Афис поправила одежду и уже повернулась к двери, как вдруг…

— Почему вы так против нашей встречи? Может, вы влюблены в него? Это так?

— Хаа…

Афис обернулась, не в силах сдержать досаду от этой нелепой болтовни.

Но на месте, где ещё мгновение назад сидела связанная женщина, теперь стоял Лейджис в своём скромном одеянии.

Однако в глазах Афис не было и тени смятения.

Она уже знала, что эта женщина способна показывать сладкие грёзы — так называемые иллюзии.

Ухмылка.

Увидев «Лейджиса», нежно улыбающегося ей, Афис тяжело вздохнула.

— Стараешься…

— О-оу? Не выходит?

— Может, на Героя это и подействует, но на меня — нет. Поняла?

— Хм…

Из уст иллюзорного Лейджиса раздался недовольный голос женщины.

Афис усмехнулась, широко распахнула дверь и уверенно вышла.

Тук-тук. Её твёрдые шаги, наполненные уверенностью, эхом разносились по тихому коридору.

Она ошиблась адресом.

Афис дорожила Лейджисом не как мужчиной, а как семьёй.

Более того, она была уверена, что его единственной парой может быть только Героиня.

Разве что у неё началась бы течка…

Пытаться играть на таких низменных чувствах, когда она сама избегала всего, связанного с похотью, было просто смешно.

И тут в голове Афис всплыла одна забытая деталь.

— А? Подождите-ка, если подумать…