Видимо, поговорка «под лампой темнее всего» как раз про такие ситуации.

По словам официанта, священный меч, который Афис искала всю ночь напролёт, лежал у входа в гостиницу, одиноко придавленный короткой запиской.

Даже я не смог сдержать горький смешок, а что уж говорить об Афис, бесцельно потратившей целый день.

— Чёрт возьми…

Хоть мы и договорились не сквернословить в присутствии Святой, на этот раз я не стал упрекать Афис за срыв.

— Кстати, эта ржавая железяка точно священный меч? Может, тут какая-то ошибка?

— Нет. Это точно он. Я могу это подтвердить.

Сомнения Афис были вполне обоснованны.

Переданный нам официантом меч выглядел не иначе как куском проржавевшего металлолома.

Клинок, изъеденный коррозией до неузнаваемости. Лезвие, испещрённое выбоинами и зазубринами, — сомневаюсь, что им можно было даже пудинг разрезать.

Но Божественная Сила, отзывавшаяся каждый раз, когда я касался меча, была неопровержимым доказательством того, что эта потрёпанная рухлядь — тот самый священный меч, который мы искали.

Более того, в нашем мире действует негласное правило: чем неприметнее оружие выглядит, тем сокрушительнее его сила в критический момент.

Лично мне такой расклад даже больше по душе.

Меч, который для недостойных — всего лишь никчёмный хлам, но в руках избранного хозяина являет свою истинную природу.

Разве может мужчина не воспылать от такого зрелища?

— Ладно, тогда всё в порядке…

— Ха-ха…

Афис вздохнула, и в её голосе смешались опустошённость и облегчение.

Как бы там ни было, главная цель — найти священный меч — была достигнута.

Теперь оставалось лишь дождаться Героиню — ту, кому суждено стать его истинным владельцем.

Разве что есть одна небольшая проблема: в тот момент, когда Героиня появится здесь, вся округа может быть стёрта с лица земли.

…Не такая уж и небольшая.

— Кстати, что это за записка? Ты опять что-то натворил?

— …Кхм.

Афис, некоторое время изучавшая приложенную к мечу записку, внезапно бросила на меня подозрительный взгляд.

Я примерно догадывался, почему она так реагирует.

Вероятно, бессмысленные каракули на этом клочке бумаги показались ей крайне подозрительными.

Спасибо. За то, что вылечил отца. К сожалению, у нас нет денег на оплату. Поэтому в качестве компенсации отдаём вторую по ценности вещь из того, что у нас есть. А что самое ценное? Ну конечно же моя девственность~ Кья-а~

Скр-р-р.

Афис грубо смяла записку в руке.

Даже по её ледяному выражению лица было ясно, что в мою сторону уже ползёт едва сдерживаемое презрение.

— Неужели ты опять…

— Это недоразумение.

Я поспешил исправить её заблуждение.

Возможно, мне, ещё вчера предавшему волю богов, и не стоит так говорить, но в такие моменты особенно важно чётко обозначить: нет — значит нет.

Даже если в последнее время я и заработал репутацию бабника, это не значит, что моя душа настолько прогнила, чтобы заводить интрижки с женщиной, с которой познакомился всего день назад.

— Афис. Посмотрите мне прямо в глаза и скажите: разве я выгляжу как человек, лишённый всяких принципов?

— Оппа. Вельна. Я покушала. Теперь чмок.

— …

Хоть в моём твёрдом заявлении и была изрядная доля решимости, всё пошло прахом из-за Святой, устроившейся у меня на коленях, обнявшей мою шею и требовавшей поцелуев.

— Фу-у…

Тут же Афис тяжело вздохнула и что-то пробормотала — судя по движению губ, скорее всего, ругательство.

◈◈◈

Убедившись в подлинности меча и разобравшись с недоразумениями, мы сразу перешли к обсуждению.

— Для начала будем делать вид, что ничего не произошло. Если всё пойдёт наперекосяк, в худшем случае принесём тебя в жертву. Как тебе?

— …

Я на мгновение онемел от этого бессердечного предложения Афис, но, как говорится, на безрыбье и рак — рыба.

Пока у меня не было другого выхода, кроме как держаться за эту гнилую верёвку.

Трудно предугадать, как отреагирует Героиня, узнав, что у меня с монахиней были физические отношения.

Будет ли она изливать гнев от ревности? Прольёт ли слёзы от предательства?

Что бы ни случилось, её реакция наверняка будет крайне бурной.

И, конечно, оставался вопрос: на кого именно обрушится этот шквал эмоций?

Афис, обычно сохраняющая циничное равнодушие ко всему, что её не касается, участвовала в этом обсуждении лишь по одной причине.

Вряд ли ей было бы приятно видеть, как ослеплённая ревностью соратница безжалостно зарубит монахиню, служащую богам.

— Нет ли… другого способа?.. Желательно такого, чтобы все остались счастливы…

Афис нахмурилась, молча выражая недовольство моим вялым предложением.

Я, конечно, понимал, что мои слова звучат как блажь сытого человека.

Но если оставался хотя бы малейший шанс найти волшебное решение, которое разрешит ситуацию, я хотел оставить вариант с утешением Героини через близость как последний аргумент.

— Ты знаешь…

Видимо, моё нежелание смотреть правде в глаза окончательно достало Афис, потому что теперь она даже не злилась — лишь смотрела с отвращением.

— Эй, тебе правда так сложно сдерживаться?

— …Что?

И тут раздался наивный вопрос, повисший в воздухе.

Между мной и Афис на мгновение воцарилась неловкая тишина.

— Неужели размножение настолько приятно, что, попробовав раз, уже невозможно остановиться?

— Э-это…

Растянувшись на мягкой кровати и потягиваясь, Афис напоминала лису, греющуюся на солнце.

Только что закончив купание, она распространяла лёгкий аромат масла каждый раз, когда её рыжие волосы колыхались, а влага, ещё не успевшая испариться, пропитывала простыню, создавая довольно чувственную картину.

Хоть я уже сто раз говорил ей не валяться на кровати в одном нижнем белье.

Всякий раз, глядя на её поведение, я задавался вопросом: неужели взрослой девушке совсем не стыдно так себя вести перед мужчиной?

Я было собрался сделать замечание, но вспомнил, что раньше она и вовсе не носила нижнего белья, и решил промолчать.

До сих пор, стоит мне закрыть глаза, передо мной встают те дни, когда я изо всех сил пытался вбить в голову Афис человеческие нормы морали, а она в ответ лишь кричала: «Эльфы не носят нижнего белья!»

Возможно, именно этот изматывающий опыт и притупил во мне всякое вожделение к ней, заглушив его раздражением.

Даже если бы Афис сейчас разделась догола прямо передо мной, я уверен, что сохранил бы хладнокровие.

И, если мои догадки верны, Афис находится в похожем положении.

Иначе как объяснить, что она, ненавидящая, когда мужчины к ней прикасаются, позволяет себе физический контакт только со мной?

— Говоришь, был с монахиней? Тогда расскажи поподробнее, какие ощущения испытываешь во время размножения.

— Нет, вы всю жизнь этим не интересовались, и вдруг сейчас…

— Мне не особо любопытно, просто в последнее время Дауна постоянно…

— А…

Увидев её смущённое выражение, я вдруг вспомнил, как Дауна настойчиво приставала к Афис с просьбами научить её соблазнять мужчин.

Что поделать — учитывая недавние события, у Дауны резко возрос интерес к романтическим отношениям, и выбор Афис в качестве наставницы был вполне ожидаем.

Ведь все члены партии, кроме меня, считали Афис эльфийкой с огромным опытом в отношениях.

— Можете просто честно признаться, без всякой бравады…

— Ч-что?! Я столько лет поддерживала этот образ! И теперь вдруг признаться, что я девственница? Ни за что! Они же станут смотреть на меня свысока!

— Афис. Я уже говорил: отсутствие опыта — не повод для стыда…

— Попробуй сам прожить 400 лет с паутиной между ног, тогда и поговорим!

— …

Видно, нарочно бесит.

Хотя мне, вечно подлизывающемуся, и не стоит говорить такое, но жизнь Афис, упрямо следующей своим принципам, тоже казалась мне не сахар.

— Святая. Взгляните. Вот он — жалкий конец тех, кто поглощён тщеславием и ложью.

— О-о!

— Эй, ты совсем охренел?! Я же ещё тут!

Не успел я закончить свою высокомерную тираду, как…

— Этот сопляк ещё и хвастается, что недавно лишился невинности? Серьёзно?! Да я, если захочу, могу любого мужчину с ног сбить одним лишь взглядом!

— А-а-ай! Сдаюсь! Сдаюсь!!

Бостонский крэб.

Так называемый «захват креветки» — в этой позе Афис как раз и пытала меня, когда…

— Я вернула-а-ась!

Сквозь адскую боль, от которой казалось, что позвоночник вот-вот переломится, звонко раздался радостный голос Героини.