Каждый хоть раз в жизни видел ребёнка, который, закатив истерику, катается по полу и орёт на родителей.

Для детей, чьи способы добиться желаемого крайне ограничены, это, пожалуй, самый разумный и эффективный метод. Но со стороны зрелище, мягко говоря, не из приятных.

«И из-за чего эти сопляки поднимают такой вой, будто мир рушится?» — наблюдая за этим жалким спектаклем, невольно начинаешь понимать, почему рождаемость в мире стремительно падает.

Если слёзы женщины — оружие, то детские слёзы — оружие массового поражения. На уровне ковровых бомбардировок кластерными боеприпасами.

И каждый будущий родитель, случайно ставший свидетелем такой сцены, невольно ловит себя на мысли:

«Если я когда-нибудь заведу детей, то ни за что не позволю им вырасти такими невоспитанными. Я буду твёрдым родителем, который чётко говорит "нет"».

Разумеется, любой опытный родитель, услышав такое, лишь усмехнётся и отправит эти слова в категорию «пьяный бред».

Но что поделать, людям свойственно легкомысленно судить о том, чего они сами никогда не пробовали. Пожалуй, стоит простить им эту слабость, ведь все через это проходят.

— Сде-ла-ю.

Святая, вцепившись в меня так, будто я был её последней надеждой, настойчиво требовала чего-то.

Вставала на цыпочки, даже слегка подпрыгивала на месте.

Всё это выглядело бы мило, будь это обычный ребёнок. Но в её безумных красных глазах читалось нечто настолько тёмное, что вместо умиления по спине пробегали мурашки.

— …Нельзя.

Сколько раз я уже это повторял? Но её руки, обхватившие мою талию, не ослабевали. Наоборот, казалось, она сжимала меня всё крепче.

В школьные годы мы с друзьями болтали, как было бы здорово, если бы хоть раз в жизни к нам прицепилась красотка неземного уровня. Но теперь, когда мечта сбылась, вместо радости я чувствовал лишь тяжесть на душе.

Я пришёл лишь чтобы принести Святой завтрак — как же вышло, что теперь я отбиваюсь от неё, будто герой дешёвой новеллы? Длинных объяснений, как в завязке таких историй, тут не нужно.

Я просто выбрал не ту сказку.

Всё, что привело к этой ситуации, — моя единственная ошибка.

◈◈◈

Личный охранный священник Святой.

Звучит громко, но чем пафоснее титул, тем меньше от него толку — таково моё твёрдое убеждение.

Работа охранного священника не так уж и сложна. Ты просто ходишь за Святой по пятам и убираешь за ней последствия. Своего рода слуга. Нет, скорее "нянька".

Ну знаете, как в американских подростковых фильмах: подростки в брекетах, которых нанимают присматривать за детьми. Вот и я воспринимал свою должность примерно так же.

Поэтому, беспокоясь о её зрении, ведь она целыми днями тупо смотрела в сломанный телевизор, я начал читать ей сказки, чтобы отвлечь. И, к моему удивлению, это сработало. Так что теперь чтение сказок стало нашим с ней ежедневным ритуалом.

И конечно, в её возрасте, когда дети живут в мире фантазий, естественно, что иногда ей хочется повторить что-то из прочитанного. Я и сам в детстве играл с друзьями в героев, так что прекрасно её понимал.

Но почему…

Почему именно сцену поцелуя принцессы и принца она выбрала для подражания?

До этого мы разыгрывали только «благородные» сюжеты — например, как рыцарь побеждает монстра или маг приручает дракона. Но этот розовый сценарий с Святой был для меня слишком неловким.

— Святая. Ещё раз повторяю: целоваться с человеком противоположного пола можно только если вы связаны клятвой. Тем более вы — Святая, хранящая чистоту. А я — ваш охранный священник… Ук…

— …

— Не кусайте…

Она впилась мне в живот.

Похоже, она реально злится. Обычно она просто сердилась, когда я читал нотации или говорил вежливо. Но чтобы вот так открыто выражать эмоции — для неё, всегда бесчувственной, это крайне редкое явление.

Она напоминала робота из дешёвых драм, который учится понимать человеческие эмоции. Иногда даже хотелось нажать на её кнопку выключения.

— Это бесполезно. Нельзя — значит нельзя. Если вы продолжите в том же духе, в следующий раз я не буду читать вам сказки. И не поглажу по голове. И не обниму.

— …

— Фух.

Видимо, моя твёрдость возымела эффект. Наконец-то она меня отпустила.

Думаю, сработало то, что я скорчил страдальческую гримасу, когда она укусила меня.

Шлёп.

Как тряпичная кукла с оборванными нитями, она безвольно опустилась на пол. Глядя на её подавленную фигуру, я и сам почувствовал себя неловко.

Честно говоря, что такого в поцелуе? Я и сам бы не прочь. Красавица, с которой в прошлой жизни я бы и слова не смог перемолвить, теперь хочет моих губ — какой мужчина устоит?

Но учитывая моё положение и мнение общества, я должен был быть непреклонен.

Если бы до ушей других верующих дошёл слух, что охранный священник, призванный служить Святой, осмелился посягнуть на её уста, — в тот же день я бы попрощался с этим миром.

Однажды юного послушника, по незнанию наступившего на тень Святой , наказали, вырвав ноготь с мизинца. Если бы я так легкомысленно согласился на поцелуй, мне бы наверняка оторвали голову.

Кстати, тем несчастным послушником несколько лет назад был я. Честно говоря, даже сейчас, глядя на её лицо, я иногда чувствую, как ноет мизинец — воспоминание о той травме.

— Тогда я пойду, Святая. Вернусь позже, во время обеда—

Хрясь.

В тот миг, когда я уже начал расслабляться, преодолев кризис, леденящий душу звук и яркая алая вспышка перед глазами мгновенно вернули меня в реальность.

Говорят, когда человек видит шокирующее зрелище, его мозг на несколько секунд отключается. Так и было. Неприятное ощущение, будто сознание отказывается воспринимать происходящее, затуманило моё зрение.

Святая. Била себя. Острым металлическим предметом. По руке.

— Святая—!!

Хрясь. Хрясь. Хрясь.

Даже пока я бросался к ней, её самоповреждение не прекращалось.

Под определённым углом, с определённой скоростью, она безжалостно вонзала острый металл в свою плоть. Её движения были механическими, словно она была лишена эмоций.

— Что вы творите?!

Грубо вырвав орудие из её рук, я осмотрел его. Это была вилка от завтрака. Видимо, она стащила её, когда обнимала меня.

Но во время еды она даже не держала её в руках… Зачем…

— Покажите… Покажите раны!

— …

Аккуратно приподняв её окровавленную белую руку, я осмотрел повреждения.

Ужасно. Тыльная сторона ладони, суставы пальцев, запястье — везде были следы самоповреждений. Едкий запах крови щекотал нос, заставляя морщиться.

Даже взрослый закричал бы от такой боли, но сама Святая даже бровью не повела. Она лишь безучастно смотрела на мои руки, сжимающие её.

— «О Господь. Я — лишь агнец у Твоего перста. Даруй покой всем живущим под Твоей властью. Вся слава да будет Тебе…»

Схватив чётки у груди, я быстро прочитал молитву исцеления.

Зачем она это сделала…

Изо всех сил отгоняя ненужные мысли, я сосредоточился на концентрации священной силы в ладонях.

По крайней мере, пытался.

Если бы не чьё-то горячее дыхание, коснувшееся моих волос и заставившее меня встрепенуться.

Шлёп.

— Кх…!

Буквально в последний момент я отпрянул назад. Мягкое прикосновение, которое могло бы коснуться моих губ, лишь скользнуло по щеке.

Что это были чьи-то губы — факт, очевидный для любого, кто был в этой комнате.

Горькая правда, от которой хотелось отвернуться.

— По-почему…?!

— …

Мой голос дрожал от волнения, звуча глупо даже для меня самого. Но, увы, мои мольбы, кажется, не дошли до неё.

Её кукольное лицо, как всегда, было бесстрастным, но сейчас она будто играла с окровавленными пальцами, весело постукивая ими по своим губам.

Или мне просто показалось.

Но почему-то…

Мне почудилось, что она улыбается.