Бессонную ночь считай даром Божьим.

Не смей отрицать благословенную тишину, что позволяет терзаться содеянными грехами и без устали размышлять о неясном далёком будущем.

Святое изречение, оставленное некогда весьма уважаемым клириком Папского Престола.

Бэлтейн тоже когда-то была одной из тех, кто хранил эти слова в своём сердце.

Да, когда-то.

— Хууу…

Угрюмый вздох сорвался с её губ, пока она безутешно прислонялась к стене.

Хроническое недосыпание мучило её не первый день, и ночи без сна давно стали привычными.

Но вот так тревожиться, что даже оставить Святую в покое и отправиться на незапланированную ночную прогулку — такое случалось крайне редко.

Измождённость от непривычной жизни в странствиях.

Напряжение перед лицом величайшей катастрофы человечества — явлением Короля Демонов.

Чувство вины за бесстыдное пребывание в доме Харена, которому она когда-то нанесла серьёзное оскорбление, пусть и с его согласия.

Даже поверхностных причин для волнения хватало, но Бэлтейн смутно осознавала: то, что она чувствовала сейчас, не подходило ни под одну из них.

«Устала от жизни искателя приключений?» — какая нелепость.

Конечно, если бы она сказала, что их грубый, далёкий от целомудрия образ жизни совсем не смущал её, это было бы ложью.

Но в этих странствиях не было гор забот, не было душных правил, и, самое главное — она могла проводить большую часть дня со своей любимой младшей сестрой. Для Бэлтейн это было поистине счастливейшее время.

Да, она понимала умом серьёзность нынешней ситуации — ведь Папский Престол был поглощён Королём Демонов. Но масштаб произошедшего был настолько огромен, что до конца осознать его она не могла.

Место, где она провела столько лет. Все те, с кем она там познакомилась.

Весть о том, что всё это могло исчезнуть в одно мгновение, была слишком невероятной для неё, прожившей всю жизнь в безопасном «гнёздышке».

Но с того самого дня в уголке сердца Бэлтейн поселилось тягостное беспокойство.

Уже завтра. Вся партия Героя, включая Лейджиса, отправится на битву с Королём Демонов.

Оставив её и Святую здесь.

А если в этом походе он не вернётся…

— …гык

Одного лишь мимолётного представления такого мрачного будущего хватило, чтобы сердце сжалось, а ровное дыхание стало прерывистым.

Причина её тревоги была до боли проста.

Боязнь потерять Лейджиса.

Раз уж на нём покоится Благословение Героя, его участие в битве с Королём Демонов было неизбежным — ради мира в этом мире.

Бэлтейн уже знала: если он, человек с обострённым чувством ответственности, и будет колебаться, то ненадолго — решение он примет быстро.

На самом деле, она хотела, чтобы он навсегда остался с ними.

Существование Папского Престола. Жизни простых людей. Судьба мира.

Всё это по сравнению с ним казалось ей жалкими безделушками.

Какая же это омерзительная, эгоистичная мысль.

Не подобает служительнице Бога держать подобное в сердце.

Но если Бэлтейн и не могла остановить эти греховные размышления, то лишь из-за любви к младшей сестре.

Или…

— Священник Лейджис…

— Звали?~

— !?

Неожиданный вялый голос в ответ на невольно вырвавшееся бормотание.

Уже то, что кто-то ответил на слова, не ждавшие ответа, было шокирующим. Но больше всего Бэлтейн смутило другое — в этом знакомом голосе явственно ощущалась хмельная нотка.

— Священник Лейджис? В-вы, случайно, не пьяны?

— А~ догадались?~ Разговаривал тут со старшим, и как-то само… незаметно~ Но я знал меру!~ Меру знал~

Бэлтейн не могла скрыть замешательства.

Несмотря на мягкий нрав, Лейджис славился в монастыре как знатный выпивоха. Но настолько пьяным она его никогда не видела.

Вопреки распространённому мнению, что священники должны вести аскетичный образ жизни, большинство мужчин-священнослужителей были крепкими выпивохами.

И неудивительно — изготовление вина, именуемого Кровью Бога, было одной из главных задач священников под руководством Папского Престола.

«Никогда не соревнуйся со священником в выпивке» — гласила поговорка, известная в Империи.

А уж Лейджис и вовсе выделялся даже среди них.

Бэлтейн до сих пор живо помнила, как он, не моргнув глазом, осушил кубок за кубком под мерзкие пьяные выходки старших священников.

Сколько же он выпил?

Только она об этом подумала…

— О, ой?

— Священник Лейджис!

Лейджис вдруг пошатнулся, и Бэлтейн стремительно бросилась к нему.

— Ахаха…

— Ык…!

То, что она едва успела поймать его, когда он чуть не упал головой об пол, было хорошо.

Но то, что он полностью упал на неё, было совершенно неожиданным развитием событий.

— В-вы в сознании? Или нет?! Допиться до того, что не можете держаться на ногах! Этот безрассудный вид! Если Святая увидит и это плохо на неё повлияет, что вы тогда будете делать?!

— Ахаха~ Меня ругают~

Бэлтейн говорила с ещё большим жаром, чем обычно. Но, несмотря на её раздражённый выпад, Лейджис лишь покачивался из стороны в сторону, не подавая и намёка на внятный ответ.

Похоже, он основательно напился.

Сомнительно, что он вообще понимал, кто он и где находится.

— Хаа…

Знала бы тогда, когда Харен предложил выпить с ним, хоть слово сказала бы, чтобы знал меру.

Ясно, что именно её вина — из-за угрызений совести за прошлое, когда она заставила Харена рассказать о прошлом Лейджиса, она не смогла возразить ему должным образом.

— Ладно, посидите тут спокойно. Я схожу на кухню, принесу воды…

Бдум!

В тот же миг её мир перевернулся.

— …а?

Ещё мгновение назад она удерживала Лейджиса, который вот-вот рухнул бы на пол.

Но стоило ей на секунду поддаться его движению — и вот она уже под ним, а её разум отказывался воспринимать эту ситуацию.

— С-священник Лейджис…?

— …

Только сейчас она разглядела его лицо.

Волосы, мокрые от пота.

Липкое дыхание, словно отражающее всю его сокровенную страсть.

Из-за расстёгнутого ворота виднелись его белоснежные ключицы.

— Н-не… нельз… нельзя…

Причина, по которой из её рта сорвались эти слова отказа, была проста.

Его влажные глаза, полные печали, казалось, вот-вот поглотят её целиком, стоит только встретиться с ними взглядом.

Этот пленительный взгляд, вытаскивающий из глубин памяти то, что она с трудом забыла, заставлял усомниться — тот ли это Лейджис, которого она знала.

Ухмылка.

— !?

Глаза Бэлтейн округлились.

Эта улыбка, словно говорящая «Как же мне нравится твоя беспомощность», перехватила ей дыхание.

Гулк.

Чей именно сдавленный стон прозвучал у неё в ушах — её или его, — Бэлтейн не могла понять.

Медленно.

Сколько прошло времени, пока его полумесяцы глаз наблюдали за её трепетом?

Его губы, пахнущие алкоголем, уже начали неотвратимо приближаться к её губам, как…

— Х-хотя бы… в спальне! В спальне!

Тук.

— …э?

Его голова упала ей на плечо, а всё тело, словно марионетка с оборванными нитями, беспомощно обмякло на ней.

— Э-ээ…?

Тихие, ровные вдохи ясно давали понять — Лейджис крепко уснул.

— Э, э-э…!! Э-э-э-э…!!!

Осознав что она только что сказала, Бэлтейн ещё несколько минут ругалась сквозь слёзы.

К счастью, никто не видел и не слышал, как эта набожная монахиня так оступилась.

Немного успокоившись, Бэлтейн вдруг почувствовала облегчение в глубине души.

Первая причина заключалась в том, что никто не узнал о её позоре, который она унесла бы с собой в могилу.

— Если посмеешь не вернуться… Я тебе… никогда этого не прощу…

Вторая причина заключалась в том, что она смогла скрыть это милое предупреждение в нынешней тишине.

Разумеется, в ту ночь Бэлтейн так и не сомкнула глаз, подавленная волнами стыда.

◈◈◈

На следующее утро.

Партия Героя отправилась в путь чуть раньше запланированного.

Отчасти из-за прямого характера Эван, отчасти из-за того, что всё нужно было успеть, пока Святая спит.

— Ну, мы пошли. Муж. Закрывай дверь покрепче. Если какая-то подозрительная самка будет заманивать тебя конфетами — ни в коем случае не открывай.

— Уууух… Ладно…

Вжих!

Когда Харен, ещё не оправившийся от вчерашнего, простонал в ответ, величественный взмах крыльев дракона разнёсся по небу.

— Грррр…

— Ахаха! Мама! Давно не видела тебя без макияжа!

— Мама! Лия тоже! Лия тоже хочет полетать!

Спокойно восприняли снявшую полиморф Эван лишь её две дочери и муж.

Остальные же смотрели на это невозмутимое создание с благоговейным страхом, будто на произведение искусства.

— Так вот какой дракон…

— М? А у тебя что с этими кругами под глазами? Не спала что ли?

— …

Харен бросил обеспокоенный взгляд на Бэлтейн, чей испуг был заметнее всех, но та проигнорировала его.

— Позаботьтесь о Святой… монахиня…

— Да… Пожалуйста, положитесь на меня…

Бэлтейн еле сдержала рыдания, когда пришло время прощаться.

Если бы она расслабилась, то тут же ухватилась бы за его полу и, рыдая, умоляла не уходить.

Но это сиюминутное желание она тихо спрятала в короткой молитве.

— Да пребудет с вами улыбка Господа.

— Да пребудет с вами улыбка Господа.

Даже Эван, ничего не смыслящая в человеческой культуре, по взглядам поняла, что нужно ненадолго задержаться — столько любви и благословений было в этих словах.

— Ну, мы пошли.

— Да…

Тёплая улыбка — тем, кто уходит, и тем, кто остаётся.

Но спокойствие на её лице сменилось ужасом, когда выяснилось, что Святая, которая должна была мирно спать дома, тайком присоединилась к партии.