— Сломано…

Взглянув на свою правую руку, распухшую и вывернутую в суставе, Афис невольно выдохнула что-то среднее между вздохом и стоном.

Её обыденный тон был настолько равнодушным, будто речь шла о сломанной зубочистке.

И это неудивительно — для Афис, сражавшейся на передовой подземелий, перелом руки было обычным делом.

Даже боль от такой травмы к этому моменту казалась ей лишь досадной помехой.

— Хаа…

И всё же, время от времени из её рта вырывались влажные стоны.

Но причина была не в физической боли.

А в душевной.

Вскоре её растерянный взгляд упал на героиню, лежащей на диване с закрытыми глазами.

— Так вот почему её состояние было странным…

Афис поморщилась, чувствуя, как с каждым вдохом и выдохом героини её нос щекотал перегаром.

— Сколько же она успела выпить… Чёрт возьми…

Хотя героиня и обладала сопротивлением к большинству ядов, по какой-то необъяснимой причине алкоголь оставался её слабостью.

Судя по всему, во время готовки она «пробовала» кулинарное вино раз за разом — и, учитывая количество блюд, незаметно для себя вышла далеко за пределы своей нормы.

— Идиотка.

Афис скрипнула зубами, глядя на героиню, которая сначала рыдала, уцепившись за её руку, а затем просто отключилась.

Сердце Афис ушло в пятки — она подумала, что случилось что-то ужасное. Теперь же сдержать раздражение было невозможно.

— Мммх…

В ответ на её сердитый голос героиня слабо застонала.

Неясно, то ли это было похмелье, то ли кошмар — но героиня, наморщив лоб, беспокойно ворочалась.

Афис хотелось похлопать её по спине или приложить руку ко лбу, покрытому каплями холодного пота.

Но приближаться к героине в таком состоянии было равносильно самоубийству.

Поэтому она могла только наблюдать за этой жалкой сценой.

Жжжж.

В этот момент муха, привлечённая запахом еды, случайно пролетела над головой героини.

Щёлк. Шлёп.

В следующее мгновение её разрезанные пополам остатки упали на пол, словно осенние листья.

Так всегда происходило, когда героиня теряла сознание.

Казалось, будто её тело бодрствовало, даже когда разум был отключён.

Безжалостная манера, с которой она рефлекторно уничтожала всё в радиусе нескольких метров, напоминала не живое существо, а голема, запрограммированного на выполнение приказов.

Даже Бигтим, её кровный родственник, не осмеливался приближаться к ней во время сна.

И лишь один человек мог прикоснуться к героине в таком состоянии.

Только этот священник.

— Хлюп, простите… я… виновата…

Вслушиваясь в бессвязные слёзные бормотания героини, Афис задумалась.

В чём же она виновата?

За последние пятьсот лет Афис не встречала никого добрее героини.

Более того, люди по своей природе — жадная раса, живущая ради собственных желаний.

И Афис не считала это чем-то плохим.

На её взгляд, это было куда лучше, чем жизнь эльфов, которые твердили о «слиянии с природой» и «отречении от мирских страстей», словно пережёванная жвачка.

Что плохого в том, чтобы быть честным со своими желаниями?

В этом жестоком мире лишь сам человек может обнять и понять себя.

Но именно героиня перевернула эти узкие взгляды Афис.

Она был самоотверженной. Преданной.

Даже перед лицом испытаний, угрожающих благополучию совершенно чужих людей, она всегда оставалась храброй и доблестной.

Да. Как будто она родилась, чтобы быть героем.

Афис попыталась вспомнить хоть один момент, когда героиня ставила личные интересы выше общего блага.

Но быстро сдалась.

Потому что такого момента попросту не было.

Ещё совсем недавно Афис восхищалась этим безупречным обликом — словно безукоризненным творением самого Создателя.

Но сейчас перед ней была кто-то, лишённая того, что должно быть у любого живого существа.

Как ребёнок, потерявший что-то дорогое, но не знающий, как попросить это назад.

— До тошноты добрая…

Её голос звучал настолько мягко и заботливо, что трудно было поверить, будто эти слова адресованы той, кто сломала ей руку.

Героиня и священник.

Какие бы обстоятельства ни стояли между ними, в одном Афис была уверена:

Героиня нуждалась в нём.

— Ладно. Как раз появился повод встретиться.

Бросив взгляд на сломанную руку, Афис перевела дух и приняла решение.

Насильно тащить его обратно нельзя — это лишь усугубит ситуацию.

Ключ в том, чтобы священник вернулся сюда по собственной воле.

Предстояло трудное испытание, но для Афис, как члена Партии Героя, это было привычным делом.

Более того, за всю свою жизнь она ещё ни разу не промахивалась по намеченной цели.

— …

Афис погрузилась в раздумья.

Материальные соблазны или физические пытки здесь не сработают.

Даже если бы они подействовали, такой человек в принципе не смог бы пройти через суровые испытания партии героя.

Значит, оставался лишь один вариант.

Использовать свои сильные стороны и ударить по слабостям противника.

— Соблазнение…

Среди эльфов бытовало предубеждение, что чем меньше у мужчины-человека опыта с женщинами, тем сильнее он ценит женскую чистоту.

А её противник был мужчиной, у которого вообще не было отношений с женщинами.

Иными словами — девственник.

Шансы на успех были не просто высоки — они зашкаливали.

— Да чёрт с ним, соблазню и притащу обратно! Если этот тип хоть немного мужчина, он с ума сойдёт от девственницы!

С ума сойти…

Если бы Лейджис был здесь, он наверняка скрипел бы зубами от таких слов.

Эльфы и так обладали слабыми репродуктивными инстинктами и замкнутым характером, из-за чего их представления о межрасовых отношениях часто искажались.

Но Афис провела всё время вне деревни, посвятив себя выживанию, тренировкам и коллекционированию книг.

Так что её «искажённость» достигла крайней степени.

Поэтому.

Для Афис первый сексуальный опыт с мужчиной было чем-то вроде выполнения надоевшего дела.

Не более значимым, чем для современного человека получение водительских прав.

— Жди, Герой! Я сейчас же притащу этого типа обратно!

Из-за исчезновения лунного света и без того мрачное лицо героини исказилось ещё сильнее.

Но Афис, конечно, не заметила этого.

— Тогда сначала…

◈◈◈

— Что это вообще…

Раннее утро.

В обычное время она уже давно закончила бы приготовления к началу дня.

Но сейчас, забыв даже переодеться из растрёпанной ночной рубашки в монашеское одеяние, она всё ещё не выходила из своей комнаты.

— Все шрамы исчезли…?

Держа в руках зеркальце, эта прекрасная женщина с выражением шока ощупывала своё лицо.

Её звали Бэлтейн Анжелас Аишис. Старшая монахиня, управлявшая делами монастыря.

Лишь единицы знали, что она и Святая — кровные сёстры.

— Так не может быть… Этого не может быть…

Её сомнения были оправданы. Шрамы, которые она считала вечными, исчезли без следа.

Лечить переломы или ампутации с помощью божественной силы было сложно, но возможно.

Однако исцеление уже заживших шрамов выходило за рамки возможностей божественной силы.

Она слышала, что в одной неизвестной стране за пределами этого государства существовала медицина, способная удалять шрамы путём пересадки кожи.

Но, насколько ей было известно, это требовало много времени. Поэтому она покачала головой.

Кто же это сделал?

Проведя рукой по волосам, она погрузилась в раздумья — и вдруг вспомнила смутный отрывок воспоминаний.

— Эй, монахиня... Вам нельзя спать здесь, простудитесь...

Её лицо покраснело.

— Неужели… священник Лейджис…?

Крепкие мужские руки, обхватившие её ладони. Нежный голос. Тёплое ощущение, проникающее в уставшее тело.

Всё это было настолько туманным, что она не могла отличить сон от реальности. Даже вспомнив этот момент, она не могла восстановить ход событий.

— Хаа… Э? Что?

Именно в этот момент.

Её растерянный взгляд опустился вниз — и заметил тонкую ночную рубашку.

— АААА!

Дзынь!

Выронив зеркало, Бэлтейн вскрикнула от ужаса.

— Н-ночная рубашка!? Меня… переодели, пока я спала!? Кто!? Н-неужели… священник Лейджис!?

Не произошло ли чего-то непредвиденного? Не случилось ли между ними чего-то, пока она была без сознания?

Она судорожно ощупала себя, пытаясь найти хоть какие-то следы.

— У-успокойся. Возьми себя в руки, Бэлтейн. Ты же знаешь, что он не такой. Это же священник Лейджис…

Вскоре к ней вернулась привычная хладнокровность, и она медленно поднялась.

— О?

Сойдя с кровати, Бэлтейн почувствовала странное облегчение.

Боль в плечах, от которой, как она думала, ей не избавиться из-за врождённого телосложения. Прострелы в пояснице из-за переутомления.

Всё исчезло.

Ясное утро, которое она уже не могла толком вспомнить. Чувство лёгкости, будто с неё сняли тяжёлый груз.

Невидимая свежая энергия, окутывающая кожу, наполняла её тело бодростью.

— Что это…

Наконец, отбросив все сомнения, Бэлтейн робко открыла дверь.

Скрип.

— Хиик! П-простите, монахиня…

— Сестра Марианна? Что случилось…?

Перед ней стояла Марианна, ученица-монахиня, помогавшая Бэлтейн во всём.

Её лицо было залито слезами и холодным потом.

А за её спиной находилась…

— О. Без маски ты выглядишь куда лучше.

Один из членов партии героя.

Стрелок Афис.

Неожиданное появление гостя заставило Бэлтейн сглотнуть готовый было вырваться крик.