В голову внезапно пришла старая история о том, как опытные спортсмены могут понимать друг друга с одного взгляда.

Раньше я скептически относился к таким байкам, но теперь всё изменилось.

Сражаясь в подземельях — этих настоящих полях смерти — с надёжными товарищами, я не раз сталкивался с чем-то подобным.

Кстати, чаще всего наш «беззвучный диалог» выглядел так:

— Сиди спокойно!

— Понял!

— А-Афис… Что ты здесь делаешь…?

Мой растерянный взгляд встретился с потрясённым взором монахини.

Хоть это и был лишь мимолётный контакт глаз, я смутно догадывался, что наши мысли сейчас совпадают.

Вопросов, запечатлённых на наших сетчатках, было три:

Первый: Почему эта эльфийка сейчас здесь?

Второй: Почему у неё сломана правая рука?

Третий: Почему она в школьной форме?

◈◈◈

— Афис. Что за вид… Хотя нет, сначала объясни, почему ты с монахиней? И как ты вообще умудрилась так покалечиться?

— Травма. Сначала вылечи, потом спрашивай.

— Хаа…

С невозмутимостью продавца, отсчитывающего сдачу, Афис протянула мне свою повреждённую руку.

Распухший сустав был вывернут так, словно смотрелся в кривое зеркало.

Кое-какая первая помощь ей уже была оказана: наложены травы и шина, чтобы предотвратить ухудшение.

Но это была лишь временная мера.

Без полноценного лечения тут не обойтись.

— Судя по всему, травме уже несколько часов… Где ты была всё это время? Неужели специально пришла сюда из-за этого? Такое повреждение легко вылечить святой водой.

— Здесь полно священников, зачем мне святая вода? К тому же, она не бесплатная. Экономить надо, когда можно. Разбазаривать её на сломанную руку — расточительно, не так ли?

— Афис. Обычно люди с переломами лежат месяцами. И если дело в этом, то зачем обращаться именно ко мне…

— Чтоб я позволила какому-то другому мужчине трогать моё тело? Ни за что! Особенно мужчинам-священникам — они только и ждут повода пощупать женщин под предлогом лечения. Не подпущу к себе ни одного такого извращенца.

— Афис… Это предрассудки…

Конечно, нельзя сказать, что среди мужчин-священников вообще нет мерзавцев.

Но как человек, пострадавший от сплетен, раздутых такими людьми, я каждый раз чувствую горечь, слыша подобное.

Именно из-за этого мне пришлось освоить молитвы, позволяющие лечить без физического контакта — когда Афис только присоединилась к нашей группе, она наотрез отказывалась от моих прикосновений.

В первые дни она орала и брыкалась, даже если у неё была дыра в животе, лишь бы не дать мне её вылечить. Вся партия тогда сходила с ума.

Ну серьёзно, будто ребёнок, которого тащат к стоматологу.

До сих пор живо вспоминаю, как Афис, скрученная Героиней и Бигтимом, кричала с лицом, полным предательства:

— Священник! Сейчас! Только пока мы её держим!

— Отпустите! Предатели! Я знала! Вы хотите надругаться надо мной! Как в тех похабных книжках!

От одних воспоминаний голова начинает пульсировать.

Тогда, чтобы вылечить раненую Афис, каждый раз приходилось рисковать, будто суя пальцы в работающую швейную машинку.

Кстати, а когда это изменилось?

Когда именно Афис перестала возражать против моих прикосновений?

— Афис… Я, конечно, очень хочу тебя вылечить. Но, как ты знаешь, теперь я личный охранный священник Святой. Без разрешения высокопоставленных лиц я не могу лечить кого попало.

— А, не беспокойся. Я уже получила разрешение от одной «высокопоставленной особы». Верно?

— …Что?

Именно в этот момент.

Афис лукаво посмотрела на монахиню, скромно сидевшую рядом.

— Д-да… К-конечно… Афис — ч-член партии героя…

Дрожащее тело. Запинающаяся речь. Холодный пот, пропитавший тонкую ночную рубашку.

От её обычной собранности не осталось и следа.

Выглядела она как мышка перед котом — жалко до боли.

Совершенно очевидно, что её запугали.

Но, исходя из опыта, провоцировать Афис в таком состоянии — плохая идея.

Поэтому я решил пока закрыть глаза на ситуацию с монахиней.

Простите. Я вас спасу. Подождите немного.

— Хаа… Ладно… Я вылечу тебя.

— Ха! Вот это другое дело! Эй, монашка! Ты свободна! Вали отсюда!

— А-Афис… П-простите за дерзость, но оставлять двоих р-разнополых людей наедине в закрытой комнате — это вопиющее нарушение наших священных догм…

— А-АА?!

— И-ик!

Афис громко хлопнула ногой по столу, и монахиня с визгом плюхнулась на пол.

— Эй! Зачем ты её пугаешь?!

— Я не пугаю! Она просто тупая! И когда я её пугала?! Я просто громко сказала!

— Это и есть запугивание! И если уж так говорить, то хотя бы убери эту зловещую ауру!

— У-у-у…

Пока мы препирались, монахиня, всхлипывая и держась за плечо, вздрагивала от наших голосов.

Она боялась каждого жеста Афис, но при этом не могла оторвать глаз от нашего «диалога» — будто зритель, наблюдающий за укротителем диких зверей.

Я прекрасно понимал, почему она так боится Афис.

С её буйным нравом и грубыми манерами эльфийку легко принять за отъявленную дикарку.

Но, пожалуй, страх монахини был чрезмерным.

Неужели в моё отсутствие между ними что-то произошло?

Закономерный вопрос мелькнул в голове.

— П-простите, Афис… Тогда я… п-пойду…

Скрип.

Вскоре монахиня ретировалась, словно убегая от чего-то.

— Афис… Ты ничего плохого ей не говорила?

— А? Я просто попросила её позвать тебя, а пока ждали — поболтали. Всё.

— А, понятно…

Определённо что-то было.

— О Господь. Я — лишь агнец у Твоего перста. Даруй покой всем живущим под Твоей властью. Вся слава да будет Тебе…

— Ха! Не растерял навыков, я смотрю!

Аккуратно положив руку на сломанную конечность Афис, я начал молитву.

Уже одно то, что вчерашняя знакомая, с которой мы, казалось, попрощались навсегда, явилась со сломанной рукой, выбивало из колеи.

А её странный наряд, совершенно не подходящий для её возраста, довершал ощущение абсурда.

Рыжие волосы. Два хвостика. Школьная форма.

Выглядело это настолько архаично, что казалось исторической реконструкцией.

Всё это шло вразрез с её обычной философией: «Одежда должна быть функциональной и защищать — остальное неважно».

Неужели она ударилась головой? Или съела что-то не то?

Боясь, что посторонние мысли помешают молитве, я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться.

— Но как ты вообще так поранилась? Не дракона же ты победила. Или опять подралась с Дауной?

— Н-ну… Можно сказать и так…

— Боже… Могли бы и жить дружно…

Не знаю, сколько времени прошло.

Но когда я по едва уловимому ощущению в пальцах понял, что рука Афис зажила, и начал открывать глаза…

— Фух… Всё, готово.

— Угу. Как новенькая.

— Афис… На всякий случай скажу: даже если ты пришла за этим, моё решение не изменится. Я не вернусь в партию героя и не хочу видеть Героя. Так что если это твоя цель — даже не приходи больше…

Именно в этот момент.

— Ладно, теперь время платы за лечение.

— …Что?

Бам!

Всё произошло мгновенно.

Афис без предупреждения толкнула меня, и я оказался на полу, глядя в потолок.

А она, усевшись мне на бёдра, смотрела на меня с таким соблазнительным взглядом, какого я от неё ещё не видел.

— Афис…?

— Так-с… Что дальше…

Я попытался разглядеть её выражение, чтобы понять её намерения.

Но Афис уткнулась в какую-то книжку размером с ладонь, что-то увлечённо читая. Моя попытка провалилась.

— Ну значит… М-м-м… А, ага! Вот так! Так надо!

— …?

Наконец, она захлопнула книгу, спрятала её за спину и радостно объявила:

— Эй! Ну как? Возбуждает?!

Не меняя позы, она положила левую руку на пояс, а правую — на затылок, приняв так называемую «сексуальную позу».

Её величественные движения напомнили мне древнего голема, демонстрирующего свою мощь.

— Ну что? Завёлся?

…Вы выглядите здоровой.