Если бы они не попали в поле моего зрения, пока я барахтался в комплексах...

Если бы я не протянул к ним руку так неосторожно...

Если бы во мне не проявилась божественная сила...

Или если бы в момент нашей случайной встречи они выглядели хотя бы чуть менее жалко, чем в моих воспоминаниях...

Изменился бы финал этой истории?

Я прекрасно знал, что нет ничего более бессмысленного, чем добавлять «если бы» к уже прошедшему прошлому.

Но все равно — каждый раз, закрывая глаза, залитые липким потом, я не мог перестать рисовать на темном холсте век другой сценарий.

Будущее, где наши пути не пересеклись.

Дни без мук совести и угрызений.

Легкую жизнь, где я просто наслаждался бы благословениями, рассыпанными передо мной, даже не зная об их существовании.

Я не мог отказать себе в этом бегстве от реальности.

Но...

Эти жалкие попытки спастись разбивались о голос другого меня, звучавший в глубине сознания.

— Ты омерзителен.

Нельзя было не согласиться. Я не мог найти ни одного контраргумента.

Я решил помочь им лишь для того, чтобы потешить свое жалкое самолюбие.

А бросил их просто по прихоти.

И даже попытки спасти их были всего лишь случайностью — я оказался в той деревне против своей воли, ведомый чужими руками.

Если бы цепочка событий сложилась чуть иначе, я бы оставил их умирать — без малейших угрызений совести.

Нет, сомнительно даже, что я вообще задумался бы об их судьбе.

Как те цыплята, купленные у школы в детстве просто ради забавы.

Кто из нас помнит их имена, став взрослым?

— Это из-за тебя.

Сегодня внутренний голос звучал особенно ярко.

— Посмотри хорошенько на последствия своего лицемерия.

Упрекающий голос вырвал силы из моих пальцев, сжимавших веки в попытке спрятаться от прошлого.

— Рад познакомиться. Я священник среднего уровня и искатель приключений — Лейджис Лоувилл.

— О-Очень приятно! Я будущая великая героиня, талант века — Траана Эбигейл!

Серое видение передо мной сливалось с моими воспоминаниями.

Теперь я видел, насколько смешной была эта сцена.

Сплошная ложь.

Почему тогда я не заметил неестественности в том, как мы оба делали вид, что не знаем правды?

— Вы же вся в крови… Сестра Эбигейл!…

— Все в порядке! Это не моя кровь! То есть… Да, не моя…

— Вы дрожите, а все равно говорите такое… Эх… Давайте, я помогу вам очиститься…

— Ха-ха! Мне так стыдно!

Затем передо мной развернулось воспоминание после их первого приключения.

Я вытирал с героини кровь и внутренности монстров.

— Теперь вы поняли? Жизнь искателя приключений — это ужас и унижения. Так что, может, пересмотрите свое безрассудное желание стать им?

Я был так увлечен очищением ее лица и запугиванием ее опасностями этой профессии, что не заметил ее выражения.

Дрожащие губы. Покрасневший нос.

Ее влажный взгляд, прикованный к шрамам на моей руке, видным сквозь порванные перчатки.

Почему я ничего не почувствовал тогда?

— Нет! Я хочу быть искательницей приключений! Я — будущий герой, гений века! Нет! Я ДОЛЖНА стать героем!

— А, да…

Я не должен был списывать дрожь в ее голосе на страх.

— Ох! Теперь, когда напряжение спало… Ноги совсем не держат! Если вы не против… Можно я ненадолго прислонюсь к вам?

— Э-э? Но почему ко мне, а не к вашему брату…

— Простите! Бигтим сейчас… К сожалению, слишком напряжен после первой резни, чтобы поддержать меня!

— Что? Но минуту назад он нормально стоял… Вот, посмотрите… Э-э, почему вы легли на пол, брат Бигтим?

— …

— Тогда прошу прощения!

— С-сестра Эбигейл?

Объятия.

Я не должен был упустить, как она дрожащими руками схватила мою одежду, осторожно прижимаясь ко мне.

◈◈◈

— Удар героя—!

Серое видение, насильно показывавшее мне то, что я игнорировал, протянуло свои щупальца к недавним воспоминаниям.

А голос другого меня, осуждающий меня, становился все четче, словно подстраиваясь под эти изменения.

— Она разрушила памятник в твоей родной деревне своими руками, чтобы найти тебя?

Голос, звучавший только в моей голове, теперь насмехался прямо у моего уха, обретя форму и вес.

Темная версия меня.

Будто кто-то просто снизил насыщенность моего изображения.

Он копался в самых уязвимых уголках моего сознания, и я начал сомневаться, в своем ли уме.

— Ты бросил такую замечательную девочку? Разве можно так поступать, будучи мужчиной? Если натворил бед — бери ответственность

Он требовал ответа, но не позволял возражать, вооружившись абсурдной «праведностью».

Внезапно он обнял меня за плечи и щелкнул пальцами.

— Кстати, это произошло в ту же ночь, после того как памятник был снесён.

Щелчок.

Вместе со звуком щелчка серое видение снова исказилось.

Тик-тик.

Сцена, развернувшаяся передо мной, ударила так сильно, что сердце, казалось, остановилось.

— Хх… Хыык… С-священник… Д-дядя… Где… Где же вы…

Боясь, что кто-то услышит.

Боясь, что ее слабость станет заметна.

Героиня, уткнувшись лицом в подушку, отчаянно искала меня.

Как ребенок, кричащий после кошмара.

Этот образ был наполнен такой тоской, что все мои представления о ней как о сильной личности испарились в одно мгновение.

— Почему бы не ответить ей? Пока она искала тебя, ты развлекался с другой девушкой и даже не удосужился связаться с ней.

Едкие насмешки. Коварная усмешка.

Хотя он и выглядел как я, это было выражение лица, которого я никогда не видел.

Вскоре он вытащил что-то из моих рук.

— Я передам это ей вместо тебя. Можешь идти. Благодарности не надо. Это я должен сказать спасибо.

Письмо.

Написанное мной под давлением Афис.

Прощальное письмо.

— Эта девочка обладала невероятной силой духа. Я давно за ней наблюдал. Сколько раз мы пытались — и ничего! Бесило! Ведь наши возможности контакта с вами ограничены.

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но не мог издать ни звука.

Только тогда я понял — мое тело, мой разум больше не слушались меня.

— Но потом ты сам сделал огромную трещину в ее сердце! Благодаря тебе все получилось. Спасибо!

И в тот же момент

черные щупальца, выползшие из темноты, как безголовые змеи, медленно обвили мое тело.

Вскоре они затвердели, как камень, и начали медленно тащить меня в бездну, где я не мог даже сопротивляться.

— Тебе же все равно, да? Ты же сам хотел этого. Теперь тебе не придется снова видеть ее лицо! Не волнуйся! Я позабочусь обо всем за тебя!

Эти слова звучали соблазнительно.

Бегство от проблем было моей второй натурой.

Если бы кто-то взял на себя мои обязанности, я бы с радостью сбросил с плеч всю ответственность — с улыбкой.

— Можно сбежать.

Слова, которые я хотел услышать больше всего.

Слова, которые я ждал от кого-то всю жизнь.

Да. Именно так.

Хвать.

— Э-э? Что? Ты что-то забыл?

Как утопающий хватается за соломинку, моя рука сама схватила его руку.

В тумане, окутавшем мое тело и разум, я и сам не понимал, как мне удалось это сделать.

— Один… кхх… вопрос…

Будто кто-то залил мои легкие и горло черными чернилами.

Я с трудом выдавил слова, хотя даже дышать было почти невозможно.

Но мне нужно было спросить.

— Э? И что же?

— Ты… кхх… знаешь… когда у героини… у нее… день рождения?

— День рождения? А, ты про день, когда она родилась?

На мгновение воцарилась зловещая тишина.

А затем он улыбнулся и ответил:

— Конечно! Она родилась 1 января! В первый день нового года—

БАМ.

Но он не закончил.

Моя левая рука, изо всех сил цеплявшаяся за него.

И правая, наделенная силой, не уступающей его, врезалась прямо в его лицо.

— Неверно.

ТРРРАААЩ!

Ощущение от удара и звук были совсем не такими, как при ударе по живому.

Скорее, как если бы разбил тонкий лед кулаком — ощущение освобождения.

— Ничтожество… Как ты посмел…!

Вся его прежняя надменность исчезла.

Существо, похожее на меня, держалось за разбитое лицо, скрипя зубами от унижения.

Вскоре осколки, похожие на части моего лица, посыпались с его головы.

И тьма вокруг тоже начала трескаться, как яичная скорлупа.

Из-за темной завесы показался чей-то силуэт.

— Свя… священник…?