Где-то я это слышал.

Когда едешь на поезде и оглядываешься назад, путь кажется извилистым, но пока движешься вперёд, кажется, что едешь прямо. Так и жизнь: думаешь, что шёл ровно, но, оглянувшись, видишь зигзаги. Наверное, так оно и есть.

Смутно припоминаю, но раз контуры воспоминаний размыты, скорее всего, это слова, подхваченные где-то в прошлой жизни. В этом мире поездов и вовсе не существует.

Да, похоже, пора честно признать. Всё это время я думал, что моя прошлая жизнь была ровной, как равнина, но на самом деле это был обрыв бездонной пропасти.

С какого момента я свернул не туда? Почему тогда я не заметил предвестников этого расхождения?

Бесполезные сожаления, путающие мысли, безжалостно вытащили на поверхность осколок памяти, который я так хотел похоронить.

В тот день небо было ясным, без единого облачка.

В отличие от моих мыслей, омрачённых тяжёлыми тучами.

◈◈◈

Какое-то время я состоял в одной группе.

Нет, уточню. Скорее, формально числился в ней, лишь слегка прикоснувшись к их миру.

Если их талант сиял, то их слава могла сравниться с солнцем. Даже будучи в родных краях подающим надежды, перед ними я чувствовал себя как дешёвый фонарик из канцелярского магазина.

Наш парень талантлив, но ленится.

Нет, мама. У меня нет таланта, да и стараться я не хочу.

Однако их дар не был совершенен с самого начала.

Как бабочка, прежде чем расправить крылья, должна провести время в коконе, так и их способности при первой встрече были сопоставимы с моими — во всяком случае, тогда я ещё мог их оценить.

Но с каждым новым испытанием, с каждой преодолённой трудностью, разрыв между нами становился всё шире, пока не потерял всякие очертания.

Преображение. Расцвет. Прыжок. Взлёт.

Их рост был настолько стремительным, что подобрать подходящее слово было трудно. Они оставили всех далеко позади. Всех, кроме меня — бессмысленного талисмана бейсбольной команды, который просто стоял на месте.

Пока каждый из них достигал вершин в своём деле, я топтался на месте, не добившись ничего.

В тот момент я впервые по-настоящему понял чувства одного длинноносого снайпера из пиратской манги, который не мог угнаться за чудовищным ростом своих товарищей.

Ах, капитан Усопп… через какие же битвы ты прошёл…

Но ещё горше было осознавать, что никто в группе не пытался избавиться от меня, хотя я был лишь обузой.

Не из жалости или снисхождения, а из крепкой дружбы, закалённой в испытаниях. Они, казалось, искренне верили, что вскоре я достигну их уровня.

Безосновательная, безвременная вера.

Поэтому, прежде чем стало слишком поздно, я решил предать их доверие первым.

Уход в нужный момент тоже может быть прекрасен. Да и удар лучше принять сразу.

Чтобы группа поднялась выше, я должен был стать отрезанным побегом. Сброшенным грузом. Стёртой ржавчиной.

Чтобы вскрыть неудобную правду, которую они так старались отрицать, я оставил письмо о своём уходе и исчез.

Сказать, что не было ни капли сожаления, — солгать. Наш путь, полный слёз и смеха, был прекрасен и подарил мне ценные уроки.

Но преодолевать трудности и превращать их в силу — привилегия избранных. Я же лишь по счастливой случайности получил свою долю, а жадность до незаслуженных благ никогда не доводила до добра.

Короче говоря.

Я не заслуживаю быть с ними. Моих сил недостаточно.

Грубая, неприглядная правда, которую я не хотел вытаскивать на свет. Волна опустошения накрыла меня, но вместе с ней пришло странное облегчение.

«Вот и всё. Это конец».

Больше не будет ситуаций, когда я отстану от их стремительного продвижения и останусь один посреди логова чудовищ.

Больше не придётся, забывшись, смотреть в HD-качестве на вспышки прошлого, пока они подвергают себя пыткам во имя тренировки.

Больше не будет слежки за каждым моим шагом под предлогом защиты главного лекаря группы даже вне подземелий.

Эй… А разве это не здорово?

Пока такие мысли проносились в голове, моё тело уже давно пересекло границу. Впервые я осознал, что мои жалкие ноги могут двигаться так быстро и легко.

Как несчастный, измученный жизнью, находит приют в храме, смывая с себя мирскую грязь, так и я вернулся на родину, чтобы снять с себя слои воспоминаний о битвах.

По крайней мере, так я планировал.

Если бы не шокирующая новость, дошедшая даже до моей глухой провинции.

Плакат во всю ширину на площади. Знакомый до боли портрет, который я видел каждое утро, умываясь, охладил мой пыл.

* * * * *

【Разыскивается】

◎ Имя: Лейджис Лоувилл.

◎ Раса: Человек (29 лет). Рост 185 см. Белые волосы. Белые глаза.

◎ Особые приметы: Глубокий шрам на тыльной стороне правой руки. Часто стукается головой в низких помещениях. После молочных напитков вокруг рта остаётся «усы». Своей нарочитой неловкостью соблазняет наивных девушек.

◎ Прочее: Священник 2-го класса.

◎ Захватить живым без единой царапины.

◎ Награда: 100 миллионов гил.

* * * * *

Я попытался сосчитать устремлённые на меня взгляды, но быстро сдался.

Тот, кто видел финал «Джона Уика 2», поймёт.

Я ожидал, что они заинтересуются моим исчезновением, но не думал, что реакция будет мгновенной.

Ведь группа прекрасно обходилась без меня. Честно говоря, я предполагал, что они заметят пропажу лишь через неделю.

Радоваться этому или нет?

Если бы не клевета в графе «особые приметы», я бы даже растрогался.

Когда это я соблазнял наивных девушек… Герой-ним…

Я мысленно обратился к лидеру группы, той, кто втянула меня в этот коллектив сверхлюдей.

Если подумать, с тех пор как встретил её, моя жизнь ни разу не шла так, как я хотел.

Будто меня запихнули в багажник машины лихача и мчат в неизвестном направлении, причём водитель даже не осознаёт, что нарушает правила. Ёбень-бобень.

— На этом плакате — королевская печать! Кажется, это официально!

— 100 миллионов гил?! Этого хватит на десять лет безбедной жизни!

— Эй, посмотрите! Это же он! Вылитый портрет!

Чем громче становилось вокруг, тем сильнее я нервничал.

Видимо, мои странствия не прошли даром. Пока мысли путались, тело уже готовилось к бегству.

По сравнению с ожиданием возвращения разведчиков из логова чудовищ, где опасность могла прийти откуда угодно, этот кризис был пустяком.

Осталось лишь одно беспокойство.

Где и как я буду жить дальше?

Я оставил почти все деньги, взяв лишь минимум на дорогу. Теперь, когда оставаться на родине нельзя, вопрос выживания стал актуален.

Что ж, раз уж так вышло, придётся заглянуть в Папский дворец и поискать работу.

Не то чтобы мне хотелось, но там, где людей, владеющих священной силой, почитают как избранных, даже такой полударёный священник, как я, сможет заработать на жизнь.

С такими лёгкими мыслями я неосторожно ступил в Папский дворец, куда не возвращался с момента посвящения в сан. Теперь, чтобы успокоить смятение, я позволю себе каплю сожаления.

Не надо было этого делать.