На самом деле оставался один-единственный козырь, который можно было бы назвать последним средством.

Правда, риск был велик, а само действие настолько подлым, что его можно было считать не просто угрозой, а откровенным шантажом.

Чрезвычайно крайний метод, который пришлось запечатать из-за моральных соображений.

Самоповреждение.

Почему Святая, которая не обращает внимания даже на пылинку, если дело касается её самой, впадает в панику при виде капли моей крови — до сих пор оставалось загадкой.

Но в эффективности этого метода я уже воочию убедился, когда вернул превратившегося в чучело священника Лобеля Лайта в нормальное состояние.

— Видели когда-нибудь зачучеленного гения?

— Да. В живую.

Так что, если я прямо сейчас воткну лезвие себе в руку, как тогда...

Казалось очевидным, что упрямство Святой, напоминавшее разъярённого быка, вмиг растает без следа.

Скрык.

— Э-э, ээ?

В её голосе, до этого полном гнева, вдруг зазвучали нотки страха, как только я медленно достал спрятанный в чётках клинок.

— Н-не надо. Не делай. Не хочу. Кровь не хочу.

Видимо, она догадалась, что я задумал.

Святая вдруг заскулила и начала дёргать меня за одежду.

Её растерянный взгляд выдавал, что в памяти всплыл тот ужасный момент, который хотелось бы забыть.

Дрожащие, как листья на ветру, пальчики передавали эмоции, больше похожие не на страх, а на настоящий ужас.

Её беззащитный вид напоминал лицо ребёнка, совершившего проступок, перед взрослым с розгой в руках.

— Будет больно… Очень больно… Вельне не больно… Но если не Вельна — очень больно… Не хочу… Ненавижу это больше, чем когда Вельне больно…

Обхватив мою талию и уткнувшись в неё лицом, Святая принялась топать ногами, словно пытаясь донести до меня свои искренние чувства.

Именно сейчас был переломный момент.

Если проявить твёрдость и взять её под контроль, можно не только избежать её нелепых требований, но и облегчить себе жизнь в будущем.

Достаточно просто закрыть глаза и проткнуть себе руку — и, возможно, даже отучишь Святую от её дурной привычки тыкаться губами куда попало.

Ведь ничто не сдерживает ребёнка сильнее, чем страх.

К счастью, мой опыт в прокалывании рук был несколько богаче, чем у других.

С таким же лёгким настроением, с каким первокурсник решается проколоть уши, я был готов проделать дыру в своей ладони — храбрости для этого хватало с избытком.

Но…

А правильно ли это?

Эта мысль не давала мне покоя.

Даже если цель — исправить её дурные привычки, разве можно так грубо запугивать Святую, личность которой только формируется?

С педагогической и моральной точек зрения это казалось неправильным — и я не мог отмахнуться от этих сомнений.

Тем более что именно я когда-то отругал её, когда она, не добившись своего, воткнула себе в руку вилку.

Запугивать её самоповреждением сейчас — всё равно что тушить пожар, выливая в него последнюю воду.

После долгих раздумий я пришёл к выводу, что это глупо.

Даже если эта работа для меня скоро закончится, я всё равно прикипел к ней душой.

Нельзя же в качестве прощального подарка оставить после себя огромный кратер.

Поэтому в итоге я убрал клинок обратно, так и не воспользовавшись этим жутким вариантом.

— Всё… всё в порядке, Святая. Я просто проверял, не заржавел ли нож.

— П-правда…?

— Конечно…

— Тогда можно чмок?

— Э-это…

Святая уставилась на меня и спросила осторожнее, чем обычно.

Теперь, когда я сам отказался от своего козыря, у меня не осталось надёжного способа сдержать её напор.

В рукаве были только сомнительные методы с неясными шансами на успех, которые могли лишь усугубить ситуацию.

Настолько рискованные, что, возможно, лучше было вообще ничего не делать.

— Ладно, Святая. Я сделаю. Раз уж вы просите…

— Правда? Правда можно всё, что захочет Вельна?

— Да… Но есть условие…

— Ус… ло… вие…?

Я погладил её по голове, пока она смотрела на меня с подозрением, и потянулся к блокноту во внутреннем кармане.

◈◈◈

Истории о джинне из лампы, исполняющий три желания нашедшего, были известны и в этом мире.

Не совсем такие же, но похожие легенды существовали.

Поэтому иногда, в свободное время, мы с товарищами обсуждали, какие желания загадали бы, найди мы такой артефакт.

Сидеть у костра, с едой и выпивкой в руках, и откровенно делиться своими мечтами было невероятно приятно.

— Я бы пожелала мира во всём мире! Чтобы все могли кушать досыта и не ссориться! Такое прекрасное будущее — вот моя цель как Героя!

— А я бы собрала все сказки мира. Даже утерянные древние манускрипты.

— Вы все такие странные… Но представлять такое действительно забавно. Пожалуй, я бы пожелала повысить средний интеллект человечества до моего уровня. Хотя, конечно, это невозможно.

— Хочу, чтобы старшая сестра поскорее вышла замуж…

— Эй! Вы слышали!? Б-Бигтим! Бигтим что-то сказал! Тихо, я разобрала только часть! Но он говорил!

— Афис… Ты что, совсем спятила? Бигтим не станет говорить в присутствии женщин, кроме Героя… Он даже заболел на три дня, когда деревенская девушка случайно задела его цветком! И ты говоришь, он спокойно что-то сказал, пока мы все тут? Видимо, слухи о чутком слухе эльфов — всего лишь миф.

— Нет, я правда слышала! Эй, Герой, ты же тоже слышала?

— Я ничего не слышала!

— Вот видишь. И Герой не слышала.

— Да ё-моё! Ну правда! Эй, священник! Ты же сидел рядом с ним! Ты слышал?

— М-м… Что бы такое… Выиграть в лотерею… Нет… Не то… Красивую богатую жену с пышной грудью, чтобы всю жизнь бездельничать… Да, звучит неплохо… А может, вообще гарем…

— Эй-эй-эй!!!

Эти весёлые разговоры до сих пор иногда всплывают в памяти, стоит только закрыть глаза.

Желания — это поистине магическое слово, способное разжечь воображение.

Особенно если их количество ограничено.

Даже понимая, что это всего лишь фантазии, люди не могут остановить поток мыслей, разбухающий, как мокрая вата.

А этот поток иногда притупляет и здравый смысл.

Шуршание.

С надеждой, что моя задумка сработает, я развернул перед Святой листок, над которым только что корпел.

— Святая, вы можете прочитать, что здесь написано?

— М-м…?

Похоже, она примерно понимала, как произносится написанное, но не могла догадаться, что это значит, поэтому лишь наклонила голову.

«Купон на 1 желание. (Действителен до полуночи)»

Самая важная авантюра в моей жизни вот-вот должна была начаться.

◈◈◈

— Времени не так много…

Бэлтейн, прислонившись лбом к закрытой двери приёмной, твёрдо пробормотала это в пустоту.

Она выиграла время.

За эти семь дней, пока шла церемония благословения, она даже получила подтверждение от партии Героя, что священник пока ещё принадлежит Церкви.

К тому же, он не сбежит — не в его характере ставить под угрозу судьбу человечества.

Этого было недостаточно, но хватало, чтобы испытать все подготовленные методы.

Переговоры. Магия. Слухи. Зелья.

Вариантов было множество.

Ей было плевать на обвинения в подлости и низости.

Ради своей цели она готова была пожертвовать достоинством и репутацией.

Если бы он согласился, она бы даже разделась и стала заигрывать с ним, как уличная проститутка.

Но всё это было для Бэлтейн лишь запасным планом.

У неё был другой, куда более надёжный способ привязать священника к Святой.

— Нужно любыми способами заставить священника Лейджиса прикоснуться к Вельне!..

Твёрдо решив это, она через несколько часов узнала от монахинь, что у священника есть невеста.