Безоблачное, ясное небо. Прохладный ветерок. Даже ласковые солнечные лучи, вызывающие приятную истому — всё это создавало идеальные условия для прогулки на свежем воздухе.

Но, несмотря на щедрое сияние солнца, наши с монахиней лица никак нельзя было назвать радостными, даже из вежливости.

— Быстрее. Быстрее идите. Быстрее. Быстрее.

Похоже, наша неторопливая походка порядком раздражала Святую, потому что та, уйдя далеко вперёд, то и дело подгоняла нас.

Хотя на нас были капюшоны, скрывающие лица, её безрассудные действия, словно она и не слышала предостережений монахини о том, что шумное поведение может выдать нашу личность, вновь взбудоражили мои и без того беспокойные мысли.

— Святая сегодня очень возбуждена, сестра.

— ...

— Впервые вижу её в таком приподнятом настроении. Может, потому что она обычно заперта в приёмной? Сестра.

— ...

— Кстати, мало того, что мы тайком вывели Святую из приёмной, так ещё и бродим по улицам без должной охраны. Если нас поймают, увольнением или вычетом зарплаты точно не отделаемся, верно? Что думаете, сестра?

— Т-ты...!

Монахиня, покрасневшая, как маков цвет, от моих язвительных комментариев, смотрела на меня с явным раздражением, но её обычной решительности и след простыл.

Этого жалкого напора было явно недостаточно, чтобы запугать меня.

— Сестра. Вы злитесь?

— З-заткнись уже!

Зрелище того, как монахиня, которая обычно ругала меня за то, что я слишком потакаю капризам Святой, сама растаяла от одного её суховатого «сестра», было поистине забавным.

Похоже, она и сама смущалась своего поведения, потому что, несмотря на поток моих насмешек, не могла вымолвить ни слова в своё оправдание.

Сжатые кулаки у живота, нервно прикушенная губа — выглядела она довольно жалко.

Но это сочувствие никак не могло стать причиной упустить идеальный шанс отыграться за все прошлые обиды.

— Э-это... Если мы вернёмся к полуденной молитве, проблем не будет. Более того, нынешняя Святая, у которой не было возможности бывать на свежем воздухе, возможно, как раз нуждалась в такой прогулке под солнцем и лёгкой физической активности. Да. Это всего лишь часть программы по улучшению её здоровья...

— Сестра. Вы великолепна.

— Х-хватит! Ещё одно слово «сестра» — и я...! Я тебя...! Понял!?

В конце концов терпение монахини лопнуло, и она схватила меня за загривок, принявшись трясти изо всех сил.

Хоть дыхание и перехватило, я не чувствовал удушья — скорее, наоборот, будто сделал глубокий вдох, ощутив необычайную лёгкость.

И немудрено. Впервые в разговоре с монахиней я оказался в выигрышной позиции.

Так вот каков вкус победы. Сладкий.

— Пф-ха-ха.

— Ч-ч-ч-что!? Что тут такого смешного, священник Лейджис!

Не знаю, сколько ещё продолжалась эта бессмысленная перепалка, но вскоре монахиня задала мне вопрос:

— Ты... не спрашиваешь?

— О чём?

— О моих... отношениях со Святой...

— А...

Сказать, что мне неинтересно, было бы ложью.

Уже одно только слово «сестра», неожиданно сорвавшееся с уст Святой, и бурная реакция монахини на него ясно давали понять, что между ними есть какая-то тесная связь.

Однако...

— Если мне станет любопытно, вы расскажете?

— Э-это...

— Тогда ладно. Можете не говорить. Пусть я и бесстыжий, но кое-какую тактичность всё же сохранил.

— ...

У каждого есть вещи, о которых не расскажешь просто так.

Да у меня самого полно секретов, о которых я ещё не говорил Героине и её спутникам.

Вряд ли она станет раскрывать прошлое, о котором трудно говорить даже с теми, с кем провёл всю жизнь, человеку, который, возможно, скоро исчезнет из её жизни.

К тому же, если я ещё глубже вовлекусь в их дела, потом будет куда сложнее заявить, что хочу уйти.

Так что я решил закрыть глаза и заткнуть уши.

— Вон то. Я хочу это. Купи. Купи мне.

— Хм?

И тут.

Святая, которая тем временем вприпрыжку подбежала к нам, дёрнула меня за рукав и указала куда-то.

Её белоснежный палец был направлен в сторону ничем не примечательной лавки, вокруг которой толпилась очередь.

Улицы столицы, готовящиеся к величайшему событию человечества — церемонии дарования Благословения, — были заполнены развлечениями и яствами со всех уголков страны, превратившись в подобие праздничного карнавала.

Ремесленники со всей столицы стекались сюда, чтобы заработать в этот период, так что даже редкие деликатесы из глубинки сейчас можно было легко попробовать.

Среди всего этого изобилия Святую заинтересовал «мосынмен» — традиционное эльфийское блюдо, прозванное «тряпичным хлебом».

Тонкие квадратные лепёшки, смазанные мёдом и свёрнутые в подобие хоттека.*

*(П.П: Хоттек — 호떡 — популярная корейская уличная сладость, своего рода жареная лепёшка с начинкой.)

Несмотря на внешнее сходство со старым свитком, липкая текстура хлеба, пропитанного мёдом, была поистине неописуемой.

— Эм... Неужели вы хотели выйти на улицу именно из-за этого?..

— Хм? Нет. Просто хочу. У меня другое желание. Просто купи. Быстрее. Купи.

— Вздох... Вы же только что позавтракали... К тому же, с такой очередью придётся ждать долго. Вы точно сможете?

— Голодная. Буду есть. Съем. Могу съесть. Купи. Купи.

— Ладно. Куплю, только успокойтесь.

— П-погодите! Священник Лейджис!

В тот момент, когда я, не в силах противостоять её напору, неохотно потянулся за кошельком, из-за спины появилась рука монахини и схватила меня за запястье.

— Н-нельзя! Как можно предлагать Свя... кашляет ...ей уличную еду, в качестве и гигиеничности которой вы не уверены! Ни за что не позволю!

Несмотря на спешку, монахиня успешно сдержалась и не назвала Святую по титулу, после чего громко отчитала меня и снова гордо преградила нам путь.

Но...

— Сестра. Вельна хочет это. Купите мне.

Щёлк!

Как только раздалась эта невинная просьба, сопровождаемая лёгким покачиванием Святой из стороны в сторону...

Монахиня метнулась в сторону очереди с проворством гепарда, заметившего добычу в саванне.

◈◈◈

— Да у неё явная зависимость...

— Зависимость?

Пока монахиня храбро пробивалась сквозь толпу к ларьку, я увёл Святую в укромный переулок, подальше от посторонних глаз.

Хотя и говорят, что лучший способ спрятать дерево — в лесу, а человека — в толпе...

Моё сердце точно не выдержало бы, если бы я оставил Святую посреди улицы, где её могли бы заметить сотни людей, всего лишь в капюшоне.

— Устала. Возьми на руки.

— А... ладно...

Несмотря на то, что она только что носилась по улицам, Святая вдруг раскинула руки, требуя, чтобы её подняли.

Честно говоря, поднять её, весившую чуть больше пёрышка, было проще простого, но каждый раз, когда я брал её на руки, наши тела ненароком соприкасались, и даже сейчас это было испытанием.

— Пф-х.

— М-м?

Мгновение тишины после того, как я поднял её.

И тут в голове снова всплыл образ монахини, рванувшей вперёд, как ракета, от одного только слова «сестра», и я невольно рассмеялся.

Её слепая преданность напоминала фанатиков, которых я видел когда-то.

Готов был поручиться, что если её как следует уговорить, она бы и гарантию дала.

Я не знал и не хотел знать, какие у Святой и монахини были отношения, но...

Зрелище того, как всегда хладнокровная монахиня терялась от одного слова Святой, было настолько забавным, что я, наверное, ещё не раз вспомню об этом в будущем и усмехнусь.

— Э-эй, не двигаться!

И тут.

Незнакомый голос за спиной. Острое лезвие, упёршееся мне в спину, заставило меня вздрогнуть.

— Крикнешь — убью! Оглянешься — убью! Попробуешь что-то подозрительное — убью! Х-хочешь жить — выкладывай всё, что стоит денег! А потом вали отсюда!

Не оборачиваясь, я по зловонному запаху и дрожи лезвия у спины примерно понял, кто передо мной и на что способен.

Грабитель, напавший на путешественника.

Честно говоря, отразить такую жалкую угрозу было несложно.

Но я, не особо искушённый в драках, мог разве что пригвоздить противника к стене, а устроить такой шум, держа на руках Святую, было немыслимо.

Так что я решил пока покориться его требованиям.

В конце концов, даже если отдам все деньги, это всего лишь жалкие гроши, которые исчезнут после одной покупки.

Можно считать, что просто обронил пару монет по дороге.

— Хорошо. Я отдам все деньги, что есть. Только, пожалуйста, не причиняйте мне вреда.

— О-отлично! Д-делай, как сказал! Не бойся! Если просто отдашь деньги, и ты, и твоя дочка останетесь целы!

Я подыграл ему, залезая рукой в карман.

Хорошо, что он не видел моего лица сейчас.

Сдерживая смех, я даже слегка прикусил губу — сейчас я был воплощением человека, пытающегося не рассмеяться.

Шурш.

— Вот. Это всё, что у меня есть. Берите.

— О-о-о!

И в тот момент, когда я собрался вывалить содержимое кошелька и карманов на землю, как он требовал...

Хвать!

Белоснежная рука Святой внезапно грубо схватила мою.

Мой взгляд скользнул к источнику этого неожиданного события.

Её алые зрачки, напоминающие глаза хищника, загорающиеся в ночи, были прикованы к кошельку в моей руке... и к дорогой вещице рядом с ним.

— Это.

То, что привлекло внимание Святой, было предметом, который я нечаянно прихватил во время утренней перепалки с Героиней и ещё не успел убрать.

То, что на мгновение вылетело у меня из головы.

Да. Это был футляр с кольцом.