Калейдоскоп жизни.

Явление, при котором мозг, осознающий приближение смерти, в попытке найти способ выжить, молниеносно просеивает весь накопленный опыт, проецируя его перед мысленным взором.

Для тех, кто сделал приключения своей профессией, это нечто вроде обряда инициации — испытание, через которое рано или поздно проходит каждый уважающий себя искатель приключений. Героиня тоже сталкивалась с этим в прошлом.

Благодаря этому опыту, она интуитивно поняла, что видение, разворачивающееся сейчас перед её глазами, весьма схоже с тем самым явлением.

Однако на этот раз Героиня также ощущала странное, необъяснимое чувство диссонанса.

Да, в основе своей явления были похожи, но их суть... разительно отличалась.

Ведь калейдоскоп жизни — это обращение к прошлому. Взгляд на уже прожитые годы.

А то, что сейчас представало перед её глазами, было...

...видением будущего.

Миражом грядущего, которого просто не могло быть в её воспоминаниях.

Неудивительно, что она лишь растерянно таращилась на него.

— Где это я...?

Что-то здесь было не так.

Она смутно помнила, как Священник неожиданно поцеловал её руку, после чего её сознание захлестнуло ощущение, будто все составляющие её разума мгновенно испарились.

Но когда зрение начало понемногу возвращаться, перед ней предстала не тесная комната, в которой она находилась перед потерей сознания, а уютная спальня с огромной кроватью, на которой спокойно поместились бы двое.

Неужели она спит?

Окутанная ощущением, будто тончайшее перо скользит по поверхности её сознания, Героиня попыталась приподняться, чтобы лучше оценить ситуацию.

— А?

Внезапно её взгляд устремился к запястью, откуда исходило странное ощущение.

— Э-это...?

Источником дискомфорта оказались маленькие наручники, крепко сковывавшие её запястья.

Но их форма отличалась от всего, что она видела раньше.

Это была не грубая железная скоба, призванная обездвижить преступника, а странноватое устройство, лишавшее руки свободы, но при этом заботливо защищавшее кожу от повреждений.

Пока что было неясно, кто надел на неё эти оковы, но, подумала Героиня, этот человек явно балансировал где-то между жестокостью и нежностью.

Впрочем, вскоре она без труда сорвала их.

Чвяк!

— Хм! Даже если это сон — попытаться сковать меня, Героя, такими жалкими путами?! Смехотворно!

Освободив руки, она медленно осмотрелась.

Какой бы сложной ни была ситуация, настоящий искатель приключений никогда не должен пренебрегать оценкой обстановки. Это был один из первых уроков, преподанных ей Священником, когда она только начала свой путь.

— Хм! Кроме наручников на запястьях, никаких других повреждений не видно! Даже во сне я не оставляю слабых мест! Как и ожидалось от меня!

Восхитившись собственной непревзойдённостью, Героиня тщательно осмотрела своё тело.

Её совершенное телосложение, лишённое даже намёка на изъян, несмотря на сверхчеловеческую силу, было предметом гордости.

То, что сейчас на ней не было ни единой нитки одежды, слегка беспокоило, но, во-первых, это всего лишь сон, а во-вторых — даже если кто-то увидит, ничего ведь не случится? Так что она не придала этому значения.

Таким образом, единственное, что могло бы считаться "повреждением", находилось не снаружи, а внутри — лёгкая ноющая боль внизу живота.

— Наверное, просто съела что-то не то…

Она махнула на это рукой.

И в этот момент…

— М-м-м...

— Ах!

Обнаружив незнакомца прямо рядом с собой, Героиня мгновенно приготовилась к бою.

Из-за своеобразной привычки во сне автоматически отталкивать всё, что приближается, она поначалу даже не заметила, что рядом кто-то есть. Ошибка, вызванная предвзятым мнением, что после пробуждения рядом не окажется ничего живого.

Пока она корила себя за эту задержку реакции и уже собиралась обезвредить подозрительного типа, ворочающегося рядом...

— Превентивный удар!

Хвать!

Рука незнакомца, высунувшаяся из-под одеяла, резко схватила Героиню за запястье.

— …А?

Лицо Героини, до этого спокойное, в одно мгновение окаменело от шока, словно у дикого зверя, в чьё сердце только что выстрелили.

То, что её, Героя, так легко обезвредил какой-то случайный незнакомец, конечно, было удивительно, но если бы дело было только в этом, она бы не растерялась так сильно.

Настоящая причина её потрясения заключалась в том, что её тело, способное без труда ловить летящие стрелы, осознало эту медлительную, неуклюжую руку — настолько неловкую, что даже наконечник стрелы двигался быстрее — и... даже не попыталось увернуться.

Как будто в её подсознании уже был заложен приказ — не сопротивляться этой руке ни в коем случае.

Чувство беспомощности, с которым она никогда раньше не сталкивалась, вскоре вырвало с корнем всю силу, заложенную в её теле.

— А-а-а! Э? Э-э-э? М-м!

И в этот момент незнакомец внезапно набросился на неё.

Героиня, шокированная тем, насколько слабым и жалким был только что вырвавшийся у неё крик, поспешно зажала себе рот левой рукой.

Звеньк!

В результате что-то на её безымянном пальце столкнулось с зубами, и в сознании на мгновение отозвался чистый, металлический звон.

— К... кольцо?

Металлический предмет на её левой руке оказался изящным кольцом.

Даже она, ничего не смыслящая в мирских делах, конечно же знала, что означает кольцо на безымянном пальце левой руки женщины.

— Н-неужели...?!

Двое обнажённых людей в широкой кровати. Кольцо на безымянном пальце. Ноющая боль внизу живота, полная намёков...

Любой, даже полный дурак, легко сложил бы два и два в такой ситуации. И вывод, к которому вскоре пришла Героиня, был таков:

— Дурной сон! Точно! Так вот что такое "дурной сон", о котором все говорят!

Если бы Афис, отвечавшая за её сексуальное воспитание, увидела этот безнадёжный вывод, она, без сомнения, схватилась бы за голову с воплем отчаяния.

Но вскоре шокирующая информация, заполнившая разум Героини, решительно опровергла это абсурдное предположение.

— Х-х-хе?

Мышление на мгновение остановилось.

Хотя черты лица этого человека стали значительно более мужественными, чем она помнила...

...для Героини было просто невозможно не узнать его лицо, тело, запах.

— С-священник! С-с-с-священник...?!

Её губы дрожали, как у путника, заблудившегося в снегах, когда она наконец осознала, кто именно набросился на неё.

Её обнажённое тело, лишённое даже тонкого белья, было полностью прижато к кровати Священником, одной рукой сковавшим обе её руки.

— С-священник! Ч-что это за... М-м!

Она попыталась что-то сказать, но тщетная попытка была жестоко пресечена — Священник закрыл ей рот оставшейся свободной рукой.

Она могла бы вырваться.

Если учесть разницу в силе между Священником и Героиней, их текущее положение было сродни мыши, барахтающейся на спине могучего дракона.

Но...

— Д-двигаться не могу!

Она не могла сопротивляться. Нет, вернее будет сказать — у неё даже не возникло желания сопротивляться.

Если разделить мир на сильных и слабых, она, без сомнения, принадлежала к первым, а тот, кто сейчас держал её, — ко вторым.

И всё же сейчас именно слабый безраздельно распоряжался её судьбой.

Но вместо унижения от такого противоречия Героиня чувствовала... странное волнение.

Была ли эта покорность вызвана чувством вины перед ним? Или же... это отвечало её сексуальным предпочтениям? Она и сама не знала.

— М-м! М-м-м!

Она попыталась слегка извиться, но мужчина, казалось, не собирался проявлять снисходительность даже к этому, твёрдо прижимая её сверху.

Шорох. Ш-ш-шорох.

Как же сладостно звучал шорох голой кожи о простыни...

Подобно волку, подставляющему горло в знак покорности, Героиня полностью расслабилась, всем видом показывая, что не намерена сопротивляться. Лишь тогда Священник осторожно убрал руку с её рта.

— П-фу! А-а-ах... Х-ха... Х-а-а...

— ...

Её дыхание было настолько прерывистым, словно она только что жадно пила сладкое вино.

Одна прядь золотистых волос, запутавшаяся в её губах из-за этих бурных вздохов, мешала ей, но...

...в своём текущем состоянии Героиня не могла даже выполнить такое простое действие, как выплюнуть её, без разрешения.

Мужчина пошевелил губами.

Но, по какой-то необъяснимой причине, Героиня не услышала его голоса.

Как будто в этом мире не хватало именно его звучания.

Горячее тепло от соприкосновения тел. Липкое дыхание. Одурманивающий аромат, заполняющий ноздри.

Всё вокруг было настолько ярким и реальным, но слова, произносимые этим мужчиной, оставались размытыми и неясными.

Тем не менее, по его медленным, выразительным движениям Героиня легко догадалась, что он хочет.

Священник требовал, чтобы она произнесла определённое слово.

Это было грубое, непристойное слово, которое она, как Герой — нет, как человек с достоинством — не должна была произносить.

Но леденящий взгляд Священника, смотрящего на неё свысока, и...

...эта странная улыбка, словно обещающая сладкую награду в случае послушания, в конце концов заставили её ступить на путь греха.

— Г-га...

Громче.

— Г-г... Г-г-г...

Чётче.

— Г-г... А-а-ах!

От её обычно громкого голоса не осталось и следа — лишь жалкий шёпот.

Даже новорождённый щенок издавал более громкие звуки. Этот ничтожный голос ясно показывал, насколько глубоко она сейчас страдала.

Поэтому прошло немало времени, прежде чем из её рта наконец вырвалось то самое слово — внятное и понятное.

— Г-г-гав...♡

Погружённая в белесое сознание, пропитанное стыдом, унижением и... лёгким блаженством, Героиня смогла наконец понять, что от неё хотят.

Священник одобрительно погладил её по голове, и в её ушах прозвучало:

Хорошая девочка.