— Святая. Давайте поговорим…

— Не хочу. Я занята.

Я несколько раз умыл лицо холодной водой, но беспокойство в груди не утихало, будто волны, бьющиеся о скалы.

Столкнуться с грабителем во время прогулки — само по себе не было проблемой.

Если отдать всё ценное, мелкий преступник исчезнет сам собой, и эти траты можно было списать на поддержание прикрытия Святой.

Но в тот момент, когда я собирался отдать грабителю все деньги, Святая внезапно выхватила у меня из рук футляр с кольцом.

И из-за её неожиданного поступка всё пошло наперекосяк.

Тот ужасный момент до сих пор стоял перед глазами.

Грабитель, у которого внезапно вырвали добычу, в ярости замахнулся на Святую ножом.

Я попытался перехватить удар рукой, но в тот же миг от Святой вспыхнул ослепительный свет, а громовой хлопок нарушил тишину улицы.

К счастью, мы сразу же скрылись с места происшествия, и самовольная прогулка Святой не стала достоянием общественности.

Но оставалась одна проблема — огромный «комок», который мы не могли просто бросить.

— Святая… Хватит шутить, верните этого человека в нормальное состояние…

— Потом. Я занята.

Я умоляюще смотрел на грабителя — вернее, на то, во что он превратился: застывшего в позе перед ударом.

К сожалению, Святая была слишком увлечена футляром с кольцом, которую отняла у меня, и, похоже, совершенно не собиралась меня слушать.

Честно говоря, благополучие грабителя не было для меня главной проблемой.

Меня беспокоило другое: насколько я знал, в этом городе только Святая могла превратить живого человека в такое состояние.

И оставлять его в таком виде было нельзя — он был живым доказательством её самовольной прогулки.

Можно было спрятать его где-нибудь в безлюдном месте, но из-за предстоящей церемонии Благословения население города резко увеличилось, и найти укромный уголок стало почти невозможно.

Конечно, можно было закопать его глубоко в землю или утопить в озере, и тогда можно было бы не волноваться…

Но такие крайние методы напоминали действия серийного убийцы, скрывающего труп, и мне это претило.

Поэтому единственный бескровный способ решить проблему — уговорить саму Святую, которая и устроила этот бардак.

— Хаа… Отдайте это…

Прежде чем уговаривать её, нужно было устранить отвлекающий фактор.

То, что Святую внезапно заинтересовал футляр с кольцом, не казалось чем-то необычным.

Она и раньше иногда проявляла интерес к моим вещам и отбирала их.

Пять пар перчаток. Семь носовых платков. Две ручки. Три блокнота.

Вот список вещей, которые Святая отобрала у меня за это время.

А несколько дней назад она даже отняла верхнюю одежду, так что сейчас я был в запасном облачении, которое приготовила монахиня.

Хотя она могла получить новые вещи в любой момент, почему-то ей нравилось отбирать именно мои.

Возможно, это было что-то вроде детской жадности — не такая уж редкость.

Иногда, когда ей надоедала игрушка, она возвращала её мне.

Так что это нельзя было назвать невыносимой привычкой.

Но…

— А-а, нет! Моё!

Святая резко отвернулась, демонстрируя решительный отпор.

И этого было достаточно, чтобы в моей голове поднялась буря тревожных мыслей.

— Святая… Отдайте это…

— Не хочу! Нет! Не отдам! Моё!

Подозрительный мужчина, медленно приближающийся к девочке, стонущей в тёмном переулке…

Мне не нужно было видеть себя со стороны, чтобы понять, как это выглядит.

Нужно было закончить это как можно скорее.

— Отдайте! Быстро!

— Не хочу! Уходи! Не отдам! Моё!

— Если вам нужны игрушки или украшения, я потом куплю сколько угодно! Но сначала отдайте футляр! Святая!

— Не-а!

— Вельна! Я по-хорошему прошу! Отдай!

— Хвап!

— !?

Всё произошло в мгновение.

Не сдвинувшаяся с места после моего строгого окрика, Святая вдруг проглотила футляр и зажала рот руками.

Её поведение напоминало хомяка, набившего щёки едой, и выглядело довольно мило…

Но в данной ситуации это только усиливало моё раздражение.

— С-Святая! Что вы делаете?! Нельзя брать в рот такую грязную вещь! Быстро! Выплюньте!

— М-м-м! М-м-м-м!

Я надавил на её раздувшиеся щёки, пытаясь заставить её выплюнуть футляр, но Святая сопротивлялась изо всех сил.

Если бы монахиня узнала, что Святая сунула себе в рот футляр, который я таскал с собой весь день и даже ронял на землю…

Последствия были бы ужасными.

В этот раз я не мог уступить.

Не знаю, сколько длилась эта дурацкая борьба.

К тому времени, как милый хомячок превратился в разъярённую рыбу-фугу, Святая уже зажмурилась и беззвучно кричала.

— М-м-м-м-м!!

Я сумел просунуть палец в уголок её сжатых губ, создав небольшой проход.

— Моё! Мо-ё! Ук! М-м-м!

— Ну что за…

Игнорируя её отчаянные попытки вырваться, я засунул палец глубже.

Похоже, Святая не решалась укусить меня — она лишь время от времени толкала мой палец языком.

Вскоре я нащупал в её горле то, что искал.

Получилось!

В тот самый момент, когда в голове прозвучал этот торжествующий возглас…

— У-ух!?

Шаррак!

Таинственные цепи — те самые, что когда-то полностью сковали меня, — в мгновение ока обвили моё тело, спасая Святую.

Тхык!

— С-Святая!

— Хм!

Она гордо подняла тонкие ручки, словно бодибилдер, демонстрирующий мускулы.

Её величественная поза ясно давала понять:

«Я победила!»

Вот что она хотела сказать.

Если бы здесь был судья, я бы яростно протестовал против её грязного приёма.

Но, к сожалению, это был глухой переулок — место без правил.

И не было никого, кто мог бы осудить её бесчинства.

— Хаа… Ладно… Я сдаюсь. Оставляю это вам. Обещаю, что не отниму. Теперь освободите меня…

— …П-правда?

— Да. Правда.

— Точно-точно правда?

— Точно-точно.

Святая, которая до этого лежала на земле, как гусеница, вдруг ухватила меня за щёки и пристально посмотрела в глаза.

А потом…

Ухмылка.

Она улыбнулась.

Святая улыбнулась.

Моему мозгу потребовалось немало времени, чтобы осознать этот простой факт.

Я видел, как Святая злится или хмурится.

Как она топает ногами, кусает губы, подпрыгивает или надувает щёки.

Иногда она невольно проявляла эмоции.

Но впервые я видел, как она улыбается — так искренне и радостно.

Может, в этом не было ничего особенного.

Святая тоже человек, и ей свойственно иногда улыбаться.

Но почему-то…

Мне было не по себе. Нет, скорее, я чувствовал тревогу.

Как будто я слишком поздно осознал, что выбрал не ту дорогу на перекрёстке, с которого нет возврата.

— С-Святая…?

Цепи, сковывавшие меня, вскоре исчезли, но я всё ещё не мог пошевелиться.

Как бедная лягушка перед шипящей змеёй, моё тело, разум — всё, что составляло меня как человека, — застыло.

И только когда…

— Ого! Святоша, да ты, похоже, богатый! И девчонка молодая! Босс, да тут настоящая удача!

…сзади раздался насмешливый голос, сопровождаемый множеством шагов, мой мозг наконец заработал.

— О-о! Точно, отличный улов! Эй, красавец! Если жизнь дорога, выкладывай всё, что есть, и проваливай! А, девку оставь!

Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять — это обычная банда головорезов, промышляющая в переулках.

— Эй, ты глухой? Выкладывай деньги и вали отсюда! Тогда, может, оставим тебя в живых!

Это был кризис.

Если всё пойдёт так и дальше, все умрут.

— Пха-ха-ха! Глядите, как он дрожит от страха! Просто шедевр! Что, даже бежать не можешь? Хотя чего я жду — все эти святоши одинаковые!

Не я.

Они.