В этом городе столкнуться с бандитами — дело далеко не редкое.

В отличие от тёплых стран, где небрежно оставленная в лавке сумка может спокойно пролежать на месте до следующего утра, здесь даже безопасность того, что держишь в руках, гарантировать сложно. Таков средний уровень сознательности в этом мире.

Конечно, в столице Империи на главных улицах хоть какая-то охрана порядка присутствует, но тенистые переулки, куда не добирается взгляд толпы, разумеется, являются исключением.

Потому для тех, кто живёт в этом городе, умение защитить себя от внезапно нападающих бандитов — вещь, без преувеличения, необходимая.

К слову, мой излюбленный метод — просто не ходить в места, где они могут быть. А если уж столкнулся — отдать всё, что есть при себе, и спокойно уйти.

И без того замученный грязной работой, я не находил сил тратить время на разборки с уличным отребьем.

Да и нередко случалось, что после неумелого отпора вскоре следовала ещё более назойливая месть.

Не из страха, а просто из-за усталости и раздражения — будучи по натуре лентяем, я всегда избегал ситуаций, где мог столкнуться с ними.

Честно говоря, мне было немного страшно.

Товарищи смотрели на мою вялую тактику с явным раздражением, и даже я сам порой чувствовал досаду от собственной мягкотелости.

Но со временем я привык, и впоследствии, раздавая бандитам деньги, даже испытывал лёгкую гордость — будто бабушка, угощающая внуков конфетами.

Потому подобные затруднительные ситуации случались со мной крайне редко.

Безвыходное положение: ни пути к отступлению, ни шанса договориться.

И именно в этот момент.

В голове мелькнул один неприятный вариант, на который в обычное время я бы даже не взглянул.

— …

— О-о! Что это? Решил попробовать?

Прикрывая собой Святую и застывшего, как чучело, грабителя, я встал напротив шайки бандитов.

Постоянно сражаясь с монстрами, рвущими людей на части, я без труда мог бы разогнать эту оранжерейную публику, не видевшую и сотой доли того ада.

Проблема была в том, что сейчас мне следовало избегать шума, да и в бою с людьми я, мягко говоря, не силён.

Тренированное в подземельях тело — безусловно, плюс. Но без навыков и таланта к управлению этой силой, бесшумно обезвредить такую ораву было сложнее, чем поднять холодный тофу палочками.

Сейчас они казались мне ходячими кусками тофу.

Волосатый тофу. Тофу с татуировками. Тёмный тофу. Хотя нет, вон тот больше похож на ттоктори-мук.*

*(П.П: Ттоктори-мук — 도토리묵 — традиционная корейская закуска из жёлудевой муки, похожая по консистенции на холодец или желе, но коричневатая.)

— Эй, когда с тобой говорят, ответь хоть что-нибудь! Или ты, святой человек, не хочешь пачкать язык общением с такими, как мы? Что за дела?

И тут.

Тофу с татуировками, видимо, главарь, внезапно сократил дистанцию.

Я понял интуитивно.

Прямо сейчас.

За годы работы, будучи лицом физического труда — проще говоря, наёмником, — я сталкивался с провокациями бессчётное количество раз.

К тому моменту, когда наша партия достигла среднего уровня, у нас уже был чёткий алгоритм действий, как пожарная инструкция, чтобы гасить конфликты в зародыше.

И самым распространённым методом была угроза.

Громко разнести что-нибудь твёрдое или выпустить убийственную ауру, чтобы заранее сломить волю противника.

В нашей партии этим обычно занимались Бигтим и Афис.

Героиня от природы обладала такой харизмой, что даже самые отъявленные головорезы не решались связываться с ней.

А Дауна… Её мрачные глаза так и горели желанием испытать новые заклинания, что даже монстры обходили её стороной.

Но в нашей безупречной обороне была брешь.

Да, это был я.

От природы безобидная внешность, субтильное телосложение, не способное и муху убить.

А если надеть рясу — вообще идеальная мишень для ищущих драки гиен.

Время от времени Афис пыталась научить меня искусству устрашения.

Но вскоре мы поняли:

У меня катастрофически нет таланта запугивать.

Осколки разбитого предмета впивались мне в лицо.

Рык, в который я вложил всю силу диафрагмы, Героиня честно назвала похожим на «предсмертные вопли овцы». Честно, было обидно.

— Трёхлетний ребёнок справился бы лучше!

Вот что сказала мне тогда Афис.

Так что я просто смирился.

Если ко мне приставали — пусть пристают. Если дело шло к драке — я бежал, не заботясь о достоинстве.

Порой Героиня уводила задир в тёмный переулок, но в большинстве случаев всё заканчивалось мирно.

Но сейчас я чувствовал.

Что пришло время выпустить на волю зверя, которого я так долго держал в узде.

— Эй, ты оглох?!

Как раз когда угрюмый тип передо мной скривился и занёс руку.

Увидев это, Святая дёрнула головой, как марионетка с расшатанными суставами, и шагнула к нему.

Я поспешно преградил ей путь одной рукой, а другой схватил запястье бандита.

— О-о-о~!

Хвать.

Моя дерзость, видимо, впечатлила его, потому что он вдруг разразился смехом.

— Босс! Да это же… Кажется, мы нарвались не на того!

— Ха-ха-ха!

Громовой хохот «босса» стал сигналом для остальных, и те тоже залились смехом.

Интересно, знают ли они, что их товарищ только что был на волосок от смерти?

В узком переулке, наполненном насмешливым гоготом, я испытывал лишь жалость к ним и лёгкую иронию над собой.

— Да ты, похоже, совсем смерти захотел—!

И в тот же миг.

Пытаясь вырваться, бандит с визгом попытался ударить меня коленом в живот.

Вжух—!

— …а?

Моя рука, державшая его, на мгновение описала дугу в воздухе, и он понял, что точка приземления — твёрдая и холодная земля.

Бам!

Он шлёпнулся на землю, как мокрая тряпка.

— Кх, кхе-кхе!

— Ч-что?!

Пока он, словно выброшенная на берег рыба, пытался отдышаться, его ошарашенные подручные уставились на меня.

Затем я шагнул на лежащего бандита и встретил их растерянные взгляды.

Глотающие слюну, пятящиеся назад, перепуганные до смерти.

Результат превзошёл ожидания.

Мысленно похвалив себя, я взглянул на бандита под ногами.

Боялся, как бы он не разбил голову, но, похоже, обошлось: ни крови, ни переломов, судя по положению конечностей, внутренности тоже целы.

Фух.

Хоть первый шаг удался, на фоне удовлетворения во мне копошилось лёгкое беспокойство.

Один из советов Афис — «громко уложи одного, чтобы остальные струсили» — сработал.

Но, даже если иного выхода не было, бить людей… всегда было неприятно.

Мерзкое ощущение в ладонях. Липкое послевкусие в сознании. Всё это вызывало отвращение.

И снова я понял: у меня совершенно нет таланта к дракам.

— Э-эй, ты! Ч-что это было?!

— Чёрт! Да он же пробуждённый!

— Ч-что делать, босс?!

Подтолкнутый перепуганной братией, «босс» встретился со мной взглядом.

Хотелось вежливо поздороваться, но нельзя.

В запугивании важны атмосфера и последовательность.

Хотя слова тоже могут быть эффективны, моя неуклюжая натура этому не способствовала.

«После того как положил одного — не открывай рот. Молчи, пока они сами не сбегут. Стоит тебе заговорить — и ты уже проиграл.»

Безупречная логика.

Слова Афис, мастера грубых выражений, не оставляли места для возражений — я бы и слова не смог вымолвить, дрожа от одного её ругательства.

Да и раньше бывало:

— П-пожалуйста, больше так не надо…!

И от одной этой фразы вся напряжённость моментально испарялась.

Так что сейчас лучше молчать.

Но как ещё передать им свои намерения?

Решил объяснить жестами.

Ш-ш-ш.

Поднял указательный палец, поднёс к губам и мягко улыбнулся.

— И-ииик!

Их реакция была предсказуема.

Страх имеет свойство преувеличивать силу противника.

Думаю, этого хватит. Хотя, может, я переборщил.

Решив, что дело сделано, я наклонился, чтобы поднять бандита и вернуть его компании.

— …а?

Но, наклоняясь, я нечаянно задел что-то позади себя.

Тук.

Осознав, что это был тот самый грабитель превратившийся в чучело, я тут же отпрянул.

Хрясь!

В следующее мгновение бывший когда-то человек разлетелся на куски, ударившись о землю.

— Э-эй, это… Д-Дирой. Нет… Э-это же новичок…

Один из бандитов, указав на груду обломков, вдруг замолчал, словно понял нечто ужасное.

— …а? А-а-а?

Их взгляды, полные смутного страха, вмиг наполнились явным ужасом перед чем-то нечеловеческим.

— П-подождите! Это не... не то, что вы—

— А-А-А-А-А-А!!!

Мои запоздалые попытки что-то объяснить потонули в их диких криках.

Они бросились наутек, будто от этого зависели их жизни, оставив меня с горечью в голосе...