Даже в полумраке сознания тот ослепительный свет был ярок и отчетлив.

Подобно утренним лучам, разгоняющим мрачную ночную мглу, это сияние несло в себе тепло.

Невиданная усталость давила на веки, и сейчас я мог лишь смутно ощущать его у своих ног, но даже этого было достаточно, чтобы понять: она здесь. Героиня пришла.

— Священник! Вы в порядке?!

Я хотел ответить на этот тревожный голос, полный беспокойства, но мои губы, лишенные даже сил говорить, лишь судорожно ловили воздух.

Затуманенным взглядом я мельком оценил свое состояние.

Тело, промокшее от пота. Прерывистое дыхание. Расстегнутые пуговицы у горла, обнажающие ключицы, — зрелище было настолько непристойным, что смотреть на себя было попросту стыдно.

Нетрудно было догадаться, что все это — результат «игр» Святой с моим телом, пока я был без сознания.

Впрочем, ничего удивительного.

Рыба, оставленная на попечение кошки, вряд ли останется нетронутой.

Я даже почувствовал легкое облегчение, заметив, что нижняя часть тела не тронута.

Однако нельзя было просто так отмахнуться от того, как эта сцена могла выглядеть в глазах Героини.

Даже сейчас, когда мое зрение было затуманено, словно заклеено целлофаном, картина была очевидной: полураздетый я, а на моих коленях — Святая, нежно гладящая мою щеку. Выглядело это так, будто мы — влюбленная пара, погруженная в сладострастные ласки.

Героиня и так относилась к Святой как к заклятому врагу. Что она почувствует, увидев эту развратную сцену? Даже представить страшно.

Поэтому сейчас я должен был сделать все, чтобы хоть немного смягчить ее замешательство.

Нужно исправить ситуацию. Пока еще не поздно.

Но мои наивные мысли были раздавлены в мгновение ока, стоило лишь одному странному звуку коснуться моих губ.

Чмок.

— Хи-хи~♪

Сразу после того, как Святая нежно поцеловала меня в уголок рта, воздух вокруг нас напрягся.

Ее игривый смешок не смог разрядить эту гнетущую атмосферу.

Я попытался поднять голову, чтобы взглянуть на выражение лица Героини, но невидимые цепи, сковывающие каждый сустав, не позволили мне даже этого.

— Проваливай. Мы заняты.

Словно выгоняя незваного гостя, Святая вдруг выразила недовольство в адрес Героини.

Неужели ей все еще мало того, что она уже сделала?

Я застыл в немом ужасе, ощущая смутную тревогу от этих внезапных слов.

— Вот как!

Ее бодрый голос был далек от худших моих ожиданий.

Хотя ее выражение лица оставалось загадкой, эта жизнерадостная интонация могла исходить только от человека с искренней улыбкой.

Я спасен.

Не знаю почему, но сейчас Героиня сохраняла самообладание.

Все те дни, когда я убеждал ее, что Святая не в своем уме, наконец принесли плоды. Ведь раньше она готова была обнажить меч, стоило нам лишь обняться.

Моё сердце переполнилось благодарностью к Героине, которая, казалось, разобралась в этой путанице лучше, чем любой юный детектив с бабочкой на шее.

— Все понятно!

Её следующий восторженный возглас окончательно развеял мои сомнения.

Но осознание того, что это была всего лишь иллюзия, порожденная потрясенным разумом, пришло ко мне лишь в тот момент...

— Подождите немного, Священник! Я все быстро улажу!

...когда я с трудом поднял голову и увидел, как Героиня, с улыбкой, напоминающей яркий подсолнух, медленно обнажает меч.

◈◈◈

Вжик!

Когда я пришел в себя, лезвие меча Героини уже было у самого носа Святой.

Мгновение, за которое не успеешь даже моргнуть.

Моих слабых глаз хватило лишь на то, чтобы уловить остаточное изображение — настолько сверхъестественной была ее скорость.

Но не это повергло меня в настоящий ужас.

Лязг! Лязг!

Лезвие меча Героини, замершее прямо перед лицом Святой, время от времени издавало зловещий металлический звон, будто бы извиваясь в воздухе.

Это зрелище напоминало дикого зверя на цепи, отчаянно пытающегося дотянуться до добычи за пределами ее досягаемости.

Что-то невидимое защищало Святую от меча Героини.

Я убедился в этом, когда заметил, что полупрозрачные цепи, опутавшие мое тело, чем-то похожи на те, что сковывали Героиню.

— Хм!

С легкой улыбкой на губах она, казалось, сохраняла спокойствие, но...

...напряженная вена на лбу выдавала ее возбужденное состояние.

— Гав-гав.

Именно в этот момент Святая, до сих пор лишь наблюдавшая за отчаянными попытками Героини, вдруг указала на нее пальцем, словно на зверя за клеткой.

«Гав-гав» — детское слово для обозначения собаки.

Для той, на ком лежит судьба всей Империи, это было более чем, нет, крайне оскорбительно. И подобные слова лишь усиливали ледяную атмосферу вокруг.

— Фуууух...

Героиня опустила голову и на мгновение замерла.

Ее тяжелое дыхание, казалось, исходило не от внешних факторов, а от внутренней борьбы.

Эта яростная попытка сдержать бурлящие внутри эмоции разумом была для меня в новинку, несмотря на все время, что мы провели вместе.

Не знаю, сколько длилось это гнетущее молчание.

— Прошу объяснений!

Героиня резко подняла голову и с сияющей улыбкой обратилась к Святой.

— Приношу глубочайшие извинения за то, что внезапно обнажила меч и попыталась поразить Святую! Однако! Даже если это Вы, я не могу закрыть глаза на столь неподобающее обращение к Священнику!

Хотя ее губы и изображали улыбку, она явно была неестественной.

Дрожащие уголки рта. Искривленные брови. Нервное покусывание нижней губы.

Типичные признаки человека, с трудом сдерживающего гнев.

— Но! Если у Вас были веские причины! Или! Если все это — результат моего недопонимания, я готова немедленно убрать меч! Я — Герой, на которой покоятся надежды всей Империи! Поэтому! Прошу Вас подробно объяснить мне, почему произошло нечто подобное! И поторопитесь! Потому что я уже на грани!

Мне хотелось вскочить и аплодировать ей стоя.

Одно лишь осознание того, через какие муки она прошла, чтобы произнести эти слова, переполняло меня благодарностью.

Но, несмотря на все её усилия, Святая, заткнув уши, всем видом показывала, что этот разговор ей лишь в тягость.

— Гав-гав. Шумно.

Хрусть.

Прямо передо мной исказилась улыбка... нет, скорее, само выражение лица.

И сразу после этого меч и тело Героини, до сих пор двигавшиеся вяло, резко дернулись.

Лязг!

Зловещий звон, леденящий душу, наполнил тесную церковь, а по тому, как Героиня ловко отскочила, подняв облако пыли, было ясно: она перешла в полную боевую готовность.

— Не знаю, как Вы меня сковали, но раз я смогла разорвать эти путы силой, этот метод больше не сработает.

Отступив на шаг, Героиня торжественно подняла меч в сторону Святой.

Похоже, Святая не ожидала, что та сможет освободиться, — она редкостно широко раскрыла глаза, ненадолго задержав взгляд на острие меча.

— Не отдам. Моё.

— Ммм!

Святая грубо прижала мое лицо к своей груди, принявшись грызть мое ухо, и твердо заявила о своем решении.

«Моё».

Простое и ясное заявление, понятное даже младенцу, только начавшему говорить.

Ответ Героини был таков:

— Немедленно. Отведи свои грязные руки. От него.

Ее спокойный голос, напомнивший мне о днях давно минувших, был полон черной, не скрываемой жаждой убийства.