Обычно рыцари при встрече с Микаэлем в благоговении склоняли головы: его могучее тело не шло ни в какое сравнение с их собственными. Щедро одаренное природой и выкованное изнурительными тренировками, оно не ведало ни усталости, ни слабости.

И сейчас это тело, превозносимое столькими людьми, двигалось с безупречной, безжалостной силой.

— Ах!..

Твердая плоть, проникшая в нее одним глубоким толчком, медленно пришла в движение. Узкое лоно натянулось до предела, и Ирен захлестнуло наслаждение, грозившее сжечь разум дотла.

Микаэль, бывавший здесь бесчисленное множество раз, двигался так уверенно и умело, словно знал ее тело лучше нее самой. Конечно, от столь внезапного и глубокого вторжения ей было тяжело, но плоть, не просыхавшая с самого отъезда из крепости, приняла его так, словно только этого и ждала.

Раздался влажный звук, и в месте их сплетения проступила влага — теперь уже было не разобрать, кому из них она принадлежала. Смесь прозрачных и мутных соков смочила трущиеся друг о друга волоски, вспениваясь от ритмичных движений.

Стоило Микаэлю лишь слегка качнуть бедрами, как Ирен теряла рассудок, барахтаясь в вязкой трясине наслаждения. Он с пугающей точностью находил самые чувствительные точки и безжалостно давил на них. Поэтому вскоре после того, как он начал двигаться, Ирен накрыло первым оргазмом.

Логично было бы дать ей передышку и продолжить чуть позже. Но плоть Микаэля тут же налилась прежней силой, словно он и не думал останавливаться. Из-за этого Ирен, не успев даже перевести дух, вновь была вынуждена содрогаться в такт его толчкам.

— Ха-а, ах, м-м!

При каждом его выпаде с ее губ срывался высокий стон. Голос, в котором, несмотря на усталость, без остатка растворилось дарованное Микаэлем наслаждение.

Грубо двигающееся тело Микаэля вдруг замерло, а мышцы на его напряженных ягодицах дрогнули.

— У, м-м…

В тот же миг Ирен почувствовала, как глубоко внутри растекается обжигающее тепло.

Накрытая новой волной оргазма, Ирен задыхалась. Она крупно дрожала, судорожно сминая в пальцах росшую под ней незнакомую мягкую траву.

Вскоре то, что лоно Ирен не смогло вместить, выплеснулось наружу, оставляя белесые следы на фиолетовых стеблях. Впрочем, поскольку всё вокруг и так было перепачкано их соками, новые капли быстро смешались с прежними лужицами и затерялись.

— Микаэль… Хватит… — со слабым, прерывистым вдохом влажно взмолилась Ирен.

В любой другой ситуации он бы поспешно отстранился, стоило ей издать хоть тихий стон боли. Но только не сегодня.

Казалось, прежний Микаэль и тот, что сейчас нависал над ней, были совершенно разными людьми: он безжалостно продолжал двигаться, утоляя собственную жажду. Задело ли ее то, что он остался глух к ее мольбам? Ирен с трудом подняла руку и слабо ударила его в грудь полусжатым кулаком.

На его груди уже алело несколько следов: Ирен из последних сил пыталась оттолкнуть его с самого начала. Среди них выделялись длинные царапины от ногтей, из которых всё еще сочилась кровь. Ирен оставила их, когда не смогла вынести неистового наслаждения от его самых глубоких толчков.

Но тогда Микаэль не только не остановился, а улыбнулся еще шире. Словно радовался любому следу, который Ирен оставляла на его теле.

Стоило Ирен пошевелиться, как плоть, всё еще погруженная в нее, немедленно налилась свинцовой тяжестью. Почувствовав это изменение внутри, она в ужасе замотала головой:

— Нет, нет… Почему опять…

Она хотела сказать «хватит», но Микаэль жадно накрыл ее губы своими. Голос, пытавшийся протестовать, был поглощен без остатка. Микаэль, словно не желая упускать ни единого ее слабого вздоха, впился в ее губы и вновь начал двигать бедрами.

Влажные, непристойные звуки эхом разнеслись по пещере.

Лишь когда дыхание Ирен окончательно сбилось и она оказалась на грани обморока, он нехотя разорвал поцелуй.

— Ах! — Ирен судорожно глотнула воздух и тут же зашлась хриплым кашлем от слишком резкого вдоха.

Микаэль, всё еще оставаясь внутри, с виноватым видом похлопал содрогающуюся от кашля Ирен по спине. Наконец приступ миновал, и ее тело бессильно обмякло. Из-за нехватки кислорода в голове образовалась звенящая пустота — она была не в силах ни о чем думать.

К тому же Микаэль по-прежнему заполнял ее до краев и явно не собирался отстраняться. Она хотела вырваться из его объятий, чтобы хоть немного перевести дух, но, вопреки желаниям, тело предательски не слушалось.

Микаэль некоторое время разглядывал ее обмякшую фигуру. Затем он приподнялся, обхватил ее за ноги и своими большими ладонями развел ее бедра еще шире. Распластанная в столь неловкой позе, Ирен не нашла в себе сил даже попытаться свести колени.

— М-м… — бессильного стона, сорвавшегося с ее губ, было слишком мало, чтобы его остановить.

Как только ее бедра раскрылись до предела, Микаэль с утроенной силой вколотился в самую глубь. Ирен казалось, что проникать дальше уже физически невозможно, но Микаэль вдавливался в нее всем весом, отчего глубоко внизу живота зарождался гудящий, сводящий с ума спазм.

Едва удерживаемый рассудок вновь начал мутиться.

Микаэль то почти полностью выходил, то яростно врывался обратно. В голове Ирен даже мелькнула абсурдная мысль, что она может умереть, насаженная на него насквозь.

Микаэль, намертво стиснув талию беспомощной девушки, увеличил темп. Звонкие, влажные шлепки его бедер о ее плоть отдавались дрожью во всем теле и звенели в ушах.

Шлеп, шлеп. Звук соударяющихся тел зазвучал еще чаще. Могучее тело не просто не уставало — казалось, с каждым рывком оно лишь наливалось первобытной энергией.

Когда оргазм накрыл ее в очередной раз, Ирен закрыла глаза и просто отдалась этому цунами.

Видимо, Микаэлю это пришлось не по вкусу. Его ритм, казавшийся бесконечным, внезапно оборвался. Он подсунул руки ей под спину и без усилий, словно бумажную куклу, приподнял Ирен.

Она решила, что он собирается продолжить, держа ее на весу, но Микаэль, влажно мазнув языком по ее груди, развернул ее к себе спиной, даже не думая выходить.

— М-м! — Ирен непроизвольно застонала от тянущего, скребущего чувства внутри.

Словно наслаждаясь этим звуком, Микаэль слегка сощурил свои прекрасные глаза.

Одной рукой он намертво обхватил ее живот, а другой сжал грудь, сплошь покрытую красными следами его зубов. Для Ирен эта поза была едва ли не самой мучительной. Входя сзади, он доставал еще глубже. Вдобавок при каждом толчке зажатая в его ладони грудь болезненно сотрясалась.

Но и это было не всё.

— Ах, у, м-м-м!

Когда Микаэль, сминая ее грудь, впечатал Ирен в себя, она затрепетала и зашлась в стоне.

То, что она больше не видела его лица, заставляло Ирен напрягаться еще сильнее. По логике, скованному страхом телу должно было стать больнее, но плоть, уже послушная своему хозяину, воспринимала эти непредсказуемые, дикие рывки как чистейшее наслаждение.

Шею обожгло горячее дыхание. Тот, кто только что терзал ее грудь, теперь решил усеять отметинами и шею. Каждый раз, когда он вколачивался в нее, заставляя тело содрогаться, его зубы смыкались на ее коже. Не до крови, но так, чтобы багровые кровоподтеки остались надолго.

Вниз снова закапали перемешанные соки. С губ всхлипывающей Ирен сорвался звонкий, пронзительный стон, приведший Микаэля в абсолютный восторг.

Сильные руки то приподнимали, то опускали Ирен. Подчиняясь его хватке и собственному весу, она снова и снова насаживалась на твердую плоть.

— Ах, а-ах, ах, ах!

Толчки становились всё яростнее и чаще, и стоны Ирен слились в непрерывную, скулящую песнь. Тесно сплетенные воедино, они оба чувствовали это. До сокрушительной разрядки оставались считанные мгновения.

И в тот миг, когда Микаэль вонзился в нее до самого основания…

— !..

Ирен запрокинула голову и беззвучно распахнула рот — сил не осталось даже на крик. Ее лоно судорожно, до боли сжалось вокруг него.

Микаэль закрыл глаза и, уткнувшись лицом в шею Ирен, жадно впитал каждую каплю дарованного ею наслаждения. Это был абсолютный экстаз.

Мгновением позже глаза дрожащей от потрясения Ирен медленно закрылись. Тело превратилось в тряпичную куклу. Не выдержав запредельного удовольствия, она потеряла сознание.

Заметив, что ее дыхание стало поверхностным, Микаэль бережно опустил ее на траву. Не разрывая связи, он долго лежал поверх нее, прижимаясь к разгоряченному телу, и лишь затем медленно, нехотя отстранился.

В этом тягучем движении сквозило явное сожаление. Когда плоть Микаэля наконец покинула ее, измученное лоно Ирен приоткрылось, исторгая из себя то, что так отчаянно сжимало — густое семя, которым он щедро наполнил ее.

На секунду мелькнула мысль протолкнуть всё обратно, но Микаэль быстро от нее отмахнулся. Ради своей истинной цели он мог бы прямо сейчас взять ее снова, но ему хотелось видеть осмысленный взгляд Ирен, направленный на него, и слышать голос, отзывающийся на каждое его движение.

Он опустил широкую ладонь на живот Ирен и слегка надавил. Одного этого хватило, чтобы переполнявшая ее вязкая влага обильно выплеснулась из всё еще пульсирующего лона. Испытав мимолетный укол сожаления, Микаэль выдавил еще немного своего семени. В конце концов, всегда можно влить его заново.

В тот же миг под рукой оказалась влажная ткань. Это было его пространство, покорное любой его прихоти. Микаэль принялся тщательно обтирать тело Ирен, убирая оставленные им липкие следы. Даже роскошное ожерелье с камнями под цвет ее глаз помутнело от брызг семени.

Насухо вытерев и его, Микаэль уложил голову Ирен себе на колени и вгляделся в ее черты. Заплаканное лицо девушки выглядело до жалости беззащитным.

Ирен не раз спрашивала, почему он так с ней поступает. И каждый раз Микаэль едва сдерживал отчаянное желание выложить всё как есть.

Рассказать, что она воскресла лишь потому, что он, окончательно превратившись в монстра, смог совершить невозможное. Но он не мог произнести этого вслух. Ведь человек, которого полюбила Ирен, — это тот светлый Микаэль, «который никогда не причинял ей боли».

Микаэль снова лег, укрывая Ирен собой. Прижимаясь к ее теплому, спящему телу, он погрузился в воспоминания о невероятно далеком прошлом.

О тех временах, когда он отправился в королевство принцессы Сесилии, бережно увозя с собой бездыханное тело Ирен. Вспомнил момент, когда та женщина открыла ему глаза на то, какую невыносимую боль причинили Ирен его поступки.