Глава 170.

Аристократы принялись перешёптываться.

– Они очень хорошо смотрятся.

– Да. Просто когда я смотрю на них, моё сердце радуется.

Прежде всего, сердца знати согревало то, что Императорская семья и герцогская семья Винджоайс, которые были в холодных отношениях уже десяток лет, словно снова сблизились.

За исключением очень небольшого количества людей, многие аристократы хотели мира в Империи.

Присутствующие счастливо улыбались, даже не осознавая этого.

Но не герцог Винджоайс.

– Расслабь лицо, – сказала Оливия, взглянув на сына. – Если только ты не хочешь испортить дебютный бал Лириэт, снова нарушив едва восстановившуюся атмосферу.

Было то, о чём Оливия не знала.

Сейчас Лауренсио изо всех сил старался не показать своих эмоций.

Если бы он этого не делал, Рафаэль бы уже поднялся на небо, став сияющей звездой.

Сегодня дебютный бал Лириэт. Важный день для Лириэт, – Лауренсио повторял это, словно заклинание, и старался сохранять как можно более спокойное выражение лица.

Императрица, издалека увидевшая Герцога, слегка приподняла уголки губ в улыбке.

Я слышала, что герцог Винджоайс очень любит свою дочь, и это оказалось правдой.

Факт, который она слышала бесчисленное количество раз. Но лично увидеть то, как мужчина заботится о своей дочери, было удивительно.

Через мгновение Императрица отвела взгляд от герцога Винджоайс.

Прежде чем все успели заметить, Вероника спустилась с возвышения и сейчас держала за плечо Даниэля, который со слезами на глазах пристально смотрел на Лириэт и Рафаэля.

Выражение лица Императорской супруги было невероятно жёстким, словно она в любой момент могла расцарапать Лириэт лицо.

Но, вопреки общественному мнению о её безрассудности, Вероника была женщиной, способной проницательно читать чужие намерения.

Если это был кто-то, к кому она могла прикоснуться, Вероника бы сделала это, не сдерживаясь, но поступить так с Лириэт она не могла.

Всё потому, что боялась герцога Винджоайс.

В итоге, Вероника взяла сына за руку и покинула банкетный зал ещё до того, как танец Рафаэля и Лириэт закончился.

Слишком трудно было наблюдать за этим.

Она с таким нетерпением ждала дебютного бала своего сына, но, должно быть, он стал худшим вечером в их жизни, – Императрица наблюдала, как уходят Вероника и Даниэль, а затем перевела взгляд в другую сторону.

Сейчас не время смотреть, как убегает враг.

Пришло время воспользоваться потоком, который я поймала.

Императрица спустилась с возвышения и стала приветствовать аристократов одного за другим.

Рафаэль, закончивший танец с Лириэт, продолжал стоять рядом с ней.

Дворяне же всё ещё с недоверием смотрели на него.

– Это действительно поражает. Не могу поверить, что Его Высочество принц Рафаэль скрывал такую огромную тайну…… – говоря это, они искали взгляд молодого мужчины.

Всё потому, что они никогда не обращались с ним как с настоящим принцем. Среди знати были и те, кто издевался и притеснял Рафаэля.

Вместо того, чтобы поднять этот момент, Рафаэль тихо рассмеялся:

– Матушка сказала, что Принц, который возглавит Империю, должен быть человеком, который смотрит в будущее, а не в прошлое.

Это означало забыть о прошлом и построить новые отношения ради будущего.

Дворяне выдохнули с облегчением, услышав эти слова.

В частности, охотно изливать сладкую лесть принялись те, кто ожидал в будущем прихода к власти Императрицы и Рафаэля.

Между тем, выражения лиц тех, кто не поддерживал Императрицу, были не слишком хорошими.

Его Величество Император и Её Высочество Императорская супруга Вероника ушли, возможно, нам тоже стоит уйти?

– Я знаю, что есть люди, которые не приветствуют моё возвращение, – обратилась Императрица к тем, кто был взволнован. – Однако, как я уже сказала, главная причина, по которой я сегодня здесь, – это молодые люди, которые в этом году стали взрослыми. Я надеюсь, что вы также отложите на сегодня свои личные чувства и разногласия и поздравите своих детей, которых воспитывали с большой заботой, с их первыми шагами во взрослой жизни.

Императрица была холодной и строгой, но щедрой женщиной.

– Так и сделаем, – кивнули аристократы со сложными выражениями на лицах.

На удивление бал дебютанток прошёл более спокойно и романтично, чем обычно.

……А после того, как Лириэт и Рафаэль станцевали первый танец вместе, они больше не танцевали ни с кем.

*****

Поскольку каждого из них окружило множество людей, Лириэт не смогла нормально поговорить с Рафаэлем после их танца.

Но незадолго до того, как Лириэт покинула банкетный зал, Рафаэль подбежал к ней и сказал:

– Я приеду к Вам.

Девушка кивнула с покрасневшим лицом.

Так она вместе с отцом и бабушкой вернулась в особняк.

Первое, что сделала Лириэт после своего возвращения, – это сняла тяжёлое платье, которое носила весь день, и приняла ванну.

Ху-у, я снова живая, – Лириэт, расчесавшая влажные волосы, направилась в сад, наполненный яркими цветами.

На небе ярко сияла полная луна. По саду пронёсся тёплый летний ветерок. Круглый стол в саду, где слышалось стрекотание насекомых, был заполнен вкусной едой.

А за ним сидел Лауренсио, снявший свой костюм, идеально сидевший по фигуре, и переодевшийся в лёгкую белую рубашку.

– Папа!

Герцог повернул голову на голос дочери.

Он следовал за Лириэт и ничего не ел сегодня.

У девушки не было аппетита, ведь она проходила жёсткие диеты в целях дисциплины, поэтому голодовка в течение целого дня не доставила ей больших проблем.

Однако было понятно, что у Лауренсио другая ситуация.

Насколько сейчас голоден тот, кто каждый день съедает гору мяса?

– Почему не начал кушать первым? – спросила Лириэт, садясь напротив отца.

Вместо ответа на вопрос Лауренсио наколол на вилку круглую фрикадельку и протянул её дочери.

Лириэт широко улыбнулась и, естественным движением открыв рот, съела предложенную фрикадельку.

– Вау, очень вкусно!

Лауренсио мягко посмотрел на дочь, щёки которой увеличились, а сама она мурлыкала со счастливыми глазами.

Если бы Оливия была здесь, она бы закатила глаза, сказав:

– Разве нельзя было сделать такое выражение лица в банкетном зале? Если бы ты сделал так, люди, напуганные тем, что герцог Винджоайс – нелюдимый человек без крови и слёз, смогли бы немного расслабиться.

Выражение лица Герцога было холодным как лёд на протяжении всего времени, пока он был в банкетном зале.

Люди не могли легко приблизиться к нему и лишь нерешительно смотрели со стороны.

И всё же они не находили это странным, ведь думали, что герцог Винджоайс именно такой человек.

Но не Лириэт.

– Папа, у тебя сегодня плохое настроение? – спросила она, кладя в рот ещё одну фрикадельку.

– Немного, – ответил Лауренсио, положив в рот сразу три фрикадельки, похожие на те, что ела дочь.

– ……Почему? Возможно, тебе не понравилось, что я танцевала с Его Высочеством принцем Рафаэлем?

Герцог не стал заранее спрашивать дочь, с кем она будет танцевать на дебютном балу.

Всё потому, что кем бы ни стал её спутник, Лауренсио собирался уважать его.

Однако в тот момент, когда он увидел Лириэт, танцующую с Рафаэлем, то почувствовал себя на удивление порочным.

Лауренсио испытывал враждебность по отношению к мужчине, который посмел прикоснуться к его дочери. И сочувствовал своей девочке, которая смотрела на Рафаэля со слегка покрасневшим лицом.

Даже враждебность является позором, – Лауренсио был ошеломлён, поняв, что не рад искренне такому росту своей дочери. И в то же время ему было неловко.

– Меня просто захлестнули детские эмоции, поэтому тебе не нужно беспокоиться о моих чувствах, – ответил он, слегка хмурясь.

Моё сердце наполнено любовью и заботой к дочери. Эти чувства должен хранить лишь я.

Лириэт нет абсолютно никакой нужды волноваться или чувствовать ответственность за них.

Всё, что ей нужно делать, – это двигаться туда, куда она желает.

Всё, что я могу делать, – это стоять на месте и молча смотреть, как она уходит. Пока Лириэт сама не попросит о помощи.

Нет. Возможно, Лириэт больше никогда не попросит меня о помощи.

Моя дочь, кажущаяся на первый взгляд хрупкой, обладает сильной волей и сердцем, – когда Лауренсио вспомнил об этом, у него сжалось сердце.

– Папа, ты станцуешь со мной? – внезапно услышал он.

Когда мужчина поднял голову, то увидел, что Лириэт смотрит на него с яркой улыбкой, протянув руку, как джентльмен, приглашающий даму на танец.

Посмотрев на эту картину слегка расширившимися глазами, Лауренсио положил ладонь на ладонь Лириэт.

Маленькая ладошка полностью скрылась под большой сильной ладонью.

Отец и дочь встали лицом к лицу посреди цветущего сада.

– Круглая луна и мерцающие звёзды – это люстра. Стрекотание насекомых в траве – музыка, играемая оркестром.

Лауренсио кивнул в ответ на игривые слова Лириэт:

– Это отличный банкетный зал.

Несколько мгновений спустя отец и дочь начали двигаться в такт неслышимой мелодии.

– Помнишь? Как я впервые училась танцевать с тобой, папочка, – спросила девушка, смотря в глаза Герцогу.

– Конечно.

Хоть прошло уже 8 лет, Лауренсио отчётливо помнил всё.

Лириэт так смущалась, что даже не могла звать меня папой. Танцуя впервые в жизни, ей было неловко и она сильно нервничала.

Боялась, что я рассержусь на её неуклюжие движения, поэтому следила за ними и выглядела крайне испуганной.

Однако сейчас всё по-другому.

Лириэт зовёт меня папой и говорит всё, что хочет.

Она умеет танцевать более искусно, чем кто-либо другой.

И больше не смотрит на меня, находясь далеко внизу.

Лириэт выросла.

Став гордой и красивой женщиной 18 лет.

– Спасибо, папочка, – сказала Лириэт, смотря в глаза отцу. – За то, что вырастил меня таким счастливым человеком.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –