Лицо Вероники снова стало жёстким.

- Ваше Святейшество…

- Можешь говорить, Вероника.

- Если засуха не прекратится даже после того, как эта святая родит ребенка… Что тогда будет?

Она знала, что её вопрос неуместен, но не отводила глаз от Папы.

Вероника так и не поняла, в какой именно момент она разочаровалась.

Постигло ли её разочарование из-за Бога или из-за этой ужасной засухи?

Она не знала.

Тем не менее, Папа Андреас смеялся, словно добросердечный отец.

Его взгляд был снисходительным, будто он смотрел на дочь.

- Я помню нашу первую встречу, Святая Вероника.

Тебе было шестнадцать лет, когда ты впервые попала сюда, так ведь?

- Семнадцать, Ваше Святейшество.

- Правда? Наш единственный Бог будет очень рад видеть, что вы выросли и стали зваться святой Вероникой. Девочкуиз борделя, когда-то выпрашивавшую заплесневелый хлеб, теперь так почитают, да?

Вероника не ответила.

- Пути Господни неисповедимы, так что, если вы спрашиваете меня о плане против воли Божьей… мне нечего вам ответить. У нас нет другого выбора, кроме как доверять и следовать за Ним.

Вероника всё ещё молчала.Она хорошо знала, что ей нечем возразить.

Велев ей хорошо подготовиться к завтрашней церемонии, Андреас вышел.

Часовня погрузилась в тишину.

Вероника преклонила колени перед алтарём. Она сцепила руки, перебирая чётки пальцами, и сосредоточилась на молитве:

«Дорогой, милостивый Боже, если милосердие действительно существует, умоляю тебя, пожалуйста, останови эту трагедию».

* * *

Наступил день церемонии.

Хотя это должна была быть священная церемония, люди собирались поглазеть с самого утра.

На случай возможного бунта паладины, одетые в белоснежные доспехи, стояли перед собором.

Под их эскортом появился не кто иной, как Раон.

Пробираясь сквозь толпу, он держался с благородной строгостью.

С аккуратными бровями и красивыми чертами лица, Раонпривлекал внимание всех окружающих.

Мужчины и женщины всех возрастов были полностью очарованы им.

Стоя у самого фасада собора, он благоговейно перекрестился.

Пока не началась церемония, Раон сложил руки и сосредоточился на своей молитве.

Паладины, жрецы и прихожане тайком поглядывали в его сторону.

Это было неудивительно.

В конце концов, именно сегодняшняя церемония полностью и бесповоротно меняла судьбу Раона.

Он был очень религиозным человеком, ценил благочестивость и старательно избегал женщин.

Тем не менее, теперь он должен был оплодотворить непристойную святую как можно скорее.

Все собравшиеся здесь думали, что такая судьба слишком жестока.

Наконец, Папа встал перед алтарем, и толпа закричала наперебой.

Все они считали Папу своим единственным спасителем.

После молитв началась церемония.

Несколько паладинов вытащили стройную женщину.

Её тонкие запястья были скованы наручниками, которые скрывала тряпица, расшитая крестом.

- О, Боже!

- У неё белые волосы, это знак свыше!

- Святая!..

- Наконец-то!

Когда один из паладинов снял с женщины капюшон, всем открылись её платиново-серебристые волосы.

На фоне замысловатой росписи на потолке собора, её серебряные волосы выглядели как произведение искусства, но это зрелище только ещё сильнее разгневало людей.

Эти волосы должны быть признаком того, что её любил Дернаус, их Бог.

Как посмела эта женщина предать Бога, получив такое благословение!

- Непристойная святая!

- Ты будешь наказан небесами

- Казнить немедленно!

- Простой казни ей не достаточно!

Слова, которые стоило бы оставить при себе, разом посыпались на Агнес.

Когда возмущение среди людей достигло предела, Папа поднял руки, успокаивая толпу.

Агнес продолжала стоять на коленях перед собором, дрожа от страха.

Незнакомцы, которых она раньше не встречала, взирали на неё с яростью.

Ей пришло в голову, что такими темпами ей не избежать смерти и вместо того, чтобы вернуться к своей семье, она будет привязана к костру и сожжена дотла.

Её взгляд наткнулся на знакомого человека.

Единственный, среди всей разъяренной толпы, кто не выказывал эмоций.

Это был Раон, который прошлой ночью лично посетил Агнес в подземелье.

Их взгляды на какое-то время пересеклись, но вскоре паладин, одетый во всё белое, загородил его.

- Агнес Ларш.

Услышав своё имя, Агнес подняла голову.

Она сразу узнала голос.

Перед ней возвышался Папа.