Перевод: Astarmina

Он должен был быть где-то в этом огромном поместье, но она едва могла найти какие-либо его следы.

Шли дни, и Агнес начала задумываться: «Чего они от меня хотят?»

Не так давно много людей показывали на нее пальцами, сердито называли «падшей святой» и кричали так, словно собирались забить до смерти.

Куда они все подевались?

Однако, как бы ни старалась придумать ответ, она все еще не имела ни малейшего представления о том, чего от нее хотят.

В любом случае, все это время она пыталась самостоятельно разобраться в этой ситуации, и наконец набралась смелости спросить служанку.

Как долго ей нужно будет оставаться в этом поместье? Когда она сможет вернуться домой? Где граф?

Однако единственным ответом, который она получила, был холодный, полный презрения, взгляд.

После этого, сколько бы раз она ни пыталась спрашивать, никто не обращал на нее внимания.

Затем, однажды утром горничные деловито обмыли тело Агнес и отвели ее в гостиную.

Вскоре в помещение вошла женщина в белоснежных одеяниях святой.

Она сказала, что пришла сегодня в поместье графа, чтобы лично встретиться с Агнес.

В гостиной остались только они.

Графа по-прежнему нигде не было видно, хотя сегодня у него был гость. Тем не менее, женщина заговорила первой.

— Давно не виделись, Агнес. С тобой все в порядке?

— Кто... вы?

— Мое представление запоздало. Я святая Вероника.

Женщина представилась святой, и ее звали Вероника.

Сначала Агнес не могла узнать ее, но когда встретилась с пристальным взглядом, который был направлен прямо на нее, вспомнила о том ужасном дне, когда подверглась бесчисленным убийственным взглядам.

«Святая Вероника!»

Она также вспомнила резкий голос понтифика, который произнес это имя.

После этого двери собора распахнулись, и внутрь вошла женщина. Святая, несущая серебряную чашу со святой водой.

Затем Агнес также вспомнила о красной крови, которая вытекла из нее и капала в святую воду, образовав белый дым, поднявшийся облаком.

Все это живо всплыло в ее памяти.

Только тогда на лице Агнес отобразились эмоции от глубокого ужаса и презрения до отвращения и обиды.

— Я очень беспокоилась за тебя. Но, кажется, у тебя дела идут лучше, чем я думала.

Женщина перекрестилась и доброжелательно улыбнулась.

У нее было совершенно другое выражение лица по сравнению с тем, которое было на протяжении всей церемонии определения святой.

Словно она глубоко сочувствовала Агнес, которая отнеслась к ней чрезвычайно настороженно, женщина продолжала говорить мягким тоном:

— Сегодня я здесь, чтобы сообщить тебе о твоем долге.

— Долге...

Именно этого ждала услышать Агнес. Это было первое, о чем спросила графа тогда.

Когда хотела узнать, что ей теперь делать, чтобы вернуться к семье, граф ответил так: «Никогда больше не помышлять о смерти».

Его ответа было недостаточно, чтобы развеять недоумение, испытываемое ею, но, тем не менее, Агнес кивнула и отбросила все нахлынувшие вопросы.

Когда его взгляд был прикован к ней, он выглядел таким отчаявшимся.

— Пожалуйста, скажите... Я сделаю все, чтобы вернуться домой.

Агнес тоже была в отчаянии.

Она была готова сделать все, что могло вернуть ее в объятия семьи.

— Тогда слушай внимательно, Агнес. Ты должна зачать ребенка.

— Простите?.. Ребенка?..

Она сказала, что ей нужно зачать ребенка?..

— Вы предлагаете мне забеременеть от моего мужа? Но мой муж...

После того, как ее муж заболел проказой, он не мог стать отцом.

Его репродуктивный орган разложился до такой степени, что его больше нельзя было узнать. Ее муж не мог даже нормально помочиться без того, чтобы Агнес не пришлось надавливать на его разложившиеся гениталии, чтобы помочь ему сделать это.

Наблюдая за Агнес, Вероника медленно продолжила:

— Ты должна выносить ребенка графа Раона Тулуз. Это твой долг, Агнес.

Казалось, она читаей молитву, овеянная благоговением.

— О чем вы?..

Откровение, слетевшее с губ Вероники, было настолько ужасным, что Агнес никогда бы не осмелилась представить такое: она должна выносить ребенка от другого мужчины...

Лицо Агнес стало пунцово-красным, ее захлестнуло замешательство.

Никто иной, как святая, которую называли посланницей Бога, требовала от нее совершить такой бесчеловечный поступок.

Совершенно потрясенная, она задрожала всем телом. Ей с трудом удалось выдавить из себя:

— Э-это невозможно! Я-я замужняя женщина! У меня есть муж!

— Конечно. Мы прекрасно осведомлены.

— Если вы знаете, то как можете требовать от меня такую невозможную вещь! Разве вы, святая, не должны знать лучше, чем кто-либо другой, что для замужней женщины грех спать с другим мужчиной?

— Успокойся, Агнес.

— Я... разве это не одна из Десяти заповедей о том, что женатый человек не должен прелюбодействовать? Я не права?

Религиозное образование в империи Девер было привилегией, предоставляемой только императорской семье, знати и гражданам высшего и среднего сословий страны.

Простолюдины тоже верили в Бога и всем сердцем поклонялись Ему, но, конечно, им никогда не давали надлежащего религиозного образования.

Итак, не говоря уже о содержании Десяти заповедей, они, как правило, не знали даже основ, как начало или конец молитвы «Отче наш».

Именно по этой причине Вероника была застигнута врасплох, когда Агнес упомянула Десять заповедей.