Переводчик: микки

Несколько десятков лет назад миссионеры пришли раздавать хлеб в её деревню. Люди, которых считали достойными куска хлеба, были как раз теми, кто мог запомнить Десять заповедей и произнести их без единой ошибки.

Конечно, национальная казна настолько пустела, что подобные акции по сбору пожертвований стало проводить тяжело, и они были приостановлены на долгое время.

В то время Агнес постаралась заучить Десять заповедей наизусть.

Даже если она не смогла полностью запомнить всёсодержимое, одно она помнила точно.

«Женатый человек никогда не должен прелюбодействовать.»

Не может быть, что святая, сидящая перед ней, не знала этого.

Разве святая не была кем-то, кто постоянно изучал священные доктрины и был связан с Богом больше, чем кто-либо другой?

В конце концов, словно она могла полностью понять беспокойство Агнесс, Вероника кивнула.

- Агнес, неужели ты забыла, что согрешила и навлекла на себя гнев Божий самим фактом прелюбодеяния?

- Но…

Она ничего не смогла сказать в своё оправдание.

Сколько бы Агнес ни кричала, что она не святая, никто ей не верил.

Даже граф, хозяин этого огромного поместья, велел ей покаяться в своих грехах.

- Ты ведь знаешь о пророчестве о поимке непристойной святоши?

На этот раз Агнес медленно кивнула.

Это был известный факт, что существовала одна конкретная святая, которая прелюбодействовала с другим мужчиной и предала Бога.

Поэтому, когда все стремились поймать эту святую из пророчества, Агнес внезапно приняли за неё и утащили.

Однако публика не знала остальной части пророчества.

Даже в тот момент было ясно, что они будут с нетерпением ждать трагического падения этой непристойной святой.

Агнес тоже не знала, какова её судьба.

Поскольку её заклеймили как святую, она предполагала, что её сожгут на костре, как ведьм до нее. К счастью, граф отверг её опасения.

Однако то, что её ждало в итоге, было более печальным.

В сто, а может быть, и в тысячу раз лучше было просто сжечь её на костре, чтобы пламя поглотило её целиком и оставило лишь пепел.

…Чем быть изнасилованной мужчиной, который не был еёмужем, и зачать нежеланного ребенка.

И все же последующих слов Вероники было достаточно, чтобы разорвать её сердце на части.

- Это пророчество, которое снизошло на нас. Агнес, ты должна выносить ребенка графа Тулузского, чтобы ослабить гнев Божий и положить конец долгой засухе.

- Что за чушь, я не святая, я не святая, я не святая, не святая. Пожалуйста, поверьте мне!

Глаза Агнес наполнились слезами.

Она повторяла одни и те же слова уже столько раз, но снова плакала от несправедливости, которую с ней творили.

Даже если это было бесполезно, она не могла так просто сдаться.

- Святая Вероника, пожалуйста. Это, должно быть, какая-то ошибка. Если это Всемогущий Бог, Он не может быть таким жестоким. Ведь сказано, что Бог любит всех нас! Или это потому, что я так много грешила?

- Ты согрешила, Агнес?

- Я... я не святая, но это правда, что я совершала грехи в своей жизни. Когда я была совсем маленькой, я украла кусок хлеба. Я также однажды обвинила своего мужа, когда он боролся со своей болезнью.

- Агнес, такие грехи совершают все люди.

Торжественный голос Вероники был низок.

Её непоколебимый взгляд был устремлён на Агнес.

Она долго смотрела её глаза, но в конце концов склонилась.

От нее исходил таинственный аромат, который Агнес также почувствовала в храме.

- Я здесь, чтобы помочь тебе.

-Помочь мне?

Агнес не ожидала, что Вероника скажет это.

Всего минуту назад она просила Агнес выносить ребенка от другого мужчины, а теперь говорит Агнес, что поможет ей.

- Это прискорбно, но никто лучше меня не знает, что ты не святая.

- Вы верите мне?

Потянувшись вперед, длинные тонкие пальцы Вероники нежно погладили щеку Агнес.

На мгновение хрупкая девушка была заворожена этим простым и благочестивым движением.

Глаза Вероники были наполнены состраданием и сочувствием.

- Поверьте мне! Я не святая. Это абсолютно невозможно. У меня есть семья, о которой я должна заботиться. Мой муж болен, а свекровь слепа. Кроме того, её психика не в порядке. Поэтому, пожалуйста, пожалуйста, отправьте меня обратно к моей семье.

У Агнессы не было другого выбора.

Всё, что она могла сделать, это вцепиться в руку единственного человека, словам которого она доверяла и который верил ей.

Лицо Агнес было наполнено отчаянием.

Вероника крепко сжала её руку.

Она сильнее понизила голос.

Агнес и Вероника были в гостиной совсем одни, но она, казалось, беспокоилась, что её слова могут быть услышаны, что у стен могут быть уши.

- Через сто дней наступит период покаяния.

Всякий раз, когда приближалось время таинства исповеди, церкви всегда были переполнены посетителями.

На первый взгляд, исповедоваться мог любой человек, независимо от его статуса. Однако больше всего шансов на это было у аристократов, поскольку они могли давать большие пожертвования.

Поэтому церковь компенсировала это тем, что дважды в год проводила период покаяния. В это время церковь не получала никаких пожертвований, и это облегчало боль людей.

Тем не менее, подобные нарушения всё еще продолжались. Так или иначе, билеты продавались в порядке живой очереди знати, так что исповедоваться могли лишь немногие простолюдины.

За всю свою жизнь Агнес тоже ни разу не исповедовалась.

- Найди меня в соборе. Я помогу тебе сбежать.