Перевод: Astarmina

Белые хризантемы в честь усопших. Цветы были аккуратно положены рядом с надгробиями.

Именно здесь, в саду за большим храмом, были упокоены усопшие священнослужители и набожные верующие.

И здесь было место вечного упокоения семьи Раона.

— Мама, папа. Я пришел.

Раон немного помолился перед могилами родителей и медленно поднял голову.

Затем он добавил.

— Как ты, Агнес?

Агнес, его младшая сестра, тоже была похоронена в семейном склепе.

Изначально тем, кто покончил с собой, невозможно было обрести вечный покой и Божье благословение. Однако, сжалившись над Раоном, поскольку он пережил много трагедий, понтифик разрешил похоронить здесь его младшую сестру.

— Ты, должно быть, сейчас хорошо отдыхаешь. Я могу только надеяться, что это так.

По правде говоря, он не очень беспокоился о родителях.

Они были нежными и теплыми людьми.

Те, кто знал бывшего графа и графиню Тулуз, от всего сердца согласились бы с этим.

Эта пара прожила всю жизнь, соблюдая заповеди, и были замечательными людьми.

Однако он беспокоился о младшей сестре Агнес.

Хотя, к счастью, она была похоронена здесь, он продолжал опасаться, что ее душа блуждает во тьме ада, обреченная на вечные страдания.

При мысли об этом, выражение лица Раона на мгновение омрачилось.

Затем он вспомнил о матери, или, скорее, об уроке, который она когда-то преподала ему. Тогда он был очень молод.

Когда он играл с игрушечным пистолетом, который сделал для него отец, он случайно попал в птичье гнездо. И из него выпала птица и маленький птенец.

Потрясенный Раон, плача, немедленно побежал к матери.

Успокоив его, она соорудила могилу для птицы-матери и преждевременно вылупившегося птенца.

— Мама! Я хочу помолиться Богу. Мне нужно сделать это сейчас, потому что я хочу покаяться. Если я это сделаю, Бог простит меня, верно?

— Боже мой, Раон. Все совершают ошибки, но постоянно каяться — неправильно.

Не понимая ее слов, Раон моргнул в ответ.

Затем та крепко обняла его и объяснила.

— Прежде всего, ты должен помолиться и извиниться за смерть двух птиц. Только после этого ты раскаешься. Раон, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Кажется нет, пока нет, мама.

— До тех пор, пока мы рождаемся в этом мире слабыми человеческими существами, у всех нас нет иного выбора, кроме как грешить. Однако представление о покаянии перед Богом после причинения вреда другим неверно. Покаяние бесполезно, если тот, кому ты причинил боль, не простит тебя первым, Раон.

— Да, я понимаю, мама. Если я совершу ошибку и сделаю что-то плохое, я обязательно сначала извинюсь.

— Хороший мальчик.

Мать поцеловала сына в пухлую щечку.

Затем она прошептала ему на ухо:

— Я люблю тебя.

— Хаа...

Когда он вспомнил прошлое, с его губ сорвался тяжелый вздох.

Почему, из всего возможного, именно сейчас он вспомнил слова своей матери?

***

Проходили дни.

В какой-то момент Раон перестал молиться, раскаиваясь в своих грехах, и не просил у Бога прощения.

Он также перестал наносить себе вред, потому что понял, что членовредительство ничему не поможет.

Единственное, что все еще продолжалось, — его ночные визиты к Агнес.

Всегда возьужденное мужским достоинством, твердое, как камень, глубоко вошло в плоть женщины, издав хлюпающий звук.

Ритмичные движения Раона, целующего грудь спящей женщины, продолжались без остановки.

Хотя до этого он уже достиг кульминации два раза, он все еще не проявлял каких-либо признаков истощения.

— Хе, хе!

Как раз перед тем, как почувствовал, что его возбуждение выплескивается в полной силе, он вышел из Агнес и кончил на ее гладкий живот.

Сперма брызнула прямо на нее.

В тусклом свете рассвета, было видно ее обнаженное тело покрытое его ею.

Раон тяжело дышал над ней и вскоре прильнул ее обмякшему телу.

Когда они соприкоснулись, теплая сперма размазалась по его груди. Но все же он заключил Агнес в крепкие объятия, прижимая еще крепче к себе.

Несмотря на все это, она продолжала спать, как кукла.

Через некоторое время взойдет солнце.

До рассвета ему нужно было быстро вымыть ее и себя, затем выскользнуть из комнаты.

И все же, даже несмотря на то, что предопределенное время медленно приближалось, Раон выбросил это из головы.

— Агнес.

С такой нежностью шепча имя женщины, он мягчайшим прикосновением коснулся ее блестящих серебристых волос. Когда он это делал, на его лице было самое трогательное выражение.

Вскоре Раон коротко поцеловал ее в лоб, словно давая благословение.

Как будто полностью поглощенный, он долго молча смотрел в лицо Агнес.

— Прости меня... Пожалуйста, прости меня...

В конце концов, он зарыдал.

Раон больше не искал прощения у Бога.

Вместо этого он постоянно извинялся перед спящей Агнес.