Перевод: Astarmina

До таинства исповеди оставался всего один день.

Лежа в постели, Агнес обнаружила, что ей трудно заснуть. Она ворочалась с боку на бок.

Ее мысли были заняты планами побега.

Прежде всего, она велела старшей горничной отвести ее туда, где был граф.

Как только она встретит его, то опустится на колени и заплачет.

Она признается во всей правде и скажет ему, что совершила ошибку, отрицая личность падшей святой. И после этого признается во всех своих грехах.

«Поверит ли в это его светлость?»

Даже ранее, когда к ее шее был приставлен меч, она отрицала это. Поверит ли он, что такая женщина сейчас безропотно соглашается признать «правду»?

Она даже не могла предположить, как граф отреагирует на то, что она скажет.

— Хаа...

Глубокий вздох сорвался с губ Агнес.

Вполне естественно, что она не могла уснуть. В конце концов, завтра она должна сделать кое-что очень важное.

И все же, теперь, когда подумала об этом, она не видела сегодня старшей горничной. Она каждый вечер подавала Агнес один и тот же жасминовый чай, но она еще не пришла в ее комнату.

Затем кто-то постучал в дверь.

Пораженная, Агнес уставилась пустым взглядом в ту сторону.

Старшая горничная никак не могла прийти в столь поздний час. Теперь Агнес была осторожна, как котенок.

— В-ваша Светлость?

Граф торопливо направился прямо к Агнес.

Он здесь, чтобы снова попытаться изнасиловать ее?

Прошло несколько месяцев с тех пор, как он предпринял это в первый раз, и с тех пор он не подавал никаких признаков того, что попробует снова. Но сейчас, когда ее защита была полностью ослаблена, он был здесь.

Срывающимся голосом, она спросила Раона:

— Ч-что привело вас сюда так внезапно...

— Тсс...

Внимательно осмотрев окружающую обстановку, Раон закрыл рот Агнес. На его лице не отразилось никаких эмоций.

Затем он медленно прошептал:

— С этого момента отвечай мне только кивком или покачиванием головы. Ничего не говори вслух. Ты поняла?

Когда Агнес ответила медленным кивком, Раон надел на нее плащ, который был приготовлен заранее.

Пока его пальцы перебирали каждую пуговицу, женщина была удивлена тем, насколько нежными были его прикосновения. Агнес снова ощутила чувство безопасности рядом с ним.

— Иди, следуй за мной.

Ее охватило желание спросить, куда они направляются, но она сдержалась. Граф только что сказал ей вести себя тихо.

Таким образом, они сбежали из поместья.

Поскольку все в поместье крепко спали, все было так тихо, что казалось нереальным.

На мгновение в голове Агнес промелькнула мысль. Это был сон?

Когда они проходили через главные ворота, там был дворецкий Кловис.

Рядом с ним стояла огромная четырехколесная карета.

Наблюдая, как Раон и Агнес проходят через ворота, Кловис бросил неодобрительный взгляд.

— Вам обязательно это делать, милорд? — спросил он деловитым тоном.

Однако Раон ответил только приказом открыть дверцу экипажа, его тон был низким.

— Садись.

Когда дверца экипажа открылась, Раон попросил Агнес первой сесть в него.

Тогда он тоже сел.

— К-куда мы направляемся?

Охваченная волнением, Агнес нечаянно нарушила обещание молчать. Как только она заговорила, дверца экипажа с грохотом захлопнулась.

Довольно скоро карета тронулась.

— Я отправляю тебя домой.

Глаза Агнес расширились. Ни на секунду в своей жизни она не задумывалась, что это может произойти.

Она не могла поверить своим ушам. Раон отсылает ее обратно домой?

Потрясенная, Агнес переспросила.

— Д-домой?

— Я оставил несколько золотых монет во внутреннем кармане плаща.

Когда он сказал это, она заметила что-то похожее на мешочек размером с ладонь, лежащий во внутреннем кармане плаща, который на ней надет.

Осторожно открыв его, она обнаружила, что это были не просто «несколько» золотых монет. Мешочек был полон их.

Она не была уверена, но с такой суммой, возможно, просто сможет купить дом в столице, к тому же, у нее останется немного мелочи.

— Забирай семью и уезжай далеко.

Хотя с самого начала планировала побег, Агнес не взволноваться от внезапной перемены отношения Раона.

Долгое время она сидела молча, уставившись на него. Хотела она того или нет, в ее голове возникли сомнения.

— Почему вы меня отпускаете? Почему даете мне все эти деньги?

— Чтобы облегчить вину.

Раон ответил, но Агнес не смогла понять, что за этим стоит.

Что именно сделал этот человек, что теперь он пытается облегчить свою «вину»?

Агнес сжала руки в кулаки до такой степени, что были отчетливо видны костяшки пальцев.

Карета ехала очень долго.

Ни один из них не пытался завязать разговор.

В этой удушливой тишине был слышен только цокот лошадиных копыт, энергично бегущих по грунтовой дороге, и грохот колес кареты при каждом повороте.