— Вы молчите?

Я склонил голову набок, словно искренне не понимая, почему он не отвечает. Старик буравил меня бесстрастным взглядом.

— Ну и чёрствый же вы. Скажите просто, и всё.

Со стороны могло показаться, что мы ведём напряжённую дуэль взглядов, но на самом деле я изрядно нервничал.

Устроить дебош на пятнадцатом этаже не так просто, как кажется. Разве не проще натворить дел, а потом просто регрессировать? В том-то и загвоздка. Этот старик — не обычный хрыч.

Ради чего я скрываю регрессию? Ради страха, что меня «запечатают» — главной уязвимости любого регрессора. Есть телепортаторы, есть предсказатели, так почему бы не быть и тем, кто умеет запечатывать?

А этот старик, чья природа неизвестна? В боевых искусствах остерегаются женщин, детей и стариков, а тут — он один вырезает статуэтки на фоне космического неба и лавового океана и называет себя «смотрителем». От такого можно ожидать чего угодно.

— Слушайте, они же выглядят жутковато. Может, убрать их? А?

Если бы я с самого начала спросил: «А что будет, если использовать Свиток оценки на статуэтке?» — он бы мгновенно заподозрил неладное. Это было бы слишком подозрительно.

Поэтому я разыгрывал безумца, чью логику нормальный человек не в силах постичь. Эдакого инопланетного сумасшедшего.

— Хм-м… Хочешь разбить вот это?

Старик поднял с земли статуэтку. Судя по форме — волк.

Он покрутил её в руках, а затем с совершенно невозмутимым видом пожал плечами.

— Так разбей.

— …Что?

— Ты же сказал, что хочешь. Хочешь — делай. Всё равно эта поделка не ахти какая.

— …И правда можно?

— Раз говорю, значит, можно. Давай покажу?

Старик со всего маху опустил молоток на волка! Статуэтка переломилась пополам и безжизненно упала на землю.

— …

Что за? Так можно было? Опешив от неожиданности, я на мгновение потерял контроль над лицом, и старик не упустил этого.

— Что такое? Ты же хотел разбить статуэтку? Отчего такое лицо?

Заметив его наклон головы, я немедленно прикусил щёку изнутри. Я не собирался отдаваться на волю неизведанных возможностей.

[Вы получили урон.]

[Вы возвращаетесь к моменту первого входа на 15-й этаж.]

---

Старик с силой опустил молоток на статуэтку волка! Та переломилась пополам и безжизненно упала.

— Ух, прямо от души отлегло!

На этот раз я совладал с лицом. Я захлопал в ладоши, словно испытал невероятное облегчение.

— Твоя радость — и мне в радость.

— Что вы, это вам спасибо, что пошли навстречу.

Старик, с удовлетворённым видом разбивший собственное творение, и юноша, благодарно аплодирующий этому. Зрелище странное, но я же сумасшедший. Останавливаться было нельзя.

— А можно и остальные разбить?

— Валяй.

— Спасибо.

Опираясь на усиленные физические способности, я принялся топтать, крушить и швырять статуэтки. С безмятежной улыбкой, словно ребёнок, разрушающий снеговика, я надругался над фигурками. Начинал я это как акт безумия, но, войдя во вкус, даже получил извращённое удовольствие.

— Фу-ух. Вот теперь чисто.

Примерно через минуту все статуэтки во впадине на вершине горы были уничтожены. Я сделал вид, будто вытираю пот со лба, а затем внезапно низко поклонился старику.

— И всё же простите, что разбил ваши труды.

Только что всё сломал — и вдруг извиняется? Куда уж безумнее. Я мысленно торжествовал.

— Да пустое. Раз я позволил, о чём речь? Признаться, я и сам иногда подумываю всё тут разнести.

Но старик оказался не промах. С широкой улыбкой он принялся успокаивать меня, говоря, что всё в порядке.

— Всё равно появятся заново, так что не тревожься. Главное, что юноша отвёл душу, а это уже польза.

— Появятся заново?

— Конечно. Пятнадцатый этаж — это копия некоего места. Я здесь тоже что-то вроде аватара. То, что ты сделал, — всё равно что порвал фотографию оригинала.

— …А, понятно.

— Вот-вот. Так что не бери в голову и спокойно ступай на следующий этаж.

Он похлопал меня по плечу и кивнул в сторону синего портала. Значит, простым разрушением статуэток ничего не добиться?

Вместо ответа я прикусил щёку.

[Вы получили урон.]

[Вы возвращаетесь к моменту первого входа на 15-й этаж.]

---

Я регрессировал, регрессировал и снова регрессировал.

Больше всего меня заботила необходимость притворяться, что я вижу всё «впервые». Явится новичок, уверенно прошагает к старику и сразу заведёт разговор — это выглядит подозрительно.

Подняться я поднимался быстро, но потом тратил уйму времени, разглядывая окрестности и изучая статуэтки.

Затем наступало время вопросов. Я неустанно пытался выяснить истинное устройство пятнадцатого этажа.

— Зачем вы начали делать эти статуэтки?

— Это правда, что никакой платы нет? Вообще никакой?

— Кроме нас двоих здесь никого… Так и задумано? Я вообще-то вошёл вместе с подругой.

С каждым новым циклом я всё больше убеждался: старик ловко водит меня за нос.

— Никакой платы для тебя нет. Выбирай награду со спокойной душой.

Он не сказал, что платы нет вовсе. Он сказал, что я её не заплачу.

— Да, этажи устроены так, что несогласованность влечёт за собой небольшие неудобства, но ты ведь вырос. Разве нет?

Он назвал «небольшими неудобствами» уровни, пронизанные откровенной злобой. Конфликты, которые легко могли перерасти в резню.

— Эти статуэтки? Да так… Когда приходят гости, делаю на память.

Причину создания статуэток он обходил туманными фразами, делая вид, что это сущий пустяк.

Старик никогда не давал подробных объяснений. Внешне он был сама любезность и добродушие, посмеивался как славный дедушка, но между нами стояла невидимая стена. Впрочем, с моей стороны тоже.

Однако с каждым новым витком я, волей-неволей, узнавал его всё лучше. Он не был загадочным существом вроде архангела. Он был человеком.

— Почему здесь магма? Кхе-хе… А разве не живописно? Мне весьма по душе.

Старик был безумен. Только он притворялся нормальным. Полная противоположность мне, разыгрывавшему безумца.

— Что я думаю о двенадцатом этаже? Хм-м… Разве это не этаж, где каждый получает достойную награду, если выполняет свою часть?

От старика исходила едва уловимая мизантропия. Он не верил в людей. Казалось, он считал, что человек по природе своей — предатель.

— Не принимай близко к сердцу. Беседовать с достойным юношей — всегда удовольствие.

Но ко мне он неизменно проявлял симпатию. Когда я спросил почему, он ответил: «Потому что ты силён». Причину он не объяснил, но к сильным людям старик был безгранично снисходителен.

— …

В конце концов, чтобы получить глубокие ответы, мне нужно было пробить эту стену. Я пробовал умолять, угрожать, устраивать постыдные выходки, о которых и рассказывать стыдно. Но старик лишь озадаченно посмеивался и не открывал души.

Последним средством я избрал «эмпатию».

[Вы получили урон.]

[Вы возвращаетесь к моменту первого входа на 15-й этаж.]

---

— Позвольте… поговорить с вами минутку.

Я устремил меланхоличный взгляд в чёрное небо.

— Простите, что с первой встречи, но… Мне некому излить душу. Такое чувство, будто она гниёт изнутри.

— …Э-э. Несколько неожиданно, но… старики как раз горазды слушать. Рассказывай, не стесняйся.

— Спасибо.

Я отряхнулся, уселся прямо на землю и издал долгий вздох.

— …Подниматься по Башне слишком тяжело.

— О чём ты?

— Каждый миг рискуешь жизнью, и это невыносимо.

Я выложил старику всё, что накипело о несправедливости. Равнодушие землян. Другие игроки, вечно норовящие ударить в спину. Растущее недоверие к людям.

Если бы не Чхве Дживон… это было бы чистой правдой. Да и сейчас в моих словах было немало искренности.

— Я уж и не знаю… когда Земле придёт конец, тоже непонятно… и смогу ли я повторять это до шестьдесят шестого этажа…

— …

Впервые старик слушал меня с неподдельным вниманием. Обдумав мои слова, он спросил с неожиданной серьёзностью:

— Как тебя зовут?

— Ким Джунхо.

— Вот что, Джунхо. Башня… это испытание для человечества. Тебе наверняка говорили это в Обучении.

— Верно.

— Джунхо. Как по-твоему… сейчас эта Башня похожа на испытание для «человечества»? Или на испытание для «игроков»?

— …Честно говоря, мне кажется, что расплачиваются игроки.

— Я тоже так думаю.

Старик опустил молоток и зубило на землю.

— Если игроки рискуют жизнью… справедливо было бы, чтобы и остальное человечество рисковало наравне. Разве нет?

Он безмятежно улыбался.