— Приношу свои извинения.

Президент Кореи низко склонил голову.

— Перед несчастными жертвами вчерашнего дня, перед скорбящими родными и перед всеми гражданами нашей страны, узнавшими об этой трагедии… я приношу глубочайшие извинения.

В закусочных. В аэропортах. В компьютерных клубах. В домах.

Везде, где был включён телевизор, транслировали покаянную речь президента. Погибло шестьсот человек. Люди испытывали и горечь, и гнев, но открыто винить президента никто не решался.

Кто мог вообразить, что на горе Намсан вдруг появится гигантский тигр и устроит кровавую резню? Это катастрофа. Нет, не просто катастрофа — чудовищная бойня.

— Девятнадцать полицейских… двадцать три игрока… все они пали смертью храбрых…

*Щёлк.*

— …

Чхве Дживон взяла пульт и выключила телевизор. Дрожащей рукой она поднесла к губам чашку с чаем, стоявшую на стеклянном столике, но чай давно остыл.

Мы находились в офисе гильдии Кан Чана. Сразу после боя с тигром он пригласил нас к себе, и на следующий день мы приняли приглашение.

— …

Трагедия с появлением монстров коснулась не только нашей страны. Чудовища, хоть и разной силы, вылезли по всему миру. Волнения удалось подавить в течение суток, но раны остались.

Европе и России относительно повезло — там справились довольно гладко. Монстры оказались слабее, а поблизости, на счастье, дежурили подготовленные игроки, что позволило избежать больших жертв. (Полагаю, благодаря предупреждению Майкла Джетера.)

Сильнее всего пострадали США и Канада. На их фоне наши потери казались каплей в море.

На Канаду напал громадный грозовой орёл. Появившись на западном побережье, он одним своим присутствием убивал людей электрическими разрядами и низко летел к столице, Оттаве. Сильных игроков в Канаде нет, а те, что были, давно перебрались в Штаты. К тому же территория страны огромна, и игроки просто не успевали стянуться вовремя.

Сначала бросили полицию, потом армию, даже ракеты запускали, но современное оружие так и не смогло добить тварь. Раненый орёл, по предположениям, укрылся где-то в северных лесах.

Ущерб не поддаётся оценке. Уничтожена половина канадских истребителей, а число жертв среди мирного населения давно перевалило за десятки тысяч.

Но даже это меркло по сравнению с тем, что творилось в Америке.

Центр Нью-Йорка был стёрт с лица земли. Статуя Свободы расплавилась в пекле яростной битвы, Эмпайр-стейт-билдинг превратился в груду камней. Число погибших до сих пор подсчитывают. Сражение посреди ночи, в самом сердце мегаполиса, — худшего сценария не придумать.

Дракон мёртв. Глава Ассоциации Майкл Джетер и его соратники уничтожили злобную тварь, но символ и душа Америки были растоптаны. Никто не мог радоваться победе над монстром.

Но куда большую проблему представлял гигантский оборотень с Западного побережья.

В бою он был несравнимо слабее дракона — примерно как корейский тигр или даже чуть хилее. Однако он оказался хитёр.

Стоило появиться сильному противнику, как он тут же уносил ноги и нападал исключительно на беззащитных гражданских. Ловко ускользая, он с маниакальным упорством вырезал мирных жителей. А поскольку появился он, как назло, глубокой ночью, жертв было ещё больше.

Но главная проблема заключалась в том, что реакция американского правительства была преступно, непростительно медленной.

— Администрация рассматривает все доступные меры, и я прошу граждан…

Президент США с каменным лицом читал речь. В отличие от Кореи, реакция журналистов была ледяной.

— Появилась информация, что в течение пяти часов после начала инцидента никаких указаний не поступало. Чем вы занимались всё это время?

— Мы разрабатывали план действий в бункере.

— Из-за вашего бездействия армия не могла выступить. И это при том, что правящая партия недавно сильно урезала оборонный бюджет. О чём вы вообще думали?

— Мы стремились действовать осмотрительно.

— Позвольте спросить прямо: куда уходят налоги? Отовсюду слышно о сокращении расходов, но нигде не видно увеличения инвестиций. А расплачиваются за это граждане — своей кровью.

— Они тратятся на благо страны.

Как ни старался президент держаться достойно, под шквалом обвинений он долго не продержался, и пресс-конференция быстро завершилась.

— Эта жирная свинья, небось, тайком откачивает бюджет на личный бункер? Чем ещё заниматься, пока люди гибнут?

— Поди, тискал какую-нибудь актрису за кулисами.

— Это чистый импичмент. Помните, как госорганы ныли о нехватке средств? Точно этот дебил мутит что-то за спиной.

Народ негодовал, крича, что президент спятил. По всей стране шли митинги с требованием импичмента. Политологи недоумевали: действия президента не поддавались логике, и никто не понимал, зачем он совершил политическое самоубийство.

— По сравнению с ними наша страна, говорят, справилась довольно неплохо, да?

— Мы сделали всё, что могли. Разве этого не достаточно?

Кан Чан, усаживаясь во главе стола, кивнул. Теперь он стал героем, затмившим саму Чхве Дживон. На нательной камере одного из членов его гильдии запечатлелся момент, как он одним ударом сразил тигра. Кан Чан, разумеется, выложил это в интернет.

— Прости, что я, кажется, купаюсь в лучах славы в одиночку. Если бы не вы, жертв было бы куда больше.

— Да нет… Ты ведь правда прикончил его в конце.

— …

За последние несколько месяцев мы с Кан Чаном достаточно сблизились, чтобы перейти на «ты». Чхве Дживон, хоть мы уже обменялись приветствиями, всё ещё чувствовала себя немного неловко.

— Ну как, каково быть героем?

— Честно говоря, напрягает. Вы в курсе, что снаружи дежурят журналисты? Не просто так я задёрнул жалюзи.

— Ого, серьёзно.

Какое-то время мы болтали о том о сём, включая мировую обстановку. Кан Чан уже давно заметил, что мы с Чхве Дживон ничуть не продвинулись в развитии, но тактично не стал допытываться. Видимо, решил, что у нас есть причины, и не стал лезть в душу.

Когда беседа, казалось, достигла нужной степени доверительности, я перешёл к делу.

— Итак… что ещё за Док Су Хи? Почему ты ходишь с ней?

— Прежде чем объяснять подробно… скажу, что я у неё в долгу и дал ей одно обещание. А хожу я с ней из-за главы Ассоциации игроков.

— Главы?

*Скрип.*

Не успел я переспросить, как дверь открылась и вошла сама Док Су Хи.

— Я… хочу поговорить с вами наедине, Джунхо-ним. Мне есть что сказать.

— …С чего бы?

Даже если она вдруг захотела разговора тет-а-тет, у меня не было ни малейшего желания соглашаться. Я невольно нахмурился.

— Наедине, говоришь?

А вот Чхве Дживон думала иначе.

— …Хорошо, я оставлю вас. Может, выпьем пока кофе?

— С удовольствием.

Бросив на меня взгляд, Чхве Дживон вышла из офиса. Кан Чан с кислой миной последовал за ней.

Чхве Дживон была в курсе событий на третьем этаже. Вероятно, она давала мне шанс разобраться с прошлым и поставить точку.

В комнате остались только я и Док Су Хи. Лишь теперь она сняла капюшон и стянула маску, открыв лицо.

Она выглядела болезненно. Тёмные круги глубоко запали под глазами, лицо стало пугающе бледным. Раньше она походила на обычную старшеклассницу, теперь же напоминала затворницу, неделями не выходящую из дома.

— Ну, и что ты хотела сказать?

Не желая затягивать, я начал первым. Мой голос прозвучал холоднее, чем хотелось бы, но Док Су Хи лишь загадочно улыбнулась, глядя на меня.

— Я… просто хотела сказать, что хочу забыть прошлое и поладить с вами.

Совсем на неё не похоже. И ради этого нужно было говорить наедине?

— …Честно говоря, я не совсем понимаю.

— Чего именно?

— С чего ты вдруг хочешь со мной ладить.

— …А почему бы и нет?

— Твоя рука… сейчас-то она в порядке, но ведь это я её тебе оторвал.

Док Су Хи предала меня. У неё наверняка были свои причины, но для меня это стало ударом в спину, и в ответ я подстроил ловушку и лишил её руки. До сих пор я порой сомневаюсь, правильно ли поступил, оторвав руку девчонке-школьнице.

Правда, я выслушал её историю и даже использовал на ней «Благоговение». И до самого конца Док Су Хи была настроена ко мне дружелюбно. Не знай она, что именно я её искалечил, её симпатия не вызывала бы вопросов.

Но это не значит, что я готов с ней дружить. Предавший однажды предаст снова — таков мой принцип. К тому же рядом со мной Чхве Дживон. Док Су Хи никогда не станет моим товарищем.

— Моя рука? Я уже знала об этом.

Однако Док Су Хи лишь беспечно качнула головой.

— Это… всего лишь мелкий инцидент. В отношениях между людьми всякое бывает, разве нет?

— К чему ты клонишь?

— Да просто… давайте ладить. Как друзья. Иногда списываться. Делиться советами по Башне.

— А если я откажусь?

— Тогда… ничего не поделаешь. Смирюсь. Наверное.

С бесстрастным лицом она склонила голову градусов на тридцать.

— Но знаете что?

— …

Она сделала шаг, другой и села рядом со мной. Её зрачки казались бездонно чёрными, мёртвыми — такими, что исчезни человек, никто и не заметит.

— У меня есть на вас один маленький компромат, Джунхо-оппа.

Она сняла с запястья розовые часики и застегнула их на моей руке. Тонкими пальцами постучала по стеклу циферблата — тук, тук, тук — и встретилась со мной взглядом.

— …Похоже, нам и правда есть что обсудить.

По спине пробежал холодный пот. То, что я лишь допускал, стало реальностью.

Условие совместной регрессии — сильные чувства. Воспоминания сохраняются, если я испытываю к человеку яркую эмоцию.

В момент предательства Док Су Хи я был охвачен чудовищной яростью.

— Отлично!

И, похоже, именно это запустило регрессию.