Смотритель.

Слово «смотритель» звучит нелегковесно.

Смотритель — это тот, кто наблюдает сверху. Тот, кто надзирает. Тот, кто непрестанно оценивает других и проверяет, хорошо ли они исполняют свою роль.

Поэтому смотрителя постоянно терзают сомнениями в его пригодности. «А этот-то чего возомнил себя смотрителем?» — стоит возникнуть такому вопросу, как его авторитет рушится. Потому смотрители обычно изо всех сил стараются поддерживать строгий и величественный вид.

— Ух, ух ты…

Вот почему так трудно было поверить, что этот оборванец, с аппетитом уплетающий цзяоцзы, и есть «смотритель». Да за чем он вообще смотрит? За собственным состоянием, что ли, присмотреть не помешало бы.

— Благодарю. Раз уж нас свела судьба, может, назовём друг другу имена? Меня зовут Чан.

В итоге, умяв половину тарелки цзяоцзы, господин Чан склонил голову. Его кое-как завязанные волосы шлёпнулись о стол.

— …Меня зовут Ким.

— Значит, брат Ким. Спасибо, вы меня спасли.

— С каких это пор я вам брат?

— Я совершил грубость, потому что во время практики был просто нестерпимо голоден… но вы столь великодушно простили меня. Спасибо.

— …

Пропустив мои слова мимо ушей, Чан вновь рассыпался в благодарностях. Круглые глаза, большие уши и в целом округлое лицо делали его внешность довольно располагающей. На вид он был не слишком стар — где-то от двадцати до тридцати.

Ну, что потеряно, то потеряно. Деньги здесь для меня не имеют никакого значения. Главное — пройти восемнадцатый этаж. А ключ к нему, «смотритель», сам свалился мне в руки.

[18-й этаж]

На 18-м этаже физические способности всех игроков фиксируются на одном уровне.

— Предоставьте награду, превышающую норматив смотрителя.

Я понятия не имел, в чём заключается роль «смотрителя» и что значит «награда, превышающая норматив». Но то, что этот мужчина — ключевая фигура, было несомненно. Следовало завязать с ним хоть какое-то знакомство.

— Практика, говорите. Это похвально. А, подайте-ка сюда ещё одну порцию цзяоцзы.

А дружба, как известно, начинается с малого. Смол-ток — основа основ. Я непринуждённо завязал разговор и заказал ещё тарелку. Такая расточительность, возможно, обернётся для меня ночёвкой под открытым небом, но я не намерен был упускать эту возможность.

— Я не очень разбираюсь, но, кажется, практика бывает разной. Какой практикой вы занимаетесь?

— Ах, я практикующий даос.

— …Даос?

Кажется, в средней школе мы что-то проходили про даосизм. Подробностей я не помню, но, по-моему, это учение проповедует аскетизм.

— …Но раз вы даос, вам разве не запрещено есть мясо?

— Чего только на свете не бывает.

— ?..

— Срединный путь. Во всём важна умеренность. Если впасть в крайность — жди беды.

Чан с невозмутимым видом подцепил палочками цзяоцзы и отправил его в рот. Кстати, его развевающиеся одежды и правда походили на даосские. Окей. Общее впечатление сложилось. Этакий нарушающий обеты монах, эксцентричный тип, не обременённый условностями.

Изначально я планировал постепенно втереться в доверие, а потом осторожно прощупать почву, но, похоже, с таким пофигистом можно сразу переходить к делу.

— Можно задать вам один вопрос?

Ходить вокруг да около или спросить в лоб. Думаю, такой человек предпочёл бы второе.

— Вы случайно не знаете, кто такой «смотритель»?

Ну-ка, как он отреагирует, если спросить напрямую? Другие люди явно не догадывались, что находятся внутри Башни. Они просто жили своей жизнью.

А этот мужчина? Знает ли смотритель, что это Башня?

— Знать-то знаю… но разве это не должность, которую используют на стройках?

Ответ был — «не знает». Мужчина явно не ведал не только о Башне, но даже о том, что сам является «смотрителем».

— Хм-м-м…

Тогда всё немного усложняется. Если бы он знал о своей роли, то наверняка имел бы и чётко определённую «награду». Сдал бы нужное — прошёл, сдал не то — провалился.

Но если он вообще не в курсе? Велика вероятность, что у «награды» нет чётких критериев. Хотя, возможно, он притворяется. Понаблюдаем.

— Может, у вас есть какое-нибудь желание? Ну, в смысле, какой-нибудь подарок? Или цель?

— Подарок, говорите? Мне и этих цзяоцзы достаточно. От жадности тоже бывают проблемы.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? Говорите что угодно, что придёт в голову.

— …Простите. Это несколько неожиданно.

Чан замялся и слегка отпрянул. Ах да. Я перегнул палку. Если подумать, мы только что познакомились. Я для него — незнакомый чужеземец, который всего лишь угостил его цзяоцзы.

— Прошу прощения…

Я осознал свою оплошность и хотел было извиниться, но…

— Впрочем, раз вам интересно, я расскажу. Вы когда-нибудь слышали о принципе «мягкое одолевает твёрдое» или «сила в слабости»?

Внезапно Чан выпрямил спину и посмотрел мне прямо в глаза. Сквозь его потрёпанный вид проступила скрытая мудрость.

— …О «мягкое одолевает твёрдое» я слышал.

Мягкое способно одолеть твёрдое. Понятие, которое я встречал мельком в романах уся. Но при чём здесь это?

— Обычно, если спросить, что в мире течёт наиболее свободно и естественно, люди называют воду. Мягкую, освежающую, чистую.

— …Верно.

— Но капли, падающие с карниза, пробивают камень в основании дома. Бушующий ливень с ветром вырывает с корнем огромное дерево. Самая мягкая вода побеждает самый твёрдый камень.

Чан взял стакан и капнул одну каплю за другой на стол. *Кап. Кап.*

— Мягкая вода — но если ударить по ней ладонью что есть силы, руке будет больно. Однако вода не ранится и не страдает. «Мягкое одолевает твёрдое». Я хочу воспроизвести это с помощью внутренней энергии. Это моя цель.

— …

— Но для простого смертного это оказалось непосильной задачей. Внутренней энергии катастрофически не хватает. Может, если пожевать каких-нибудь драгоценных эликсиров, оно и выйдет?

Чан с горечью кивнул, но тут же спохватился, словно приходя в себя, и поспешно добавил: «Я пошутил». Похоже, он и сам не заметил, как проговорился о сокровенном.

— Ещё раз спасибо. Я у вас в долгу. Что ж, я пойду.

Доев цзяоцзы, господин Чан скрылся в неизвестном направлении. Я не стал его удерживать, понимая, что это бессмысленно. Ну что ж, такие трудности как раз и делают «задание» заданием.

Эликсир. Эликсир, значит. Достать его будет непросто.

Повторюсь, местные воины слабы. Никаких кланов, о неприкосновенности воинов и мечтать не приходится. Они сродни диким зверям, что скитаются перекати-полем.

Поэтому, если здесь и существуют эликсиры, они принадлежат отнюдь не воинам. В основном их подносят императорскому двору или же скупают за большие деньги власть имущие и богачи. Это я понял даже за свои жалкие две недели.

Но если таково условие прохождения восемнадцатого этажа…

Что ж, я добуду эликсир любой ценой.

---

В мире уся существует множество разного рода эликсиров.

Тысячелетний полевой вьюнок. Огненный кристалл, что вобрал в себя весь жар вулкана. Ледяной кристалл, сконденсировавший стужу ледника. Женьшень, принявший форму человека, снежный женьшень, тысячелетний женьшень и прочие разновидности дикого женьшеня, напоённого чудотворной силой.

В этом мире ситуация была схожей: эликсиры находились в обращении, хоть и крайне редко. И, разумеется, стоили они так дорого, что обычный человек и мечтать о них не мог.

Ни пилюли Великого Совершенства Шаолиня, ни пилюли Цветущей Сливы клана Хуашань здесь не достать. Раз нет кланов, кто станет их изготавливать?

Таким образом, моей первоначальной целью стало «добыть эликсир самостоятельно».

Но довольно скоро я осознал: добыть его самому слишком сложно. Да что там — практически невозможно.

— А ты кто такой, чтобы здесь хозяйничать?

— Вали отсюда! Убирайся!

Стоило мне начать обшаривать какую-нибудь гору, как тут же прибегали травники и устраивали скандал. Существование эликсиров, способных перевернуть жизнь, гнало в горы толпы бездельников, порождая между ними жестокую конкуренцию.

Те травники, у кого имелась поддержка властей, прибирали к рукам самые обширные участки. А таким новичкам, как я, даже приблизиться к «чудотворным» горам было нельзя.

— Это наша территория!

— Давай, отдавай всё, что нашёл, и проваливай!

Ещё одной головной болью были бандиты, ошивавшиеся на каждой горе. Если есть честные люди, которые хотят отыскать эликсир сами, то есть и бандиты, которые хотят обобрать таких счастливчиков. И эти бандиты доставляли мне массу хлопот.

Спросите, проигрывал ли я? Нет. Я побеждал.

Если я был достаточно сосредоточен, то расправлялся с ними в открытом бою без труда. Тех, кто пользовался луками или отравленными дротиками, я тоже мог избегать, если знал об их присутствии. Пусть физически мы были на одном уровне, у меня было куда больше опыта, к тому же я мог понемногу использовать ману.

— Это он?

— Да, старший брат!

Но, как это водится у всякой шпаны, стоило уложить одного — тут же набегала его «крыша», доставляя новые неприятности. А после третьего такого раза на меня и вовсе навалилась целая орда, которую в одиночку одолеть уже было нереально. Что толку, что я хорошо дерусь? Когда тебя окружают тридцать рыл, выйти без единой царапины нереально даже в кино.

Чтобы решить эту проблему, мне нужно было либо вообще не встречаться с бандитами, либо вырезать всех встречных под корень, чтобы никто не донёс. И то и другое было для меня неприемлемо, так что я отказался от идеи прочёсывать горы в поисках эликсира.

Вместо этого я решил прибегнуть к методу, более приличествующему «регрессору».

Методу, который доступен лишь регрессору. Методу, который приведёт к успеху через многократные откаты.

— …Заработаем денег.

Я решил просто купить эликсир.