— …И этих созданий можно называть ангелами? Они навязывают нам свои правила. Будто они наши хозяева, не меньше!

— Может, они и есть хозяева.

Позади меня кипела от негодования Чхве Дживон, но я на мгновение задумался. В историях о «покорении башен» герои постоянно усиливаются, а в финале обретают божественность, пожирая самих богов и становясь абсолютами. Такой финал всегда вызывал у меня вопросы.

Те, кто создал Башню, — идиоты? Или же они жаждут собственной смерти? Допустим, им нравится наблюдать за букашками внутри Башни и за тем, как они набирают силу. Но какой в этом смысл, если в итоге они сами погибнут? Я никак не мог взять в толк, зачем позволять игрокам бесконтрольно усиливаться.

Однако всё становится на свои места, если предположить, что они намеренно создали ситуацию, при которой сверхсильные существа сосуществуют в одном мире с обычными людьми. Будь человечество сплошь добрым, разумным и рациональным — ещё куда ни шло… Но сейчас это похоже на бомбу с подожжённым фитилём.

— Если допустить, что бог, создавший Башню, — это Творец… он что, не понимает? Или делает вид, что не понимает?

Человек по природе своей не является ни абсолютно добрым, ни абсолютно злым. А значит, такая структура, при которой одна злая воля может погубить всех, обречена на катастрофу. И если бог действительно создал человека, он не мог этого не знать.

Если всё идёт по замыслу божьему, значит, бог и впрямь намерен нас уничтожить. Он решил отвергнуть человечество. Однако здесь кроется одно противоречие.

— …Регрессия.

Ведь эту способность к регрессии мне тоже даровал бог.

Пусть на неё и наложено чудовищное проклятие, регрессия — это бесспорно читерский навык. Одна лишь эта способность способна изменить ход человеческой, нет, всей мировой истории. И даже не одна-единственная регрессия: у меня нет ограничений на количество попыток. Возможность бесконечно повторять откаты делает меня бессмертным.

— …

Зачем тому, кто действительно хочет уничтожить мир, давать человеку столь всемогущую силу? Вот что меня терзает.

— Впрочем, сколько ни думай — толку чуть.

Эту загадку мне не разгадать до конца жизни. Пока я не доберусь до шестьдесят шестого этажа, не схвачу бога за шкирку и не спрошу лично, совершенного ответа мне не получить.

Каковы бы ни были намерения, мой путь предопределён.

— Я поднимусь по Башне.

И в процессе этого восхождения я предотвращу предначертанную гибель. Это лучшее, что я могу сделать, и единственный способ утереть нос архангелам и самому богу. Тот, кто способен создать Башню, — воистину колоссальная сила, и от осознания этого у меня порой перехватывает дыхание и сжимается сердце. Но как бы тяжело и больно ни было, бросать всё нельзя.

— Отдохнём денёк и сразу вперёд?

— Давай.

Пройдено двадцать этажей. Осталось сорок шесть.

Путь неблизкий, нужно спешить.

---

[Вы вошли на 21-й этаж.]

Я уже не раз говорил: входя на новый этаж, я всегда взвинчен до предела. Пока что ни разу не случалось, чтобы монстры нападали сразу после входа. Но я не могу быть уверен, что так будет всегда.

— …А?

И потому я мгновенно ощутил диссонанс. В моих руках лежало что-то увесистое.

— Это…

Прямоугольный предмет. Задняя панель — чистый белый цвет, передняя — словно чёрное стекло. Вес — примерно полкило или килограмм. На ощупь — прохладный и слегка прилипающий к ладони.

Это же…

— …iPad?

У меня в руках был самый настоящий iPad — я не раз видел, как Чхве Дживон пользовалась таким в реальности.

— Косплей?

— Может, кино снимают? Или для YouTube?

— Может селфи? Круто выглядит.

— А меч-то, похоже, настоящий.

— Надо в инстаграм выложить.

Только теперь до меня донеслись голоса окружающих, с любопытством перешёптывающихся за моей спиной. Некоторые уже тыкали пальцами в мою сторону, щёлкая фотовспышками и включив динамики. На фоне их современной одежды мои дворфийские доспехи смотрелись откровенно дико.

— …

Я опешил, но тут же усилил слух и зрение маной, вбирая в себя всё, что творилось вокруг.

— Опа, глянь на утку в том видео. Такая милая, да, милый?

— Дорогая, это мандаринка.

— Милый, ну поддакни просто.

— Прости, я тип «Т»…

Парочка, проходящая мимо под ручку и улыбающаяся.

— Пап! Пап! А можно погладить ту собачку?

— Хан Соль, это ветеринарная клиника. Туда нельзя.

— Она на меня улыбается! Такая хорошенькая!

— Так, прекрати. Не плачь. Если будешь хорошо себя вести до Рождества, мы заведём щенка. Договорились?

— Правда? Точно-точно? Папка лучший!

— Дорогой!

Отец, обещающий дочке щенка, малышка, скачущая от радости, и мать, которая уже замахнулась для подзатыльника, но вовремя сдержалась.

— Да. Конечно. Конечно. А, этот вопрос — я сейчас как раз в командировке…

Пробегающий мимо бизнесмен.

— …

— …

И подавляющее большинство людей, уткнувшихся в свои телефоны.

Все они говорили на чистейшем корейском. Вывески магазинов и надписи в телефонах — тоже по-корейски.

И, самое главное, эта улица…

— …Это же рядом с моей квартирой.

Неудивительно, что она показалась мне знакомой.

Фоном двадцать первого этажа была Земля.

---

К счастью ли, к несчастью ли, но двадцать первый этаж немного отличался от реальности.

— Вы кто?

— Простите, это вы здесь живёте?

— А, ну да.

— …Извините за беспокойство.

Во-первых, у моей съёмной квартиры появился новый владелец. Какая-то незнакомая девушка. Заглянув внутрь, я заметил у неё ещё и кошку. Кстати, в этом доме запрещено держать животных, но, видимо, правила тоже изменились.

— Простите… а Чхве Дживон…

— Кто? Моя фамилия Пак.

— Извините.

То же самое касалось и дома Чхве Дживон. Впрочем, это относилось не только к нам.

Списки президентов. Знаменитости. Исторические личности. Даже события прошлого.

Мир был до боли похож на Республику Корея, которую я знал, но совпадали лишь основные вехи, а детали отличались весьма сильно. В этом мире, например, не было такого печально известного военного преступника, как Гитлер, зато Англия, распалившись амбициями, пыталась покорить Европу. Белок тот же, да желток другой.

— Других игроков… тоже, похоже, нет.

Да что там — в этом мире вообще не существовало ни Башни, ни игроков. Сверхспособности? Паранормальщина? Это всё из фильмов. Даже в соцсетях не было ни единого упоминания об игроках или Ассоциации.

Скорее, это была параллельная вселенная. Я очутился в Корее, почти неотличимой от моей, в мире, напоминавшем мою реальность до появления Башни.

В меру мирном. В меру конфликтном. В меру стабильном. Обычный такой мир.

— …Чёрт.

И именно поэтому я не мог поверить своим глазам, читая всплывшее передо мной сообщение.

[21-й этаж]

— Выживайте в течение 7 дней.

Выживание. Выживание. Выживание.

Я видел это слово на четвёртом этаже. И я отлично знал, что оно означает.

— Блядь.

Скоро что-то случится.

---

Я немедля хотел приступить к сбору информации, но упустил одну деталь.

— Эм… Дайте карту, я помогу с оплатой.

— А.

В моём родном мире я жил, не стеснённый материальными рамками. Но этот мир был другим. У меня не было ни карты, ни телефона, ни банковского счёта — вообще ничего.

Я планировал снять дешёвый мотель и оттуда наблюдать за обстановкой, но при текущем раскладе это было невозможно. Оставив позади недоумённый взгляд портье, я рванул в ближайший парк и плюхнулся на лавочку.

— Доспехи…

Чтобы вписаться в этот мир, броня была абсолютно бесполезна. Но здесь фон хоть и современный, это, без сомнения, недра Башни. Снимать доспехи было бы неразумно.

Оставалось лишь решить, как действовать дальше. Однако для решительных шагов мне катастрофически не хватало информации. И единственное, чем я располагал, — это…

— iPad.

Планшет, который я сжимал в руке.

Я открыл его. Блокировка не стояла, и на экране сразу запустилось какое-то видео.

— …

Быстро осмотревшись, я включил воспроизведение.

— Приветствую, покорители.

С экрана заговорил загадочный ангел. Он стоял в белых одеждах на чёрном фоне, и что-то в нём казалось неестественным.

— Как вы полагаете, в чём заключается ценность человека?

Ангел откуда-то взял смирную кошку, усадил её себе на колени и принялся гладить.

— Смелость — вот величайшая ценность человека.

В его голосе слышалось неподдельное удовольствие.

— Животные не могут преодолеть инстинкты. Голод. Похоть. Жажда сна. Те из них, что, кажется, обуздывают свои желания, на самом деле подверглись жестокой дрессировке, попросту исказившей их природу. Подавление одного инстинкта — это всего лишь проявление другого.

«Дрессировка» в каком-то смысле и есть жестокое обращение. Животное учат: сделаешь это — получишь награду. Сделаешь то — испытаешь боль. Таким образом, поведение выдрессированного зверя продиктовано лишь базовыми инстинктами: «не хочу, чтобы было больно» или «хочу получить что-то вкусное».

— А как насчёт человеческой смелости?

Человек способен превозмочь страх смерти. Человек может отказаться от базовых потребностей. Человек может пойти против инстинктов, чтобы отстоять ценности, в которые он верит. Мы называем это смелостью.

— Проявление смелости прекрасно. Тот, кто, презрев предостерегающий голос инстинктов, делает шаг вперёд, — именно такой человек показывает нам, ради чего мы живём. Не так ли?

Ангел опустил кошку на пол, уставился прямо в камеру и широко улыбнулся.

— Завтра, в девять часов утра, начнётся испытание. Пожалуйста, явите нам свою смелость.

На этом запись оборвалась. Часы на планшете показывали три часа пополудни. Через восемнадцать часов грядёт испытание Башни.

— Смелость, значит…

Не знаю, что именно хочет увидеть во мне этот ангел, но он явно ошибся с адресатом. Трудно назвать меня смельчаком…

— Жди.

Но я определённо из тех, кто преодолел страх смерти.