Нас снова привезли в уже знакомую лабораторию.

С одной лишь разницей.

— …

— …

Агенты и военные теперь смотрели на меня с плохо скрываемым страхом. На самом деле они не боялись меня по-настоящему — им лишь «казалось», что они напуганы.

Как бы то ни было, когда меня наконец проводили к профессору Киму, я без лишних предисловий сел и объявил:

— Арым теперь обычный человек.

— Что… Что это… значит…

Профессор Ким потерял нить разговора. Причин, по которым он задыхался, было несколько, но одна из них — моя «стужа». Мышцы то и дело сводило, дышать становилось трудно. Тот, кто не знает, в чём дело, решил бы, что его сковало от чрезмерного напряжения. Окоченение тела, стеснённое дыхание и падение температуры вполне можно было принять за сильный испуг.

Вы спросите, всегда ли стужа так действовала? Нет. Это своего рода побочный навык, который я приобрёл, пока стирал ману Арым. Я не останавливал мышцы искусственно — я заставлял их цепенеть естественно, исподволь, чтобы человек не замечал подвоха. Результат превзошёл ожидания.

Впрочем, я сразу перешёл к делу.

— Заберите её и проверьте. В её теле не осталось ни крупицы «Зеты».

— …Подождите немного.

Профессор Ким вызвал кого-то по наушнику и велел увести Арым. Когда она ушла, в комнате остались только мы вдвоём.

— …Кто вы такой?

Наконец профессор Ким испустил глубокий вздох. Поначалу он думал, что головокружение ему просто мерещится, но теперь понял: он слишком долго сдерживал дыхание, и ему просто не хватало кислорода.

— …Кто я?

Кто я такой? Ким Джунхо. Игрок. Покоритель. Регрессор. Слов, чтобы описать меня, много. Но сейчас у меня была наготове совсем другая личность.

— Я из будущего. Если точнее — из пятьдесят первого года от сегодняшнего дня.

— …Что?

— Профессор Ким. Нет, Ким Ёнсын. Благодаря вам Республика Корея переживёт небывалый расцвет… и из-за вас же погибнет.

— Ч-что…

Откуда я узнал его имя? Погуглил на iPad. Зная фамилию и лицо, было нетрудно найти его среди известных профессоров. Я предположил, что глава такого проекта не может быть глупцом.

— Ваше исследование «Зеты» увенчается успехом. Человечество получит новый ресурс и совершит скачок в развитии. Бесчисленные новые технологии будут открыты одна за другой. Даже то, что я смог прибыть сюда из вашего времени, — целиком ваша заслуга. Вы нашли способ использовать «Зету», то есть ману.

— …

— Однако… именно из-за этого человечество и погибнет.

— Как от ядерного оружия… Люди начнут стрелять друг в друга частицами «Зеты»?

— Нет. Когда обрушится катастрофа, о которой мне запрещено говорить, человечество окажется слишком сильным.

Ведь этот мир — всего лишь этаж Башни. Иными словами, мир, уже уничтоженный Башней.

— Бедствие… нахлынуло по-разному, в зависимости от того, насколько сильна была каждая раса. А благодаря мане человечество оценили выше, чем оно того заслуживало.

Скорее всего, профессор Ким и правда добился успеха в своих исследованиях. Блестяще раскрыл способы применения маны и, возможно, даже изобрёл метод её естественной концентрации. Но, несмотря на это, люди не смогли покорить Башню и были уничтожены.

Я подозревал, что одной из причин тому стала именно мана. В конце концов, в фантастике нередко бывает, что сложность испытаний зависит от силы самого мира.

Если бы люди открыли ману уже после появления Башни — ещё куда ни шло. Но если до — это могло обернуться катастрофой. Разумеется, всё это были лишь мои догадки.

— …Трудно поверить в такую историю.

— И всё же придётся. Я пережил гораздо больше, чем вы можете себе представить.

Я сильно сжал пальцами угол деревянного стола — столешница с треском треснула, оставив вмятину по форме моей ладони. Профессор Ким пристально вгляделся в мою руку, но не нашёл никаких следов механизмов. А стужа, что исходила от моего тела, лишь убеждала его.

— Лишить Арым её силы — это тоже часть моего плана. Я здесь для того, чтобы предупредить вас и подготовиться к будущему.

— …Ха.

Профессор Ким уставился на треснувшую столешницу и горько усмехнулся. Я бы и сам опешил, если бы, увлечённо занимаясь исследованиями, вдруг столкнулся с незнакомцем из будущего, который крушит всё вокруг.

Однако я не собирался просто всё сломать и убежать.

— Возьмите это.

— …Что это?

Я выложил четыре пузырька среднего зелья, которые хранил в а-пространстве. Два из них были обычными, а ещё два — замороженными, щедро пропитанными моей маной.

— Это зелья. Можете считать их универсальным лекарством, которое способно вылечить даже рак. В двух склянках я оставил свою ману.

— Рак вылечить невозможно.

— Поэтому я и говорю — универсальным. Исследуйте это.

Пусть лучше технология совершит скачок в области исцеления с помощью этих зелий, чем сверхтехнологии на основе маны. Если этот человек и правда печётся о будущем человечества… эти зелья ему помогут. Я даже подумывал сразу отдать эликсир, но, честно говоря, это было бы уже слишком.

Это… своего рода извинение.

Извинение за то, что, не сумев найти достойного решения, я разрешил конфликт столь грубой силой. За то, что разрубил этот гордиев узел мечом, не сумев распутать. За всю мою ложь.

— Профессор!

Дверь с шумом распахнулась.

— В теле подопытной действительно не обнаружено «Зеты»! Никакой реакции конденсации!

— …Я понял.

Весьма кстати в комнату вернулась Арым в сопровождении одного из исследователей. Профессор Ким обессиленно кивнул.

— Если и правда… Если и правда из-за меня погибнет мир… Тогда и отвечать за это должен я сам…

— Впрочем, у меня есть ещё одна просьба.

---

Задачей двадцать первого этажа было «выживать в течение семи дней». Это означало, что, хочешь не хочешь, уйти отсюда я не мог. И я всеми силами старался потратить это пропадающее впустую время с пользой.

— Оппа, я, наверное, смогу стать поваром, когда вырасту. Хе-хе.

Арым сияла улыбкой. Кажется, ей очень понравилось самой делать пиццу в тематическом парке профессий.

— Было весело?

— Ага! Очень!

Мы гуляли с Арым где только можно. Снова ходили в парк аттракционов, в зоопарк, в кинотеатр… я исполнил всё, что она хотела попробовать. Откуда деньги? Профессор Ким дал.

Эти дни и мне доставили немало радости. Я словно вернулся в детство. Подумалось: вот так, наверное, себя чувствуешь, когда у тебя рождается дочь.

Но, как известно, всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

— Оппа.

— Да.

— Тебе нужно идти?

— Да.

Оставалось около тридцати минут. Расчёт был точен. Через полчаса я должен был вернуться в реальность.

Условие «выживать семь дней» для кого-то могло стать спасательным кругом, но для меня обернулось оковами. Если бы я, как на предыдущих этажах, мог сам решать — уходить или остаться, я бы задержался. Но само понятие «выживание» этого, видимо, не допускало.

— …

Я рассеянно смотрел на Арым.

Что станется с этим миром после моего ухода? Замрёт ли он на месте, исчезнет или продолжит жить своей жизнью? Этого мне не дано увидеть — остаётся лишь строить догадки.

Возможно, из-за того, что я помешал исследованиям маны, этот мир погибнет ещё быстрее. А может, наоборот — просуществует дольше. Ведь его судьба всё равно предрешена — быть уничтоженным и поглощённым Башней. Именно поэтому он и находится здесь, внутри неё.

Если мир так или иначе обречён… тогда всё, что я сделал, не имеет никакого смысла.

— …

В тот миг, когда меня захлестнула грусть, кончики пальцев согрело чьё-то тепло.

— Оппа.

Арым. Я всё ещё почти ничего о ней не знаю. Даже потратив на неё столько времени, я не могу с уверенностью сказать, что мы стали по-настоящему близки. Возможно, я и сам нарочно не позволял себе привязаться. Ведь мы оба знали, что когда-нибудь нам придётся расстаться.

— Спасибо вам.

Но когда она, сложив ладошки чуть выше пояса, отвесила мне безупречный поклон, я понял: все мои труды были не напрасны.

— Благодаря вам, оппа, я так много всего вкусного поела… И выбралась из того душного места… И мне больше не надо терпеть эти дурацкие уколы… Всё это — благодаря вам. Учитель говорил, что в таких случаях нужно обязательно благодарить.

— …

Я уже разузнал о приюте, куда она отправится. Принял необходимые меры. Отдельно предупредил профессора Кима — по крайней мере, несчастной её жизнь не будет.

— Я тоже тебе благодарен.

Это было не зря.

Пусть я так и не нашёл идеального решения и продавил всё грубой силой, пусть нагромоздил горы лжи… Это всё равно было не зря.

Я защитил человеческое сердце. Не положил человека на чашу весов эффективности. Я отстоял свои убеждения.

— …Пожалуйста, будь счастлива.

Лучше бы этот мир застыл прямо сейчас. Чтобы она унесла с собой только счастливые воспоминания.

— Да! Я буду счастлива! Вы тоже обязательно будьте счастливы, оппа!

Зубчатое колесо часов, безостановочно вращавшееся семь дней, замерло.

[21-й этаж пройден.]

— Получен навык «Поддержка девочки».

И снова — первый этаж.

---

*Послесловие автора*

На этом 21-й этаж завершён...

Мотивом для 21-го этажа послужил рассказ «Уходящие из Омеласа», о котором упоминал один из читателей... Это история, вопрошающая: «Правильно ли жертвовать одним невинным ради счастья многих?»...

Приносить в жертву маленькую девочку — это, конечно, немыслимо. Но и погибать всем вместе — тоже не выход.

Я хотел показать, как герой, разрываясь между двух путей, пусть даже и нахрапом, но силой разрешает конфликт. Ведь он — тот, кто из-за регрессий помешался на поиске «идеального ответа».

По сути, я изобразил «армейский подход» героя, который так долго терзался сомнениями.

В любом случае!

Всегда благодарен за прочтение...

Продолжение следует.