— ...Местонахождение госпожи Су Хи было строго засекречено... Могу ли я узнать источник вашей информации?

Голос Майкла Джетера звучал жёстко. Это был явный промах. В текущей реальности я не должен был знать, где находится Док Су Хи. От мгновенного замешательства кровь отхлынула от лица, а перед глазами всё поплыло. У меня случился классический «отказ мозга».

— А? Это был секрет? Странно.

Но, вопреки моему состоянию, рот уже работал на автопилоте. Точнее, мозг в авральном режиме выигрывал время, чтобы перезагрузиться.

— Нет, но всё же... Хм-м...

— Говорите.

— Понимаете, в чём дело...

Думай. Какую убедительную отмазку можно придумать? В этой ситуации ничего не остаётся, кроме как сослаться на саму Док Су Хи. Сказать, что это она рассказала. Но что, если Майкл Джетер знает о наших с ней истинных отношениях? Что мы с ней враги?

Ну, если что — просто регрессирую. Подумаешь.

— Су Хи сама мне сказала. Мы с ней вместе работали на третьем этаже.

Решение созрело мгновенно. Я поставил на то, что Док Су Хи не стала выкладывать Джетеру всю подноготную. В конце концов, мы и правда сотрудничали на третьем этаже. Скажем так, хорошие партнёры, поддерживаем связь до сих пор.

— ...Вот как. Если госпожа Су Хи сама вам рассказала, значит, у неё были на то веские причины.

К счастью, моя ложь, похоже, сработала, и Майкл Джетер спокойно её проглотил. Сразу видно — он ей безоговорочно доверяет.

— Тогда вернёмся к сути. Вы спрашивали о местонахождении госпожи Су Хи?

— Да. Никак не могу до неё дозвониться.

— Госпожа Су Хи вошла в башню.

— ...В башню?

А, значит, скоро зачистит этаж и вернётся.

— Поэтому связаться с ней, возможно, не удастся довольно долго.

— ...Что?

Глядя на моё ошарашенное лицо, Майкл Джетер нахмурился, будто удивляясь, что этого я ещё не знаю.

— У госпожи Су Хи такой стиль: она не выходит из башни, пока не пройдёт её насквозь. Загружает в свой «Инвентарь» всё необходимое — от предметов быта до припасов, — и сосредоточенно карабкается вверх, не возвращаясь в реальность.

— Однажды я заметил, что это неэффективно. Но она ответила, что у неё есть на то особая причина. Сказала, что ей нужно обязательно стать сильной и кое-кому кое-что доказать.

— Мол, каждому своё, хотя сам я это и не одобряю, — добавил Майкл Джетер. Слушая его, я внезапно ощутил комок в горле.

Что делать, если человек, которого ты прежде люто ненавидел, который тебя предал... последовательно демонстрирует тебе симпатию? Как реагировать, если она так настойчиво показывает, что изменилась?

Вообще-то, можно просто проигнорировать. Отнестись к этому холодно: а, ну было и было. Сделать вид, что тебе плевать.

Но безответная привязанность — зрелище жалкое, а я не из тех, кто способен на жестокий отказ. Тем более что человек биологически запрограммирован симпатизировать тем, кому симпатичен он сам. Возможно, робкий росток добрых чувств к Док Су Хи — это всего лишь естественная физиология.

— Кстати, вы вроде упомянули, что у вас есть просьба?

Не желая признаваться себе в этой зарождающейся симпатии, я поспешил сменить тему.

— Ах да, просьба. Тогда позвольте сразу перейти к делу.

Майкл Джетер непринуждённо открыл холодильник, залпом осушил бутылку воды и наконец заговорил о главном.

— Помните, месяц назад я сказал, что приведу этот мир к эре игроков?

— Да, помню.

— Причина была проста. Я считал этот путь самым эффективным. Был убеждён, что возвысить игроков — самый быстрый способ спасти людей. Эффективность для меня всегда на первом месте.

— Эффективность, значит...

— Да. Я записался в армию сразу после совершеннолетия и стал самым молодым бойцом спецподразделения в истории. И впредь всегда выбирал только те решения, которые позволяли служить стране с максимальной эффективностью. С башней та же история. Моей целью было не просто стать сильным, а продвигаться быстрее всех. Я считал это самым эффективным путём к покорению башни. Поэтому и согласился занять пост председателя Ассоциации.

Подчеркнув, что для него всегда была важна эффективность, Майкл Джетер извлёк из нагрудного кармана сверкающую медаль и положил её на стол.

— Благодаря этой эффективной жизни я везде был самым особенным человеком. В школе, в армии, в башне.

— Но ведь так оно и есть, верно?

— Скажем так, отчасти это правда. Не только я, но и большинство игроков считают себя особенными. И это не совсем беспочвенно. Ведь игроков мало. Но если уж у рядовых игроков просыпается чувство избранности, то что говорить о тех, кто особенный среди особенных?

— ...

— Возможно, поэтому... мы часто сбиваемся с пути. «Кроме меня, некому». «Особенный я должен проявить себя прямо сейчас». «Я — избранный, и только мне решать проблемы».

Он не назвал имён, но по его голосу легко читалась искренность. Скорее всего, он говорил о себе самом.

Слова Майкла Джетера отозвались и во мне. Потому что его мысли во многом совпадали с тем, что я сам когда-то чувствовал.

Я — регрессор, и это мой долг. Я должен всё изменить. Только я способен на это.

И я, и Док Су Хи, и Майкл Джетер... возможно, даже Чхве Дживон.

Чем более ты особенный, тем больше взваливаешь на себя, стремясь достичь невозможного. Это результат заблуждения: мы, по сути обычные люди, возомнили себя чем-то сверхчеловеческим.

— Но теперь я понял. В мире полно людей гораздо более одарённых и особенных, чем я. Мне вовсе не обязательно тащить всё на себе. И если я с чем-то не справлюсь в одиночку — можно положиться на более особенного человека.

Майкл Джетер вертел в пальцах медаль, лежащую на столе.

— Поэтому у меня к вам лишь две просьбы. Первая: продолжайте яростно карабкаться по башне, как сейчас. Становитесь сильнее и, когда грядёт вторжение, защитите человечество. Это выполнимо?

— Это... даже не просьба. Мы и так к этому стремились.

— Мне невероятно повезло, что в мире есть такие выдающиеся игроки, как вы. Тогда вторая просьба.

Джетер подтолкнул медаль в нашу сторону.

— Пожалуйста, примите эту медаль на хранение.

— ...Что это за медаль?

— Это доказательство того, что я прожил свои молодые годы яростно.

— ...Это слишком большая ответственность.

— ...Ха-ха.

Майкл Джетер тихо усмехнулся. По-моему, я вообще впервые видел, как этот человек улыбается.

— Я... с этого момента намерен изменить историю. У меня есть люди, которые помогают, но ситуация может выйти из-под контроля. Признаюсь честно: мне страшно. Я взволнован. Просто как солдат я не подаю виду.

— ...

— Но даже если всё пойдёт прахом... я хотел бы, чтобы хоть эта медаль уцелела. Если для вас это слишком — можете не брать.

— Нет, что вы... Я возьму.

И тут я вспомнил. Майкл Джетер сейчас бросает вызов самому правительству США. Он собирается воевать с уродами, которые предвидят будущее с помощью «Книги Истины».

В схватке с такими врагами никто не может гарантировать, что сам останется цел. Он... даже если погибнет, хочет оставить в мире свой след.

*Пи-пи-пик. Пи-пи-пик.*

Из нагрудного кармана Майкла Джетера раздался электронный сигнал.

— Время вышло.

Он поднялся и прошёл в ту часть гостиной, где было больше свободного пространства.

— В ближайшее время у меня не будет возможности подниматься по башне. Я так и застряну на двадцать девятом этаже. Но такие, как вы, нагонят меня в два счёта.

— ...Не сомневайтесь.

— Когда вы зачистите двадцать девятый этаж — тогда и встретимся вновь.

С этими словами Майкл Джетер исчез.

Отправился воевать в битве, которая решит судьбу всего мира.

---

— Мне кажется, его слова про страх и волнение — это он слегка драматизировал. У него же на лице ни один мускул не дрогнул.

— Нет? Бун-бун сказала, что Майкл Джетер действительно был напряжён.

— ...А он крутой.

Когда Майкл Джетер ушёл, я ощутил в душе давно забытое тепло.

«Самый знаменитый игрок» признал, что не справится в одиночку. Он осознал, что даже в случае его провала найдутся другие, кто будет бороться за человечество.

Не только я или Чхве Дживон — в мире полным-полно замечательных игроков, которые изо всех сил штурмуют башню. И необязательно всё делать самому. Не можешь один — объедини усилия с другими. Станьте опорой друг для друга.

Подумав об этом, я разослал весточки своим знакомым.

— Всё в порядке. Кстати, не хочешь вступить в нашу гильдию?

Немногословный Кан Чан.

— У нас всё отлично! А у вас, господин Джунхо?

Братья Ан Гён Нам и Ан Гён Джун, которые недавно с головой ушли в тренировки по контролю способностей.

— Я? У меня как всегда. Заходи в гости. Могу угостить мясом.

Пожарный Пак Чхольджин, который в последнее время сбился с ног, спасая людей.

— Да так, живём. А чего нам ещё остаётся?

— Ты чего это? Что-то случилось? У меня-то всё чики-пуки, братан.

Даже мои приятели, неплохо устроившиеся в эпоху башни.

Конечно, до таких людей, как американский целитель Уильям Смит или Док Су Хи, в этом временном отрезке было не достучаться... Но все они старались изо всех сил на своих местах.

Все они славные, достойные люди. Те, с кем приятно быть рядом.

И это башня вынуждает таких хороших людей страдать и сражаться. Вот где корень зла.

Башня, созданная судить человечество, провоцирует злодеяния. Сеет раздор между людьми. Порождает отчаяние.

И самое омерзительное здесь то, что внешне она всегда носит маску добродетели.

Башня будто говорит: «А разве не вы сами виноваты? Это вы мрази, вот у вас и проблемы». Дескать, дело только в людях.

Люди не виноваты. Нам изначально незачем воевать друг с другом. Что может быть отвратительнее внутренних распрей, когда главный враг смотрит на нас во все глаза?

Я буду посредником в любых конфликтах между людьми. Ради высшей цели я с радостью принесу себя в жертву.

Мы справимся. Мы не сломаемся. Мы не сдадимся.

Человечество — выживет. Назло башне.

— Может, не будем регрессировать?

— Ага. Времени прошло и так немного, да и, главное... у нас теперь есть эта медаль.

Я поставил награду Майкла Джетера на самое видное место.

— Пошли.

С твёрдой решимостью в сердце я направился к башне вместе с Чхве Дживон. Не просто ради прохождения одного этажа, а ради победы всего человечества.

[Вы входите на 23-й этаж.]

---

И эта моя решимость, это тёплое чувство любви к человечеству...

— Да говорю же вам, это не я!

— А докажи! Докажи, сука!!!

— Ты хоть знаешь, кто я такой?! В Турции мне, блядь, в глаза заглянуть боятся, гандон штопаный!

— ...Ха.

...разлетелась вдребезги в первую же секунду на двадцать третьем этаже.