— Э-э… что значит в “таком виде”?

— Аджосси Чхольджин. Посмотрите на его одежду. А теперь на нашу. Степень износа разная. Говорю вам, он здесь не день и не два.

— Ох, эм… я даже не заметил.

— И почему вы с ним на «ты»?

— Нет... просто...

Они дружелюбно переговаривались.

Пожарный Пак Чхольджин ещё какое-то время пребывал в замешательстве от напора Чхве Дживон, после чего она снова повернула голову ко мне.

— Здравствуйте. Меня зовут Чхве Дживон.

— Чхольджин… то есть, меня зовут Пак Чхольджин. Прошу прощения. Вы просто так молодо выглядите...

Пожарный Пак Чхольджин от души рассмеялся.

— ...Всё в порядке. Меня зовут Ким Джунхо.

Если подумать, когда мы прошли Обучение, я лишь в одностороннем порядке назвал им своё имя, мы даже толком не познакомились.

— Вы ведь знаете, что страна объявила публичный сбор выживших? Я думала, что, возможно, увижу вас там. — сказала Дживон, мягко поглаживая Бун-Буна.

— ...У меня были на то свои причины.

Конечно, я знал. Это произошло, как раз когда я собирал информацию перед тем, как подняться на второй этаж.

Через неделю после завершения обучения. То есть, две недели назад от текущего момента. Правительство Республики Корея устроило сбор выживших.

На самом деле, на тот момент термин «игрок» ещё не был общепринятым. Это потому, что правительство Соединённых Штатов официально объявило термин «игрок» неделей позже.

Это была эпоха потрясений.

Слово «потрясения» как нельзя лучше описывало нынешние времена — времена, когда общественное мнение кипело, а люди без умолку спорили о Башне.

Восприятие Башни у всех было разным, и мнения граждан всего мира разделились по всем направлениям — время, когда не было правильного ответа. Время, когда люди выкрикивали бессмысленные утверждения вроде «Я прав, нет, ты прав!» и таскали друг друга за волосы из-за проблемы, не имеющей решения.

Такова была текущая ситуация.

И поскольку общественное мнение внутри стран было настолько расколото, было бы логично, если бы каждая страна пришла к разным выводам...

Удивительно, но решения лидеров всех стран оказались одинаковыми. Во-первых, собрать списки игроков и внести их в компьютерную базу. Из-за этого часто ходили слухи, будто между главами государств был какой-то тайный сговор.

Как бы то ни было, следуя ли общественному мнению или международным тенденциям, правительство Республики Корея тоже безрассудно принялось собирать игроков.

— Эй, а ты ходил туда, куда страна созывала выживших в Башне?

— А зачем туда идти? Вдруг они просто запрут нас и будут ставить опыты на людях?

— Я ходил, ничего такого там не было. Но они и правда ничего такого и не сделали. Просто сверяют имя и лицо, а потом разворачивают.

— Тогда зачем они вообще людей звали? Разве не должны были расспросить, что такое Башня? Или хотя бы научить пользоваться оружием.

— Откуда мне знать? Иди спроси у президента.

Проблема была в том, что, хотя собрать-то их собрали, перейти к следующему шагу не смогли. Систематическая поддержка? Выслушать истории выживших и сформировать оперативную группу?

Ничего из этого не было.

Позже выяснилось, что между президентом и главной оппозиционной партией разгорелась борьба за власть, из-за чего соответствующие поправки к законам застопорились, но... в общем, это было не моё дело.

Так или иначе, я не собирался идти только потому, что меня позвало правительство. Раз уж они всё равно ничего не делали и просто отправляли людей обратно, не было причин утруждать себя, возвращаться в прошлое и идти туда.

— Мы с аджосси Чхольджином встретились именно там. Кажется, это был сеульский военкомат? Его временно использовали для установления личности выживших.

— ...Я давно не был в военкомате. С тех пор, как моя служба в гражданской обороне закончилась...

Те, кто пережил смертельную опасность в обучении, обычно приобретали как минимум одно психическое расстройство.

Ведь были люди, которым приходилось вонзать нож в спину верному товарищу.

Были люди, которым приходилось закрывать глаза на чужую смерть, чтобы выжить самим.

И были люди, которым приходилось платить за грехи, совершённые ими же.

Не могло быть, чтобы у них не было посттравматического стрессового расстройства.

Но их самые близкие родственники совершенно не могли сопереживать тому, что они испытали в Башне. Да и услышать об этом они, в принципе, не могли. А что насчёт правительства? Что им было известно, раз они решили собрать людей? Если я что-то расскажу, смогут ли они вообще выслушать?

Более того, прямо у них перед глазами был первый этаж — сладкий плод невиданных масштабов. Было бы странно даже подумать о том, чтобы сорваться с места лишь потому, что позвало правительство.

— Когда я пришла... почти все там были те, кого я мельком видела в обучении. К тому же, аджосси Чхольджин был знаком с моим покойным отцом...

Исключением были те, кто просто слышал чьи-то инструкции и закончил без проблем.

Чхве Дживон и Пак Чхольджин. Кроме них, ещё около пятидесяти человек, которые прошли обучение благодаря мне.

После того как правительственная проверка личности закончилась, они, узнав друг друга, сняли целый ресторан, чтобы поговорить.

И, как и следовало ожидать, темой разговора стала Башня.

— Об этом же почти каждый день пишут в интернете, разве нет? Каким обучение было на самом деле. Предавать, чтобы выжить, убивать, чтобы не умереть... Это был ужас.

Пожарный Пак Чхольджин помотал головой из стороны в сторону.

Только пройдя Обучение, люди осознали, каким великим благом было выжить, сохранив все конечности.

Какой огромной удачей было то, что все пережили обучение.

— Раз уж мы снова встретились… я хотела кое-что сказать.

Чживон низко поклонилась в пояс.

— Я хочу извиниться за то, что не доверяла тебе тогда на поляне и усомнилась в тебе. Мне искренне жаль.

В отличие от её прежнего голоса, в котором слышались нотки дружеской близости, этот был серьёзным и тяжёлым.

— Я тоже прошу прощения за то, что говорил так неформально ранее.

Пожарный Чхольджин тоже склонил голову.

— После прохождения Обучения… я понял, насколько неразумным и жестоким было то место, где мы оказались. Сколько жизней вы спасли, Джунхо-ним. Я очень хотел поблагодарить вас. Ещё раз спасибо. Остальные тоже просили передать вам благодарность, если я встречу вас.

— …Всё в порядке. Правда.

Моё горло сжималось от нахлынувших эмоций, но я сглотнул и едва смог ответить.

Мне тоже хотелось сказать многое.

Дживон. Как она поживала всё это время. Слушает ли её Бун-бун немного лучше. Чувствует ли себя пожарный Чхольджин немного лучше.

Я хотел бы подойти к ним по-дружески, обнять за плечи и бесконечно болтать.

Но я не могу этого сделать.

Я понял это по их нынешнему отношению. Эмоция, которую они испытывают, — это благодарность. Не близость.

Я был… благодетелем. Не товарищем.

Они не та Чхве Дживон и не тот Пак Чхольджин, которых я знал.

Воспоминание о том, как мы объединили силы, чтобы победить Минотавра, осталось только в моей памяти.

Дживон, которая улыбалась мне на поляне на закате, исчезла.

Пожарный Чхольджин, который с бледным от пота лицом показал мне большой палец и назвал героем, исчез.

В таком случае… Ким Джунхо, который был с ними, тоже, полагаю, исчез.

Это моё счастье, я думаю, я должен глубоко похоронить в своём сердце.

Я думал, что моё сердце будет болеть. Но я не думал, что до такой степени. Мне казалось, что всё будет в порядке, так как прошло достаточно много времени. Я ошибался.

Мне было одиноко.

Как и ожидалось… мне следует избегать чрезмерной близости с другими людьми. Было хорошо, когда я всегда был один, но когда я встречаю людей, к которым привязался, дремлющее одиночество поднимает свою голову.

Нужно сохранять подходящую дистанцию.

Буду дружелюбными, но не сближаться.

— ...Хорошо, что мы встретились.

Ради меня и ради них.

— Люди... сейчас не собираются подниматься на второй этаж. По крайней мере, здравомыслящие.

Пожарный Пак Чхольджин заговорил с мрачным выражением лица.

Сначала он сказал, что люди, чье психическое состояние было сломлено жестокой учебкой, не хотели подниматься на второй этаж.

После того, как они были сильно изранены в месте, где приходилось убивать или быть убитым, они полностью потеряли волю к жизни, погрузившись в комфорт первого этажа.

За исключением нескольких ответственных людей, которые хотели спасти человечество, и небольшого числа тех, кто поднимался по Башне с единственным желанием стать сильнее, все были поглощены играми и бездельем на первом этаже.

Торговля предметами, похоже, не была такой активной, как в американском подполье, поэтому не было и людей, поднимающихся по Башне из жажды наживы.

Тогда хотели ли люди, прошедшие обучение невредимыми, подняться на второй этаж? Это тоже не было так.

У них нет уровня. Как насчет уровня от достижений? Но дело не только в этом, им также не хватает боевого опыта.

Они не знали точной природы второго этажа, а учитывая, что обучением была игра на выживание, где им приходилось убивать друг друга... они не были уверены, что смогут победить в соревновании против других, кто также прошел обучение, рискуя жизнью.

— Так что... аджосси Чхольджин и я пришли как авангард, в некотором смысле. Чтобы проверить, безопасно ли здесь.

Пак Чхольджин и Чхве Дживон принадлежали к тем ответственным людям, о которых он упомянул ранее.

Они не пренебрегали тренировками, используя первый этаж, и сказали, что вместе поднялись на второй этаж, когда наконец почувствовали, что стали более-менее привычны к бою.

Дживон замолчала и перевела взгляд на меня.

— Джунхо-ним... вы, кажется, здесь уже довольно давно. Есть ли причина этому?

— Есть. Очень важная причина.

Кратко объяснив им правила второго этажа, я изложил информацию, которую обнаружил благодаря Регрессии, как будто сам тщательно все исследовал.

Структура второго этажа. Запрет насилия. Жители, которых заставляли жить чужими жизнями. Хозяйка города, создавшая всю эту обстановку. И то, что если украсть жетон у жителя, очень высока вероятность призвать правительницу.

一 Эта... сумасшедшая женщина.

一 Не могу поверить, что бог создал эту Башню. Неужели злой бог?

Чживон возмущалась, а пожарный Чхольджин был разочарован, словно ему всё надоело.

Исходя из сказанного, думаю, они помогут мне.

一 Мне нужна ваша помощь. Выслушаете мой план на минутку?

Чхве Чживон.

Есть кое-что, что ты должна для меня сделать.