Ю Джунхёк был готов взмахнуть своим «Мечом Чёрного Небесного Демона», если «Скрытный Интриган» попытается сделать какую-нибудь глупость, но, ко всеобщему удивлению, тот спокойно ответил. Он даже не использовал свой истинный голос.

— Ты права. Я заперт здесь.

Его настоящий, чистый голос прозвучал впервые.

Это побудило Ю Миа ответить с яркой улыбкой:

— Попроси моего оппу освободить тебя. Он суперсильный, в курсе?

Она говорила невинным тоном, но он ответил медленным покачиванием головы:

— Я не могу покинуть эту штуку...

— Что? Почему нет?

Скрытный Интриган не ответил.

— Погоди, мой оппа что-то сделал с тобой? Он угрожал тебе страшными словами, да?

— Нет, дело не в этом...

— Не в этом? Тогда в чём?

Интриган снова промолчал. Не говоря ни слова, он смотрел на Ю Миа. Он долго смотрел на единственного человека, которого для него больше не существовало.

И впервые на его губах заиграла слабая улыбка.

— Это потому, что я сам выбрал быть здесь.

Ю Джунхёк увидел эту улыбку и не нашёлся, что сказать. Ю Миа настойчиво расспрашивала, что он имеет в виду, а Интриган тем временем молча смотрел на неё.

Он медленно поднял руку, и его ладонь совпала с её ладонью через тонкий прозрачный слой. Размер их рук был почти одинаковым. Эти две ладони могли соприкоснуться, преодолев время и пространство, но они никогда не могли по-настоящему встретиться.

— Ух? Гм…

В этот момент Ю Миа медленно заморгала и начала пошатываться.

— Почему я так хочу спать?..

Её тело медленно опустилось на землю. Ю Джунхёк быстро бросился к ней и подхватил её.

— Ты, ублюдок, что ты сделал?!

— Я лишь помог ей увидеть хорошие сны...

Ю Джунхёк осмотрел сестру. Очевидно, её тело воплощения не выказывало никаких странных симптомов. Нет, она просто крепко спала, тихо бормоча неразборчивые сонные фразы вроде «пляжный волейбол» и «вечеринка с кальмарами».

Он уставился на Скрытного Интригана со сложным выражением лица. Каким бы ослабленным тот ни был, используя Ю Миа, он мог бы довольно легко выбраться из этой ситуации. Однако он этого не сделал.

Вместо этого он просто тоскливо смотрел на спящее лицо девочки.

— Что случилось с Миа в твоём мире?..

— Она выжила.

Он ответил немедленно.

— И также умерла.

Это тоже прозвучало мгновенно.

— Что это вообще?..

Как только Ю Джунхёк открыл рот, он понял смысл этих ответов. И тут же замолчал.

Слабые искры, подобные слезам, заплясали вокруг. Под предлогом «Теории Выключенного Фильма» воспоминания этих двух существ дрожали, а их Истории смещались.

「В одной мировой линии Ю Миа жила долго. Даже после того, как он умер.」

Мир человека, прожившего 1864 жизни – что это был за мир?

「Однако в другой мировой линии она погибла.」

Регрессор, возможно, прожил гораздо больше «настоящих», чем кто-либо другой, но на самом деле он был не более чем призраком прошлого. Он был существом, которому приходилось переходить к следующему витку, потому что он не смог изменить прошлое.

0-й виток, 1-й, 2-й, 3-й, 4-й… и 1863-й.

Это существо не было «Ю Джунхёком» ни из одного из этих витков регрессии. Но он был тем самым «Ю Джунхёком», который принадлежал всем мирам, человеком, который нёс все эти миры как своё бремя.

И именно поэтому он был в большей степени Ю Джунхёком, чем любые другие Ю Джунхёки.

— Ты жалеешь меня.

— Кто бы стал жалеть такого…

— Ты веришь, что моя жизнь была несчастной?

Ю Джунхёк не мог понять, было ли это формой сочувствия к самому себе. Лезвие «Меча Чёрного Небесного Демона», которое он крепко сжимал, слегка дрожало.

Почему он медлит? Он уже зашёл так далеко, так о чем тут колебаться? Только потому, что он услышал крупицу истории прошлого этого ублюдка…

Скрытный Интриган заговорил.

— Знаешь ли ты?.. В самом первом вагоне метро был мальчик, который всегда погибал в каждом витке регрессии.

Этот вопрос возник из ниоткуда. Ю Джунхёк невольно вспомнил события в вагоне метро. Самый первый сценарий, самое первое столкновение с адом, которое ему приходилось переживать раз за разом.

Однако Ю Джунхёк ничего не знал о таком мальчике. Просто потому, что тогда погибало слишком много людей.

— Регрессируя раз за разом, я пытался предотвратить его смерть, но это было невозможно.

— …

— Он был совсем ребёнком. Младше даже Ли Гильёна. Однако даже такому ребёнку пришлось «доказывать свои полномочия». На протяжении всех 1863-х жизней этот ребёнок не мог даже оказать достойного сопротивления и должен был умереть. Он умирал, и умирал, и умирал снова и снова.

Ю Джунхёк не мог проронить ни слова.

Интриган снова спросил его:

— Как ты думаешь, кто на самом деле более несчастен: человек, который регрессировал 1863 раза, или ребёнок, которому приходится 1863 раза умирать, не помня об этом?

— Это…

Интриган подразумевал следующее – твоя жалость не имеет смысла, не имеет никакой ценности.

Даже тогда Ю Джунхёк не мог с готовностью принять это. Действительно, не было смысла сравнивать значимость разных страданий. Однако это также не означало, что «страдания» не существует.

— Звёздный Поток пытается превратить жизни всех в «Ки-Сын-Джон-Гёль». Однако жизнь никогда не должна была быть такой. Нет, это неразумная вещь, которая может оборваться в любой момент, будь то «Ки (начало)», «Сын (развитие)» или даже во время «Джон (кульминации)». И поэтому, если моя жизнь закончится здесь, это не должно стать неожиданностью.

Было ли у мальчика из метро такое же выражение лица, как у этого человека? Ю Джунхёк не знал.

Скрытный Интриган смотрел на него спокойными, неподвижными глазами.

Ю Джунхёк долго смотрел в ответ, прежде чем отвести взгляд и опустить «Меч Чёрного Небесного Демона».

— Ты в 1864-й раз увидишь смерть этого мальчика, если снова регрессируешь...

В конце концов, он вернул меч в ножны. Это могло быть неверным решением. Но Ю Джунхёк сделал свой выбор.

Возможно, даже Интриган не ожидал такого поворота, потому что он долго хранил молчание.

— Похоже, Ким Докчжа сильно на тебя повлиял.

— Заткнись. Я могу убить такого, как ты, в любой…

Приблизилось несколько аур. Голоса окликали его. Это были Ким Докчжа и Хан Соён, а также люди из Компании Ким Докчжа.

— Хотя мне неприятно это признавать, позволь сказать одну вещь, которая не вызывает сомнений. Эта мировая линия отличается от всех тех, через которые я прошёл до сих пор. Возможно, ты и твоя группа действительно сможете увидеть то, что находится за той «Стеной».

— …

— Однако не обольщайся, думая, что увидишь то Заключение, которого желаешь. И ещё – даже если это Заключение окажется не тем, чего ты хотел изначально…

Истинный голос Интригана внезапно стал слабее. Его веки медленно закрывались. Он снова погружался в глубокий сон.

Как раз в тот момент, когда Ким Докчжа выбрался из зарослей, Интриган закончил свою мысль:

— Не считай этот мир неудачной попыткой.

***

— Мы играли в пляжный волейбол.

Таков был ответ Ю Миа после того, как я спросил её о том, что здесь произошло.

— Говорю тебе, мы жарили кальмаров, и я играла в пляжный волейбол со своим оппой. Неужели понимание даётся труднее, если ты уродлив?

Я хотел сказать ей, что в её заявлении было три ошибки. Во-первых, мы не были рядом с океаном. Во-вторых, я не был уродом, а моя способность к пониманию была…

— Ну, полагаю, ничего серьёзного тут не случилось...

Хан Соён облегченно пробормотала.

Действительно, следов несчастного случая, вызванного Ю Джунхёком, не было видно, а Скрытный Интриган всё ещё пребывал в глубоком сне.

Я уложил Интригана обратно в Ферраргини X-класса. Кое-что не давало мне покоя, но сейчас было не время допрашивать виновного.

— Ладно, все, собирайтесь вокруг! Давайте разжигать костёр!

Пламя густо поднялось, освещая темноту лагеря. Время приближалось к полуночи. Только тогда я вспомнил о чём-то важном.

— С-стойте! Мой сценарий ещё не!..

Чёрт, я совсем забыл об этом из-за Ю Джунхёка.

Я слышал, как Биё напевает «Ба-ат, ба-ат» прямо над моей головой.

[Лимит времени сценария истёк!]

«Неужели меня действительно убьют вот так?..»

[Скрытый сценарий – «Выходной рабочих» завершён!]

[Вам нужно разрешить в общей сложности 5 жалоб]

[В настоящее время вы разрешили 2 жалобы]

[Вы разрешили все жалобы своих сотрудников]

[Генерируется новая История, связанная с Компанией Ким Докчжа]

«А?..»

— Серьёзно, ты будто голову где-то обронил… – пробормотала Хан Соён, глядя мне в лицо.

Товарищи хихикали про себя, глядя на меня.

И тут я вспомнил их ответы каждый раз, когда пытался с ними заговорить.

「— У меня нет никаких особых жалоб.」

«Это было правдой?»

— Никто здесь не станет тебя винить, Докчжа.

Раздался равнодушный голос Хан Соён. Мы сидели, греясь у костра, не говоря больше ни слова. Мне казалось, я чувствую их сердца в этой тишине, и от этого на душе почему-то стало тепло.

Чон Хивон добавила:

— Ну, если ты хочешь, чтобы я нашла, о чём с тобой поговорить, я могу придумать, но это не будет жалобой, так что…

Несмотря на то, что передо мной был тёплый костёр, почему именно в этот момент по спине пробежал холодок?

— В любом случае, сегодня мы действительно хорошо отдохнули. Хотя кое-кто, похоже, совсем не отдыхал.

Заговорила Ю Сан-А, и Ли Джихё подхватила её мысль.

— Но на этом всё? Мы не собираемся зажигать свечи и рыдать или писать пожелания на листах для «rolling paper»?

— Это даже не настоящая школьная поездка, так с чего бы нам? К тому же, бумага…

Слушая реплику Хан Соён, я задумался.

Пожелания, написанные её рукой, значит… Это могло бы быть весьма интересно.

Хан Соён внезапно замолчала и, посмотрев на меня, спросила:

— Хочешь, я напишу для тебя?

— Не особо. Мы ведь не маленькие дети.

— Погоди-ка, разве ты не говорил, что у тебя никогда не было друзей и ты даже не ездил на студенческие выезды? Полагаю, ты никогда не получал таких писем раньше.

Если мой запас психической энергии за время этой поездки и сократился, то виной тому была исключительно Хан Соён.

Несколько членов Компании Ким Докчжа, обладающих сильной хваткой, уже приобрели ручки и большие листы бумаги в «наборе токкэби». Серьёзно, эти жадные токкэби даже за такие вещи берут монеты?..

Ю Джунхёк, сидевший напротив меня по другую сторону костра, казалось, тоже был зол.

— Я не буду участвовать в подобном.

Хотя причина его гнева, похоже, отличалась от моей...

Тем не менее, вид моих товарищей, которые тесно сгрудились и что-то строчили на своих листах, дал мне новый взгляд на вещи. Это было похоже на литературный вечер для бедного, лишённого друзей Ким Докчжа.

Пока все писали свои имена на бумажках и передавали их по кругу, Ли Гильён внезапно поднял руку.

— Хён, я купил это в «наборе токкэби», можно я запущу?

Шин Юсын заметила игрушку в руках мальчика, и её лицо мгновенно просветлело.

— А? Разве это не та же штука, которую люди запускали у реки Хан?

— Ага, я вспомнил об этом и купил.

— Дай мне тоже попробовать!

— Ни за что. Покупай свою. Она стоит 2000 монет, знаешь ли.

Ли Гильён держал в руках «Вертолёт на парашюте». Я видел такое пару раз раньше. Это была игрушка: если сильно дёрнуть за прикреплённую нить и отпустить, она взлетала в небо, излучая яркий свет.

Его игрушка, впрочем, казалась особенной – у неё было четыре больших крыла в форме квадрата.

Но кроме всего прочего, эта штука стоила 2000 монет?..

— Ладно, я запускаю!

Ли Гильён запустил «вертолёт» в воздух. Игрушка взлетела и, энергично вращаясь, окрасила окрестности ярким светом. Свет рассеивался, словно от фейерверка. Несмотря на то, что они привыкли к куда более впечатляющим зрелищам, группа смотрела на это с искренним восторгом.

Квадратные крылья вертолета быстро вращались, образуя круг.

Мне показалось, что это похоже на портал. Портал, ведущий в мир, в котором мы когда-то жили. Возможно, мы больше не сможем вернуться, но всё же я почувствовал ностальгию по тому миру.

Именно тогда раздалось системное сообщение.

[Воплощение «Ли Гильён» использовало предмет «Вертолёт на парашюте (Сверхбольшой оптический экран)»!]

Вращающиеся крылья вертолета становились всё больше и больше, и в конце концов сменили форму на огромный экран.

Ли Джихё глубоко нахмурилась:

— Какого чёрта?.. Это была голографическая панель? Нам теперь и здесь придётся смотреть сценарии?

— Ли Гильён, ты вообще читал инструкцию перед тем, как…

— Н-нет, я думал, это просто вертолёт, так что я…

Как только мальчик попытался оправдаться, внезапное небольшое землетрясение сотрясло окрестности. Лица товарищей мгновенно ожесточились.

— Что за дрянь на этот раз?..

Вслед за словами Хан Соён мы все сосредоточили внимание на экране в воздухе. И когда мы это сделали, причина землятресения стала очевидна. Прежде всего, оно не имело отношения к Корейскому полуострову.

«Оптический экран» теперь показывал американский континент. И прямо на наших глазах этот огромный континент исчезал целиком.

Из-за гигантского острова, поднимающегося из самых нёдр Земли.

Вместе с появлением этого острова американский континент стирался с самой карты.

[Данная мировая линия достигла своей критической точки!]

[Начался подъём забытых островов!]

Ю Джунхёк с застывшим лицом тихо пробормотал:

— Конец начался.