4

Зайдя в кабинет команды S1, первое, что увидела Хайру, был Уи, который ножницами кромсал фотографии на мелкие кусочки.

— Коори–семпай? А что это вы делаете? Выплескиваете злость на этих людей?

— Нет, конечно, — замерев, сердито посмотрел на неё Уи.

Хайру втянула голову в плечи и юркнула за свой стол.

Закончив щелкать ножницами, Уи начал раскладывать на столе получившиеся фрагменты. Хайру привстала над стулом, чтобы лучше рассмотреть, чем занимается её командир.

— Вы что, скрапбукингом увлеклись? — предположила она.

Вот только все получившиеся кусочки были приблизительно в одной цветовой гамме.

— Это мой рабочий материал для коллажа.

Иными словами, он собирался составить из этих фрагментов изображение.

— Серьезный подход.

— Если взялся за что–то, делай основательно. Не хочу выставлять что–то выполненное тяп–ляп. А то будут потом ещё потешаться надо мной...

Уи тяжело вздохнул.

Обычно ничем не примечательная выставка внезапно стала главной темой для обсуждений... И это среди следователей — просто уму непостижимо! До окончания приёма работ ещё оставалось какое–то время, но произведений уже поступило больше, чем когда–либо за всю историю выставки. Ответственные за её проведение даже начали беспокоиться, что размеров арендованного зала может не хватить.

— Я не предполагал, что всё так обернётся.

— А разве вы не этого добивались? — удивилась Хайру. Она думала, что целью Уи и было сделать выставку мероприятием, достойным судейства Аримы.

— У всего должен быть предел, — возразил Уи.

«И чего он такой недовольный?» — подумала Хайру, но продолжить расспросы ей помешал посетитель, вошедший в кабинет.

— Мм... Уи–boy, — прогудел Моган Танакамару, следователь особого ранга с впечатляющими рельефными мускулами, аккуратно уложенными волосами и пышными усами. Такие, как он, одним своим присутствием перетягивают на себя всё внимание окружающих. Он был ветераном ККГ, известным как «Моган из второго района», но Хайру считала его назойливым мужланом, до такой степени преисполненным самомнения, что в одной комнате с ним становилось душно.

Она вопросительно посмотрела на Уи, но, судя по его округлившимся глазам, этот визит не был запланирован.

Ничуть не смущенный возникшей неловкостью, Моган решительно направился к столу Уи.

— Я всё знаю, boy.

— В–вы о чём?

— Что это ты распалил интерес к предстоящей выставке! — одобрительно воскликнул Моган и громоподобно захлопал.

Лицо Уи досадливо вытянулось. Видимо, потому–то он и не был доволен, что выставка внезапно обрела такую популярность: подобная реакция окружающих просто–напросто раздражала.

— Лично я считаю, что человеку необходимо культурно развиваться. Одной работой душу не насытить! Поэтому любые мероприятия, обогащающие нашу жизнь, должны приветствоваться! Но мой конкурс «Денди ККГ», как и турнир по бейсболу, к сожалению, подобного успеха не имели. Стоит отдать должное твоему молодому таланту... Мм? — поглаживая усы, распинался Моган. Но тут его взгляд упал на фрагменты фотографий на столе Уи, и он осекся на полуслове. — Ты тоже что–то готовишь на выставку? О–о, любопытно, любопытно! Дай угадаю! Коллаж?

В проницательности следователя не было ничего удивительного: его семья заведовала буддийским храмом, а потому он получил всестороннее образование.

— Да...

— Представляю, сколько у тебя времени уходит на то, чтобы сделать нужные снимки!

— Есть такое...

Моган покивал, после чего ударил кулаком по своей широкой груди.

— Решено! Я помогу тебе в твоём art!

— Нет, спасибо, я сам справлюсь, — возразил Уи.

Но Моган и слушать не стал:

— Не стесняйся! К тому же я давно хотел попробовать себя в фотографии!

Уи промолчал, понимая, что сопротивляться бесполезно.

Моган приобнял его одной рукой за плечи.

— Ха–ха–ха! Потрудимся на славу ради fantastic art! Бха–ха–ха–ха–ха!

Хайру видела, как под его гомерический хохот лицо Уи становилось мрачнее тучи. Его надежда на спокойное и плодотворное творчество накрылась медным тазом.

И не только его.

— Говорю же, делаешь вот так, затем так, а потом ещё вот так, и получается так. Понял?

— Ничего я не понял! — прослушав бестолковые объяснения Сайко, взвыл командир куинксов Ширадзу.

Они сидели в семейном ресторане. На их столике стояли стаканы с соком и лежали журнал про мотоциклы и альбомы для рисования. На альбомном листе виднелись два нарисованных круга, соединённых линиями, — на беглый взгляд то ли баклажан, то ли огурец на колёсиках, если не знать, что это была попытка Ширадзу изобразить мотоцикл.

По правде говоря, юноша твёрдо намеривался занять одно из призовых мест на предстоящей выставке, ведь за это полагалась хоть и небольшая, но всё же награда. А для Ширадзу любые деньги были весьма кстати.

Проблема состояла в том, что навыки куинкса явно недотягивали до первого места. Следователь был далёк от художественного искусства: кисти он предпочитал отвертку, которой можно закручивать болты, гайки и винты в мотоцикле. Поэтому Ширадзу никогда не питал надежд на главный приз — с него хватило бы и поощрительной награды. Именно поэтому он попросил Сайко о помощи. В своё свободное время девушка любила рисовать, и хотя мастерством уступала Урие, Ширадзу рассчитывал, что ей удастся подтянуть его до своего уровня.

Вот только на практике даже это оказалось не так–то просто.

— Сначала покажи мне, что ты умеешь, — попросила Сайко.

Поглядывая на обложку лежащего рядом журнала, Ширадзу попытался нарисовать мотоцикл, но получилось, мягко говоря, не очень.

— Ширагин, что это вообще за зомби–кобыла? Как ты на неё сядешь?

— Отстань...

Тем временем у Сайко из–под карандаша вышел симпатичный мультяшный мотоцикл: складывалось ощущение, что куинксы срисовывали с разных обложек.

— А говорят, проще всего изображать то, что тебе ближе и что ты сильнее всего любишь... — проворчал Ширадзу.

— Все вы, мужики, одинаковые: в глаза не видите тех, кто к вам ближе всего...

— Мы сейчас не о людях говорим, блин! — Ширадзу опустил голову на стол и застонал. — Слышь! А может, мне просто перемазать лицо в чернилах и сделать его отпечаток на бумаге? И представить это как автопортрет в стиле гётаку?

— Отговаривать не стану.

— А стоило бы...

— Более того, как твой непосредственный подчинённый, я советую тебе сделать отпечаток всего своего тела! И без одежды!

— Тебя малясь занесло.

— Эх, ладно–ладно... Кстати, хочу гигантский карааге!

— Я закажу его тебе, только ты давай поконкретнее с советами, а! — пообещал Ширадзу. Так как это он попросил о помощи, то и счёт оплачивать ему.

— Ладушки, — отозвалась Сайко, нажимая на кнопку вызова официанта.

Глядя на девушку, Ширадзу невольно подумал, что со стороны они двое наверняка выглядели как самые обычные посетители, ведущие ничем не примечательный и — главное — мирный образ жизни.

— Знаешь... Я даже иногда забываю, что мы следователи.

— Я ваще по жизни этого не помню...

— Нашла чем хвастаться.

— Сейчас в моих мыслях только карааге, — заявила Сайко и начала напевать себе под нос «карааге, карааге, карааге».

Она явно была не намерена возвращаться к уроку рисования, пока не утолит голод. От нечего делать Ширадзу принялся заполнять пустое пространство листа маленькими кругами.

Во время недавней операции по зачистке аукциона Ширадзу пришлось испытать целый калейдоскоп различных эмоций, поэтому на фоне всего пережитого нынешняя спокойная атмосфера ощущалась особенно необычно.

Когда под конец их ожесточённой схватки со Щелкунчиком следователь нанёс ей смертельный удар, гуль произнёс кое–что, чего Ширадзу никак не ожидал услышать: «Я очень хочу стать... красивой».

Из–за этого юношу теперь преследовало чувство вины: будто он убил не опасное чудовище, а человека. Мысли о человеческой смерти пробуждали в памяти непрошеные воспоминания о самоубийстве отца, которые он так старался подавить.

Ширадзу был не из тех, кто много думал о мире и сущности вещей, он скорее больше полагался на интуицию. И в моменты, когда мысли накрывали его с головой, интуиция у него притуплялась.

Следователь подозревал, что та операция оставила свой отпечаток в душе каждого куинкса. Даже в душе Сайко, которая сейчас беззаботно болтала обо всём на свете. Даже в душах Урие и Муцуки...

— Как тебя на кругляшки–то потянуло, а, Ширагин!

— Ого, и правда, — удивился Ширадзу. Он даже не заметил, как покрыл ими весь лист. — Как–то стремно получилось, — критично прокомментировал он и закрыл альбом.

А вот у Сайко, наоборот, загорелись глаза.

— This is... art.

— Чего?

Сайко выдернула из его рук альбом и ещё раз открыла лист с кругами.

— Ширагин, а давай ты точно так же заполнишь кругляшками большой лист? Ну, вроде ватмана?

— Чё? Это ж сколько времени уйдёт... Да и что в этом интересного? — изумился Ширадзу странному предложению.

Сайко укоризненно зацокала языком и помахала из стороны в сторону поднятым вверх указательным пальцем.

— Чем непонятнее искусство, тем лучше.

— Ну–ну... Думаю, у художников и прочих творческих людей найдётся, что сказать тебе на этот счёт.

— Ты — наша Кусама от ККГ! Рисуй кругляшки, рисуй! — Сайко сунула альбом прямо под нос Ширадзу.

— Эй, хорош, блин! — возмутился он, отодвигая его от лица.

— Ты что, не хочешь призовых денег, Гин–Шира?!

— Хочу.

— Тогда делай, что тебе говорит харизматичная Сайко!

Ширадзу и сам понимал: со своими нынешними навыками он мало на что мог претендовать. Конечно, вряд ли кругляшки как–то приблизят его к заветной награде, но их хотя бы было легко рисовать.

— Лады, — согласился он.

Определившись с темой своей картины, Ширадзу попрощался с Сайко, которая отправилась за художественными принадлежностями в Шато, и побрёл назад.

— Выставка, ну–ну... — пробормотал он и стал размышлять.

Урие наверняка нарисует очередную картину, а Хайсе с Муцуки соорудят пряничный домик. Кстати, о Хайсе: в нём тоже что–то неуловимо изменилось после операции по зачистке аукциона...

— А может, он просто устал, — вслух заметил Ширадзу.

Внезапно ему в голову пришла мысль.

— Точняк!

Юноша свернул за угол, отклонившись от первоначального маршрута, и вскоре уже открывал дверь кафе «:re».

Его тут же окутало густым кофейным ароматом. Благодаря книгам и старинным предметам интерьера в кафе царила умиротворяющая атмосфера. Сам Ширадзу предпочитал более шумные места, но это заведение запомнилось ему ещё с того раза, как они с Хайсе и Муцуки зашли сюда выпить кофе.

— Добро пожаловать, — приветливо улыбнулась ему хозяйка, симпатичная девушка примерно одного возраста с Ширадзу.

— А, здрасте.

Он сел за барную стойку и, обратившись к стоящему за ней молчаливому мужчине, заказал чашку кофе.

Вдохнув ароматный пар, он отпил горячий напиток. Вкусно, как и в прошлый раз. Вкусно до такой степени, что в их первый визит сюда Хайсе пустил слезу.

— Вы сегодня один? — спросила хозяйка.

Ширадзу поднял голову:

— А, да. Я проходил мимо, и чё–т вспомнилось, какой у вас вкусный кофе. Вот и решил заглянуть.

— О, спасибо. Но мы с вами ещё и в больнице виделись, верно?

Не так давно Ханбээ, член команды Судзуи, водил Ширадзу в больницу, чтобы проведать Синохару, бывшего напарника Дзюдзо. Туда же пришла и хозяйка кафе: они разминулись с ней в коридоре. Ширадзу думал, что она уже и забыла про тот случай. Но раз у неё такая хорошая память...

— А к вам с тех пор Сассан больше не заходил? Может, помните, со мной были два парня... Так вот, который без повязки на глазу... Это Сассан.

— В последнее время не заходил, — ответила хозяйка.

В последнее время?.. То есть он заглядывал сюда как минимум несколько раз?

— Должно быть, он занят. Сказал, что работает следователем.

— Да не... Сейчас дел у него не так уж и много...

Отчёты по операции давно написаны и сданы, так что свободного времени у сэнсэя, по идее, сейчас должно было быть достаточно. Или же он тратит его на визиты к той девушке–гулю, которую недавно поймал?..

— Кстати, скоро будет выставка ККГ.

— ККГ? — переспросила хозяйка. Почему–то её больше заинтересовала аббревиатура, а не слово «выставка».

— Ага. Скажите же, неожиданно? Так вот, Сассан с Тоору — это тот, который с глазной повязкой, — собираются приготовить для неё пряничный домик. Выставка типа обещает быть увлекательной, так что, если чё, — забегайте. Вход свободный, — предложил хозяйке Ширадзу.

Он подозревал, что в этом году мероприятие выйдет особенно многолюдным и богатым на впечатления.

— О, я бы с удовольствием, но мне не на кого оставить кафе...

Она глянула на стоящего за стойкой мужчину, который продолжал невозмутимо мыть кофейные чашки.

— Ага, понимаю. Ну, если всё же выберетесь...

— Спасибо за приглашение, — с улыбкой поблагодарила хозяйка и вернулась к своим делам.

Ширадзу, допив кофе, вышел из кафе.

— Мм... Не прокатило.

Юноша надеялся, что Хайсе обрадуется, увидев эту девушку на выставке.

— Ну, зато теперь я знаю, что он тайком ходит сюда...

А раз так, то, вероятно, его наставник и снова наведается в это кафе, как только появится возможность. Придя к такому выводу, Ширадзу направился в сторону Шато, куда и собирался изначально.

Дождавшись, когда за Ширадзу захлопнется дверь, из глубины кафе показался молодой человек в очках.

— Ушёл? — спросил Нишики Нисио, с апатичным видом плюхаясь на стул. Этот юноша был разыскиваемым ККГ гулем S–уровня угрозы по прозвищу Орочи.

Недавно Нишики пришлось вступить в битву с куинксами, и, хотя он всё время был в маске, следователи могли узнать его по голосу. Поэтому при появлении Ширадзу он удалился в дальние помещения кафе.

— Может, сходишь на эту выставку, а, шеф? — спросил он хозяйку кафе — Току Кирисиму.

— Ты дурак? — огрызнулась она, глядя на закрытую входную дверь.

Что подумает Ширадзу, если узнает о прошлом Хайсе Сасаки? О том, что когда–то его наставник был юношей по имени Кэн Канеки и близко общался с сотрудниками этого кафе?

— Налей мне кофе, — попросил Нишики.

— Сам себе нальёшь, не развалишься, — отбрила Тока, заходя за стойку.

— Все эти разговоры о выставке навели мне воспоминания о школе... — протянул Нишики.

— Ну нравится людям такое устраивать, тебе–то что? — отозвалась Тока, моя чашку Ширадзу.

Однако у девушки при слове «школа» сжалось сердце. В памяти всплыл момент из прошлого, когда она сама ещё ходила в школу.

— Тока–тян, пошли в зоопарк.

— В зоопарк?

— Угу! Возьмём с собой бэнто... Лето же, хочется сходить куда–нибудь вдвоём. Но я пойму, если ты захочешь остаться дома и потратить время на учёбу...

— Нет... Давай сходим, конечно. Надо же иногда отдыхать.

Словно бесконечных потерь и лишений ей было мало, Тока зачем–то добавляла к этому ещё и невыполненные обещания.

— Эх... Вот окончим школу и, наверное, разбежимся с тобой кто куда...

— Я так не хочу...

— Ну–ну... Ладно тебе, Ёрико. Не переживай. Постараемся не терять связь и после выпускного.

Она сказала так, чтобы подбодрить расстроенную подругу, но в итоге эти слова обернулись ложью.

Нишики тем временем закончил варить себе кофе и задумчиво сказал:

— Мм... А вообще таким занимаются только идиоты.

Внезапно он хихикнул.

— Ты чего это? — покосилась на него Тока. — Головой, что ли, ударился?..

— А? — сердито зыркнул в её сторону Нишики, но, видимо решив, что связываться с Токой себе дороже, вернулся с чашкой на барный стул. После чего заговорщически ей ухмыльнулся. — Да просто вспомнил универ. Был там один кадр с глупой рожей. Тоже все носился с выставками да фестивалями...

Можно было не уточнять, на кого он намекал.

Тока снова перевела взгляд на входную дверь. Она хорошо помнила, как испытала шок, когда в кафе впервые вошёл Канеки... Нет, то был Хайсе Сасаки.

Вытерев помытую чашку, она вернула её на полку со словами:

— Похоже, он им дорог.

Судя по беседе с Ширадзу, Канеки очень многое значил для куинксов. Как и они для него.

— Ну так! По сравнению с одной психованной дикой кошкой...

— Чё? Нарываешься?

Несколько секунд гули сердито смотрели друг на друга, но затем сконфуженно отвели глаза. Быстро покосившись вбок, Тока поймала на себе взгляд Ёмо, но тот сразу же отвернулся.

Как же давно к ней никто не обращался «Тока–тян»...

— Нишики, а почему бы тебе не сходить на эту выставку вместо меня?

— Пффф. На улице и так холодина, а ты предлагаешь мне ещё и от ужаса заледенеть? Там же следаков будет пруд пруди!

За окном уже садилось солнце, а значит, вскоре в кафе станет многолюдно: у школьников закончатся уроки, а у взрослых — рабочий день. Тока налила себе и Ёмо по чашке кофе.

Ей вдруг вспомнилось, как много лет назад она училась делать кофейные напитки, а их дегустатором был её младший брат Аято. Вот только он, сколько бы кружек ни выпил, никогда не хвалил свою сестру за старания.

Улучшились ли её навыки бариста с тех пор? Конечно, до Ёшимуры Токе было далеко, но, может, она всё–таки научилась готовить такой же вкусный кофе, как в «Антейку»?

При этой мысли ей вспомнился Хайсе. Когда молодой человек отпил сваренный ею кофе, то прослезился — настолько было вкусно. Пусть сейчас её старый друг и звал себя иначе, пусть сейчас ничего и не помнил, но в глубине души он всё ещё оставался самим собой.

Тока поднесла к губам чашку. Девушка бы солгала, если б сказала, что совсем не скучала по нему.

Но это грустное чувство проигрывало многим другим, нынешним. Тем, которые двигали ею теперь. Тем, которые она вложила в этот кафе.

Солнце ушло за горизонт, и в районах с ресторанами и барами стало заметно оживленнее.

Следователь по делам гулей Тайси Фура зашёл в маленький бар и тут же узнал спину одного из мужчин, сидящих за стойкой. Усмехнувшись тому факту, как ловко его коллега сливался с остальными посетителями заведения, Фура окликнул Таке Хирако. Тот обернулся и легко кивнул.

— Ничего, если я присяду рядом?

— Пожалуйста.

Дождавшись, когда бармен принесёт заказ, Фура, неторопливо закусывая, обратился к Хирако:

— Слышал, как всё закрутилось с выставкой?

— Да. Неожиданно получилось.

— Ты ж вроде тоже участвуешь? Что выставишь?

— Фотографии собаки. Курамото предложил.

— Ясненько.

Когда Хирако поставили перед фактом, что от участия ему не отвертеться, следователь растерялся. И тогда его заместитель Курамото Ито подкинул ему идею выставить фотографии своей собаки.

Кстати, о фотографиях. Как только Моган узнал, что Уи собирается представить фотоколлаж, усатый здоровяк вызвался помочь товарищу и тут же отправился фотографировать. Вот только после проявки сделанных им снимков оказалось, что на всех них запечатлены... призраки. Поэтому Уи пришлось забраковать каждое фото. Семья Могана заведовала буддийским храмом, и, по всей видимости, следователь–великан притягивал к себе духов. Моган же, разозлившись на назойливых привидений, разбил фотоаппарат.

— А вы участвуете? — спросил Хирако, пока Фура прикуривал сигарету.

Тот замотал головой:

— Я весьма далёк от искусства. К тому же совершенно не горю желанием, чтобы Арима оценивал моё творение.

В прошлом Фура и Арима учились в одном классе, пусть и совсем недолго. По этой причине их можно было считать старыми знакомыми. Даже по прошествии многих лет воспоминания о том времени ничуть не поблекли.

«Я охочусь за гулями, поэтому мне приходится постоянно менять школы. Из–за переводов я уже давно не общался с ровесниками. А тем более вот так, по–дружески. До обычной школьной жизни это, конечно, недотягивает, но всё равно... Спасибо тебе. Было здорово».

Они познакомились в одиннадцатом классе. Арима был нелюдимым и неразговорчивым юношей, но при этом совершенно не умел держать язык за зубами, когда следовало. Он перевёлся к ним в школу ради миссии по ликвидации гулей. И так получилось, что в ходе её выполнения он спас Фуре жизнь, а заодно отомстил за его друзей, одну из которых покалечили, лишив глаза, а другого и вовсе убили. Завершив задание, Арима отправился дальше.

Но даже спустя десять с лишним лет Фура всё ещё мало понимал сильнейшего следователя. Так что болтать о нём, делая вид, будто он знает Ариму как облупленного, Фуре было не по нутру.

Внезапно ему вспомнилось кое–что ещё: сейчас Хирако возглавлял собственную команду, но в прошлом он был правой рукой Аримы. Ходили слухи, что следователя активно зазывали вернуться под командование Жнеца. К тому же Ито уже достаточно долго пробыл в должности заместителя Хирако, и молодому человеку пора было перейти на следующую ступень карьерной лестницы.

— Слушай, а ты... — начал Фура, но осекся и, вместо того чтобы продолжить мысль, затянулся сигаретой. В конце концов, бар не место для подобных разговоров, а учитывая, сколько лет Хирако пробыл в напарниках Аримы, подобная тема наверняка была для него непростой. Вместо этого Фура спросил: — А у тебя их с собой, случаем, нет? Ну, фоток собаки?

— Нет. Всё, что было, я на выставку отдал.

— Понятно. Надо будет с женой и дочкой сходить, посмотреть на твоего питомца.

Он протяжно выдохнул, наблюдая, как быстро рассеивается сигаретный дым.

Шли дни, выставка была всё ближе и ближе.

— Один, два, три... Хе–хе.

Белая поверхность бумаги постепенно заполнялась цветом.

Хайру сидела на полу, заляпанном разноцветными каплями краски, и рисовала цветочный луг из своих воспоминаний.

Наконец прошёл крайний срок подачи работ. Так как в этом году мероприятие имело беспрецедентную популярность и в выставке участвовало огромное количество работ, судьи сразу же приступили к их оценке. Жалобы тех следователей, кто не успел завершить свои творения, были проигнорированы.

— А почему так много работ? — недовольно спросил Мацури Васю при виде произведений, выставленных в длинный ряд. Каждый год кто–то из семьи Васю брал на себя роль судьи. — Черт... Да только чтобы ознакомиться с ними, потребуется куча времени.

— Наоборот — такая активность не может не радовать, — с улыбкой возразил его отец Ёшитоки Васю, директор Центрального управления ККГ.

— Ага... Провозимся тут сто лет, — проворчал Мацури.

— Уверен, наши коллеги тоже потратили немало времени на создание этих замечательных работ. Так что каждую из них следует оценить по достоинству, — мягко пожурил его Ёшитоки.

Но на настроение Мацури его слова никак не повлияли.

Чуть в стороне от них держался Арима: он уже начал свой стремительный проход перед выставленными произведениями. Ему сказали выбрать одно понравившееся, и именно это он и собирался сделать — наградить первую работу, за которую зацепится его глаз, и немедленно уйти.

Он уже почти добрался до конца ряда, но внезапно его взгляд притянула к себе одна картина. На ней был изображён цветущий луг, посреди которого застыли черноволосый юноша и маленькая девочка.