Внутри увесистой коробки лежала толстая пачка жёлтой бумаги, испещренные странными красными символами. Джин А прекрасно знала, что это такое.

Очень давно, когда мама только уехала, и Джин А отчаянно пыталась узнать, чем та зарабатывает на жизнь в Корее, она выяснила, что её мать создаёт и использует такие вот странные бумаги. Позже, когда она случайно натыкалась на подобные талисманы в азиатских фильмах ужасов, она всегда молча и с содроганием переключала канал.

Но почему эта коробка доверху набита ими? И почему...

Страшно.

Джин А, словно обжегшись, отшвырнула коробку и отшатнулась назад. Это же просто бумага. Но почему от одного взгляда на неё кровь стынет в жилах?

Нужно немедленно приказать прислуге сжечь это...

Но в этот самый момент Джин А уловила пугающую странность в собственном ходе мыслей. Если так неприятна эта посылка, почему бы просто не выбросить её в мусорное ведро прямо сейчас? Или хотя бы брезгливо оттолкнуть ногой? Но подсознание буквально кричало о том, что нужно позвать кого-то другого, чтобы от этого избавиться. Она даже в мыслях не допускала возможности прикоснуться к этим листам. Словно нутром чуяла: трогать их категорически запрещено.

Пока она, дрожа всем телом, таращилась на рассыпанные талисманы, из самых тёмных, подавленных глубин сознания пробился тихий голос:

«Это твой последний шанс».

Шанс? Шанс на что? Разве шансы не даются тем, кто оказался в безвыходном положении?

Но у меня ведь всё идеально.

Она находится в самом роскошном, самом безопасном месте в мире, рядом с нежным, любящим Ианом, и носит под сердцем его ребёнка. Ей доступно всё, чего она только пожелает, и окружающие покорно склоняют перед ней головы. Жизнь, о которой тайно мечтает каждая... Какой ещё шанс? Шанс своими руками разрушить эту сказку? Разве это не ловушка?

Её затуманенный разум упрямо твердил именно это, но внутренний голос продолжал отчаянно вопить об обратном. Джин А заставила себя присмотреться к рассыпанным бумагам. Поначалу ей казалось, что все они абсолютно одинаковые, но, приглядевшись, она заметила, что красные иероглифы на них слегка различаются.

И тут среди вороха жёлтых талисманов она заметила один простой белый лист. Текст на нём тоже разительно отличался. Это было короткое письмо, написанное обычными черными чернилами. Джин А осторожно, стараясь ни в коем случае не задеть жёлтую бумагу, вытянула белый листок.

Это был корейский текст, написанный знакомым, с трудом читаемым почерком.

«Джин А, мама была неправа».

Прочитав эту строчку, она почувствовала, как к горлу подкатил тяжёлый ком. Эти слова она иногда слышала в своих самых сокровенных снах. И это было именно то, что Джин А всю свою жизнь хотела услышать больше всего на свете. Что это не её вина. Что виновата только мама.

Она прекрасно понимала, что не имеет права судить мать. Какими бы ни были причины, если та решила, что больше не в силах тащить на себе бремя семьи, у нее было полное право уйти. В конце концов, мать не бросила ее на произвол судьбы. Пока они жили вместе, она заботилась о Джин А с бесконечной, жертвенной преданностью. Да и после отъезда она ни разу не просрочила выплату алиментов и, насколько было известно Джин А, присылала суммы, значительно превышающие оговоренные судом.

Именно поэтому Джин А было так невыносимо больно. Если бы она с самого рождения не знала, что такое материнская любовь, ей бы не было так тоскливо. Но мама ее совершенно точно любила. И сейчас это короткое письмо служило неоспоримым тому доказательством.

«Я не бросала тебя. Я знала, что тебе тяжело, но я просто обязана была увести тебя за собой. Я не знала, что всё обернется таким кошмаром. Пожалуйста, умоляю, беги оттуда. Возьми то, что прислала мама, и беги».

Глядя на неровные строчки, явно написанные в состоянии паники, Джин А до крови закусила губу. Инстинкт самосохранения бил в набат. В тот самый миг, когда она коснётся этих жёлтых бумаг, произойдёт нечто страшное и абсолютно необратимое. Вместо сладкой, безопасной иллюзии она увидит настоящую реальность.

Но времени на долгие раздумья у неё не осталось.

— Гав!

Ку Ши, словно почуяв неладное, оглушительно залаял прямо за дверью. В этот миг по спине Джин А пробежал ледяной мороз. Слышала ли она хоть раз подобный лай с тех пор, как этого пса привели в особняк? Ку Ши всегда лишь тихо скулил, издавая звуки, почти не отличимые от повадок обычной крупной собаки. Ни разу при ней он не лаял в полный голос...

— Гав!

Раздался второй, более свирепый лай. И в этот момент в памяти Джин А всплыло то, что она случайно вычитала в интернете вскоре после своей первой встречи с Камилой. Камила тогда слишком уж нервно отреагировала на кличку «Ку Ши». Джин А почти забыла об этом инциденте, но однажды, болтая по телефону с подругой, вспомнила и ради любопытства вбила это слово в поисковик.

Она наткнулась на сайт, посвящённый мрачным шотландским легендам. И всё, что там было написано о монстре по имени Ку Ши, вызывало первобытный ужас. Демоническое существо из древних преданий, принимающее облик гигантского чёрного пса. Зверь-людоед, бродящий по пустошам и приносящий неотвратимую смерть. Легенда гласила, что тот, кто услышит его лай трижды, будет обречен на самую мучительную гибель.

Уже два раза!

Если Ку Ши залает в третий раз!..

Как только до неё дошёл весь ужас ситуации, Джин А, не раздумывая, голыми руками схватила пачку желтых талисманов.

И в этот миг её мир начал стремительно, с тошнотворным хрустом искажаться. Словно дешевая театральная декорация или рвущаяся оберточная бумага, окружающая реальность пошла глубокими трещинами, обнажая свою истинную, омерзительную суть. Роскошный особняк, наполненный дорогим антиквариатом, с безупречно чистыми коврами и элегантными портьерами...

— Что... это... за ад...

Джин А, судорожно сжимая в кулаке жёлтую бумагу, в ужасе озиралась по сторонам. Место, в котором она стояла, превратилось в преисподнюю. Густая, почерневшая кровь вязкими потеками сползала по обоям. Прямо под изодранной в клочья шторой валялась оторванная человеческая рука. В выбитом оконном стекле застрял клок каштановых волос, с которых капала сукровица, а роскошный потолок и стены были густо покрыты пульсирующей чёрной плесенью, буйно разросшейся на старых багровых пятнах.

Особняк, выстроенный из крови, гниющей плоти и раздробленных костей, предстал перед ней во всем своем кошмарном великолепии. Мир в одночасье сорвал с себя красивую маску, и Джин А, не в силах держаться на ногах, с глухим стоном осела на липкий пол.

Ещё секунду назад этот дом казался ей самым безопасным убежищем во Вселенной. Но только не теперь.

— Х-хы...

От ударившего в нос густого, удушливого смрада разлагающейся крови у Джин А перехватило дыхание. В ту же секунду входная дверь с оглушительным грохотом распахнулась, словно её вышибли тараном.

— Р-р-р.

Раздалось низкое, вибрирующее рычание. Даже не оборачиваясь, она точно знала, кто издаёт этот звук. Джин А медленно повернула голову. В дальнем конце испоганенного кровью коридора стоял Ку Ши.

Обычно он выглядел как просто очень крупная дворняга, которую можно встретить в любом переулке: с чуть вислыми ушами и гладкой черной шерстью. Таким она его помнила...

— Кр-р-р-р.

Но та тварь, что сейчас издавала эти леденящие душу хрипы, не имела права называться собакой. Единственным сходством с псом были четыре лапы. Вместо привычной головы на её массивной шее пульсировала жуткая, лишенная глаз пасть, расколотая на несколько сегментов наподобие морской звезды и усеянная рядами бритвенно-острых, загнутых внутрь клыков.

Джин А перестала дышать. Она абсолютно точно знала этот облик. Он всегда был в её памяти, и сейчас, прорвав блок внушения, эти воспоминания хлынули наружу сбивающей с ног лавиной. В её голове воцарился первобытный хаос. Она уже видела это. Но в нормальной реальности такого просто не может существовать.

Когда она однажды робко заикнулась Иану, что Ку Ши показался ей похожим на монстра, он лишь мягко улыбнулся и сказал, что у неё просто разыгралось воображение. Что это был всего лишь дурной сон.

Когда же он ей это внушил?

Похитители!

Как только она вспомнила ту ночь, воспоминания, которые Джин А так старательно загнала на самое дно своего подсознания, всплыли с тошнотворной, пугающей четкостью. Вооружённые бандиты, ворвавшийся в комнату Ку Ши, его расколотая на части пасть, брызги крови, хруст разрываемых сухожилий и чавканье пожираемой заживо плоти.

Как...

Как она вообще могла забыть нечто подобное?

Парализованная шоком и абсолютным, липким ужасом, Джин А, до побеления костяшек сжимая спасительную бумагу, смотрела на чудовище, боясь даже моргнуть.

Ку Ши медленно двигался в её сторону. Эта тварь была разумной. Он наверняка уже понял, что морок спал и она видит его истинный облик. И если сейчас он залает в третий раз...

Её тело бил крупный озноб, но по вискам катился обжигающе холодный пот. Тук-тук, тук-тук. Её зубы неконтролируемо выбивали дробь.

Топ. Топ. Топ.

Обычно он передвигался почти бесшумно, лишь слегка цокая когтями. Но сейчас по коридору раздавались тяжёлые, грузные шаги существа, больше не скрывающего свою колоссальную массу. Тошнотворный смрад стал почти осязаемым. Запах старой крови, гнилого мяса и могильной земли — истинный запах Ку Ши.

— Кр-р-р-р.

Не дойдя до Джин А всего пару шагов, монстр глухо зарычал и шумно втянул воздух. А затем... словно вообще не видя сидящую на полу девушку, тяжело прошёл мимо, покачивая своей жуткой, слюнявой пастью.

— ?..

Ку Ши продолжал слепо обнюхивать стены и углы. И прошёл мимо, словно в упор не чувствуя её присутствия. Джин А перевела ошарашенный взгляд на смятую бумагу в своём кулаке.

Это оно.

То, что прислала мама, определённо скрывало её от взора этого исчадия ада. Джин А медленно, стараясь не делать резких движений, потянулась и сгребла все остальные талисманы, оставшиеся на дне коробки.

Шурх.

— Кхак!

Услышав звук сминаемой бумаги, монстр резко обернулся. Но, по-прежнему ничего не видя перед собой, лишь тупо склонил безглазую голову набок, глухо заворчал и снова отвернулся.

Глядя в спину удаляющемуся чудовищу, Джин А, цепляясь за стену, медленно поднялась на негнущиеся ноги. Теперь она абсолютно точно знала, что должна делать.

Нужно бежать из этого проклятого места.