Джин А должна была находиться в полной безопасности в стенах особняка, вынашивая его детеныша. Ничто не могло нарушить ее покой.

Так почему же его одолевает такая удушливая тревога?..

От неконтролируемого напряжения Иана страдали все присутствующие сотрудники корпорации. Особенно управляющий местным филиалом, который был готов упасть в обморок прямо здесь и сейчас.

Он и так был на нервах из-за ежедневных нападок в прессе, а тут еще и будущий председатель соизволил явиться лично. К тому же — и это было самое странное — рядом с Ианом управляющий чувствовал совершенно неестественную, высасывающую все силы усталость.

А ведь раньше такого не было…

Управляющий был одним из тех немногих, кто помнил прежнего Иана.

Когда-то давно тот приезжал сюда по приказу отца на церемонию закладки фундамента завода. Весь день Иан не скрывал раздражения от поездки, а с наступлением ночи притащил в отель каких-то девиц и устроил дикую оргию.

Сколько же крови тогда попортило улаживание последствий… Поэтому, узнав о новом визите Иана, управляющий всерьез подумывал, не стоит ли заранее подыскать ему эскорт.

Но на этот раз наследник вел себя на удивление тихо, словно начисто забыв о своих прошлых привычках. Да, профсоюзники подняли шум из-за бесследно исчезнувшего переговорщика, но пропал-то мужчина, так что вряд ли это имело отношение к развлечениям Иана.

К тому же переговоры буксовали исключительно из-за того, что профсоюз постоянно менял требования, в то время как Иан щедро шел на уступки. Вины управляющего в этой задержке не было, и всё же…

Он с силой потер виски и шею за ушами. Мышцы окаменели от напряжения, голова раскалывалась.

Господи, пусть это всё закончится сегодня.

Чего бы это ни стоило, он мечтал лишь о том, чтобы поскорее подписать эти чертовы бумаги и отправить Иана обратно в Лондон.

Управляющий тяжело вздохнул и поднял взгляд на сидящих напротив членов профсоюза, как вдруг…

И-и-и-и!

Раздался странный, пронзительный звук. Сначала он казался далеким и приглушенным, но не прекращался, а, наоборот, с каждой секундой нарастал.

— Угх!

Управляющий рефлекторно зажал уши руками, но звук лишь усилился, ввинчиваясь прямо в мозг. И страдал не он один: профсоюзники напротив тоже сжались в комки, судорожно хватаясь за головы.

Накатывающий гул стал настолько плотным, что воздух в переговорной мелко завибрировал.

Кха-а-а-а-а-а-а!

Разум отказывался верить в то, что слышали уши. Это был оглушительный, потусторонний звериный вой.

Спустя мгновение из-под пальцев людей, пытавшихся закрыть уши, брызнула кровь. У некоторых она пошла горлом, хлынула из носа и глаз. Скрюченные тела забились в судорогах, издавая влажные хрипы.

Пока присутствующие корчились в слепой агонии, ничего не понимая, Иан медленно поднялся со своего кресла.

Что это значит?..

Это был всего один вой, но лицо Иана окаменело, словно он только что услышал нечто немыслимое. Не отрывая остекленевшего взгляда от невидимой точки, откуда пришел этот зов, он шагнул к двери.

От тяжелого, размеренного стука его шагов бьющиеся в конвульсиях люди затряслись еще сильнее. В одной лишь его походке читалась такая чудовищная ярость, что от нее стыла кровь.

Перед тем как выйти, Иан обвел переговорную взглядом.

И в этот миг стонущие на полу люди кожей ощутили леденящий, первобытный ужас, разом затмивший физическую боль.

Он «выбирал».

Кого из них убить.

Его раздумья длились не дольше секунды.

— Кха!

— Кх-х-х-х!

— А-а-а-а!

Все, кроме управляющего, вцепились себе в горло. Они в исступлении раздирали ногтями собственные шеи до мяса, засовывали кулаки в рты, разрывая щеки, а некоторые с хлюпаньем выдавливали себе глаза. Их челюсти неестественно отвисли, а из разорванных горл вместе с кровавой пеной вырывалось жуткое булькающее шипение.

Иан равнодушно раздавил ботинком чей-то выпавший на ковер глаз.

— Как же мне хочется медленно переломать вам каждую косточку… — процедил он.

Но времени не было. В том единственном, отчаянном вое Ку Ши содержалось послание, в которое он просто отказывался верить.

Джин А покинула особняк.

Что именно пошло не так, было неясно. Неоспоримым оставалось лишь одно: ее больше нет в его гнезде.

Она сбежала. Унесла с собой детеныша, которого они создали вдвоем.

Пока он тратил драгоценные часы на пустую болтовню с этими ничтожествами, его самка ускользнула.

Иан протянул руку и сгреб в ладонь голову трясущегося управляющего. И широко распахнул пасть.

Хрусть.

Раздался сухой треск, словно кто-то откусил кусок хрустящего печенья, а следом — звук густо хлюпающей на ковер жидкости.

Мгновение спустя Иан стер тыльной стороной ладони кровь с губ и брезгливо отшвырнул в сторону обезглавленное тело.

Он вышел из переговорной. Снаружи в полном оцепенении, с абсолютно пустыми, стеклянными глазами стояла свита.

— Уберите здесь всё.

Подчиняясь приказу, секретари безмолвно двинулись внутрь. А Иан стремительным шагом направился к черному ходу отеля.

На вертолетной площадке всё еще стоял борт, на котором он днем летал осматривать цеха. Искать пилота не было нужды.

Он только что сожрал мозг управляющего, который не так давно хвастался лицензией на управление вертолетом. Навыки мертвого человека уже прочно укоренились в памяти монстра.

Точно так же, как когда-то укоренилась в нем личность Иана Айлсфолда.

С оглушительным ревом лопастей вертолет приземлился прямо на газон перед парадным входом в лондонский особняк.

Еще до того, как машина коснулась земли, вся прислуга в доме, окончательно растеряв остатки рассудка, забилась по самым темным щелям. Даже на огромном расстоянии они физически ощущали волны его смертоносной ярости. Чем ближе он подлетал, тем сильнее становился давящий, невыносимый ужас. Некоторые работники, не выдержав этого психического давления, уже покончили с собой.

Поэтому единственным существом, способным вынести эту ауру и встретить хозяина, остался Ку Ши.

Дверца кабины распахнулась, и Иан спрыгнул на землю. Свежие бурые брызги на его дорогом костюме бросались в глаза. Иан быстрым шагом подошел к черному псу и навис над ним.

— Что случилось?

В этом коротком вопросе клокотал такой концентрированный гнев, что Ку Ши жалко заскулил и вжался брюхом в траву. Иан без малейших колебаний поднял ногу и тяжело опустил ботинок прямо на спину монстра.

Ку Ши извивался, но не мог вырваться из-под стальной хватки подошвы. Иан надавил сильнее, и раздался тошнотворный хруст ломающихся ребер. Но даже под этой безжалостной пыткой пес мог лишь покорно склонять изуродованную морду.

Иан наклонился и грубо схватил за голову скулящую тварь, без остановки молящую о пощаде.

И всё, что видели глаза Ку Ши за эти часы, мгновенно хлынуло в разум Иана.

Вот в воспоминаниях пса Джин А, одетая в легкое домашнее платье, сидит на ступенях парадного крыльца, тепло улыбается и треплет Ку Ши по холке.

Иан вдавил ботинок в спину пса с удвоенной силой. Его взбесило, что какая-то грязная псина смела смотреть на ее улыбку.

Воспоминания понеслись дальше. Вот Ку Ши чует неладное и лихорадочно рыщет по особняку. Но никого не находит. А вот образ Джин А вспыхивает уже за периметром стен, сразу после того, как взвыла сирена безопасности.

— Ах…

Увидев, что Джин А наспех натянула на себя несколько слоев тонкой домашней одежды, Иан болезненно выдохнул.

Избавляясь от ее старого гардероба, он намеренно не оставил ни одной теплой вещи. Он был уверен: раз она больше никогда не покинет стен особняка, ей хватит и легких платьев. И хотя на улице пригревало весеннее солнце, в таком виде она наверняка замерзла.

Значит, нужно как можно скорее найти ее и вернуть в теплое гнездо.

Но тут в памяти пса рядом с Джин А возник мужчина. Иан прекрасно знал эту физиономию.

— Энди Хейвуд.

Инспектор вскинул пистолет и выстрелил в Ку Ши. С этого момента обрывки памяти монстра начали дико дрожать и дергаться, как бракованная кинопленка. Но даже сквозь этот визуальный хаос Иан жадно выхватывал взглядом только фигуру Джин А.

Энди Хейвуд не только сумел ранить выстрелом Ку Ши — монстра, неуязвимого для человеческого оружия, — но и умудрился отшвырнуть его прочь ударом какой-то деревяшки.

Немыслимо.

Но Иану было глубоко плевать на инспектора и его оккультные фокусы.

В тот миг, когда Ку Ши бросился на Хейвуда, — то ли от брызнувших осколков битого автомобильного стекла, то ли от отлетевшего камня — на нежной щеке Джин А появилась царапина. Выступила капелька крови.

Увидев это, Иан принял окончательное решение.

Территорию особняка огласил предсмертный визг Ку Ши. Брюхо черного пса с треском лопнуло, разойдясь по швам. Но вместо обычных внутренностей из раны вырвался пульсирующий клубок склизких щупалец.

Осознав, что хозяин намерен уничтожить его, отростки слепо метнулись к Иану. Это была предсмертная агония твари, отчаянно цепляющейся за жизнь. Щупальца тугими кольцами обвили шею и запястья Иана.

Воспользовавшись тем, что хозяин на долю секунды пошатнулся, разорванное надвое тело Ку Ши с омерзительным чавканьем поползло по газону. Две половины, каждая на двух лапах, хаотично заскребли по земле, пытаясь спастись бегством.

Зрелище, грубо попирающее саму суть здравого смысла и законы природы: располовиненный труп собаки улепетывал прочь, бешено размахивая пучками щупалец.

Холодно глядя вслед расползающимся кускам, Иан брезгливо сорвал с себя остатки щупалец и плавно вытянул обе руки вперед.

Этого оказалось достаточно.

Половины туловища, бегущие в разные стороны, внезапно оторвало от земли, и они беспомощно забарахтались в воздухе. А затем невидимая сила швырнула их навстречу друг другу.

Слишком быстро.

В момент их столкновения…

Бах!

Два массивных куска плоти врезались друг в друга с такой силой, что спрессовались в кровавое месиво. То, что еще минуту назад было Ку Ши, превратилось в бесформенный ком, которому уже не было названия в человеческом языке. Сознание монстра угасло навсегда.

Иан равнодушно прошел мимо лужи из раздробленных костей и черной жижи и направился к выходу с территории.

На асфальте недалеко от главных ворот чернели длинные, свежие следы от автомобильных шин. То самое место из памяти Ку Ши.

Иан остановился перед ними. В воспоминаниях убитого пса к этому моменту Джин А уже исчезла из виду.

Долго всматриваясь вдаль, в конец пустой улицы, он вдруг резко развернулся и зашагал обратно к особняку.

Не может быть.

Джин А просто не могла его бросить.

Она, та, что всегда сладко плакала и задыхалась в его объятиях. Разве он не дарил ей абсолютное, первобытное блаженство — до тех пор, пока ее чистое, прекрасное лицо не теряло осмысленное выражение? Даже когда она в слезах умоляла его остановиться, просила пощады, он продолжал дарить ей этот невыносимый экстаз.

Он потратил столько времени и сил, чтобы выжечь из ее разума всё лишнее. Чтобы там остался только он. Чтобы он стал абсолютным центром ее мира.

И его усилия оправдались: в конце концов Джин А приняла его и даже понесла его семя. Тот пьянящий восторг и эйфория, которые накрыли его, когда он осознал, что она беременна, стали самым сильным чувством за всё его бесконечное существование. Даже сейчас у него мелко подрагивали пальцы при одном лишь воспоминании об этом.

Он был абсолютно уверен, что и она испытывает то же самое. Нет, она обязана была это чувствовать.

Поэтому Иан физически не мог переварить мысль о том, что Джин А бросила его и покинула их гнездо.

Она внутри.

Всё будет как всегда. Она проснется с мягкой улыбкой в их постели, сонно спросит, как прошла его поездка в Ливерпуль. А потом потянется к нему, чмокнет в щеку и ласково потрется носом о его шею.

Всё будет именно так. То, что он видел — всего лишь бредовые галлюцинации тупой черной псины. По-другому просто не может быть.

Его шаг перешел почти на бег. Ворвавшись в главный холл, Иан, не удостоив и взглядом забившуюся по углам прислугу, взлетел по ступеням на второй этаж.

Приблизившись к дверям их спальни, он вдруг уловил тонкий, сладковатый аромат — тот самый, по которому мучительно тосковал все эти четыре дня. Запах, который сводил его с ума всегда и везде, даже в самых малейших концентрациях.

Чем ближе он подходил, тем гуще становился этот запах, и на губах чудовища расцвела облегченная улыбка. Глупое животное и правда бредило. Она точно ждет его внутри…

— Джин А!

Убеждая себя, что ничего не стряслось, он резко распахнул дверь и позвал свою самку по имени. Ворвавшись в спальню, он первым делом устремил взгляд на огромную кровать.

Там должна была лежать Джин А. Она должна была с мягкой укоризной посмотреть на него за то, что он так шумит, а потом ласково улыбнуться…

— Джин А?..

Постель была пуста.

Он выскочил обратно в смежную гостиную, лихорадочно озираясь. Может, она в ванной? Или всё же бродит где-то по дому?

И тут его взгляд упал на приоткрытую дверь кабинета.

В ту комнату Джин А никогда не заходила, ей это было совершенно неинтересно. Поэтому он спокойно хранил там всё то, что не предназначалось для ее глаз.

Иан толкнул дверь. И застыл, глядя на вываленный на ковер хлам.

До боли знакомые вещи. Жалкие осколки, оставшиеся от людей, которых он сожрал. Выпотрошенный нижний ящик. Братская могила, вывернутая наизнанку.

Джин А совершенно точно видела всё это.

Но… даже если и так…

— Какая к черту разница… — прошептал он.

Она ведь приняла его. А это значит, что поймет и простит всё, что он совершил в прошлом и что совершит в будущем.

Так почему? Почему она сбежала, словно была в ужасе? Почему она повела себя… как обычные люди?

Пошатываясь, как от физического удара, Иан попятился из кабинета.

Нужно просто найти ее. Наверняка она спряталась где-то здесь, в особняке. Он резко развернулся, собираясь броситься на поиски, но вдруг наступил на что-то твердое.

Медленно убрав ботинок, он опустил глаза. В косых лучах послеполуденного солнца, падающих из окна, ослепительно сверкнул крупный драгоценный камень.

Иан до сих пор не до конца постиг человеческое понятие «красоты», но, желая бросить к ее ногам всё самое лучшее, он потратил несколько дней и ночей, чтобы выбрать этот бриллиант.

А теперь помолвочное кольцо просто валялось на полу, брошенное как мусор.

И только в этот момент морок окончательно спал. Суровая реальность обрушилась на него всей своей тяжестью: Джин А покинула его.

Чудовище медленно закрыло глаза. По бледной щеке скользнула прозрачная капля.

— Ах…

С его губ сорвался судорожный, надломленный выдох.

— А-а, ы-х…

Выдох перешел в сдавленный, клокочущий стон. А затем…

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Чудовище, лишившееся всего своего мира, запрокинуло голову и истошно завыло. В этом крике слились такая первобытная скорбь и всепоглощающая ярость, что само время в особняке, казалось, замерло.

И все, кто слышал этот вой, поняли одну простую истину.

Он не остановится ни перед чем. Он перевернет весь мир, но найдет свою самку — ту, что навсегда отмечена его запахом.