Часть 12. Кно Дирг

Фью-ю-ю-ю.

Джин А обернулась на протяжный свист ветра, гуляющего по долине.

В безоблачном небе висела идеально круглая, желтая луна. И хотя была уже глубокая полночь, она светила так ярко, что заливала всё вокруг холодным серебром, отбрасывая четкие, глубокие тени.

Благодаря этому долина, заросшая сухим вереском, просматривалась до мельчайших деталей.

— На что вы там так смотрите?

Заметив, что Джин А неподвижно уставилась в темноту, Энди, сидевший напротив у костра, тоже повернул голову и задал вопрос. Джин А молча указала пальцем куда-то в поле.

— Вон там. Рыжая лиса тащит полевку.

Энди прищурился, вглядываясь в указанном направлении. Но его глаза различали лишь смутные, шевелящиеся тени — он ничего не видел.

— Ну и зрение у вас. Умудряетесь разглядеть даже такое в темноте.

На это замечание Джин А лишь горько усмехнулась, ничего не ответив. Раньше она не носила очки, но и орлиным зрением похвастаться не могла.

Однако теперь всё изменилось. Она видела всё пугающе четко.

Видела, как лиса, убедившись, что сидящие вдалеке люди не помешают ее трапезе, неторопливо разжевывает и глотает свою добычу. Зверь скрылся в зарослях только после того, как тушка упитанной мыши вместе с длинным хвостом целиком исчезла в его пасти.

Треск!

Энди швырнул в костер охапку сухих веток и соломы, собранных поблизости, и пламя с громким треском взвилось вверх.

Джин А прикрыла глаза, наслаждаясь приятным теплом на лице, и протянула озябшие руки к огню.

Глядя на нее, Энди снова нарушил тишину:

— Вам не тяжело?

— Вы о чем?

— Ну как же… Холодина собачья, нормально не помыться, спим под открытым небом уже который день.

— Я в таких условиях не одна. Вы с Робом тоже здесь.

Сказав это, Джин А бросила взгляд на машину. На заднем сиденье, с головой зарывшись в спальный мешок, спал Роб.

Взъерошенные волосы, лоснящаяся от пота и грязи кожа, глубокие тени под глазами. И Роб, и Энди, и сама Джин А сейчас выглядели как бездомные, не видевшие мыла как минимум неделю.

— Если честно, я не думала, что наш поход так затянется.

Джин А попыталась вспомнить, когда они в последний раз ночевали под нормальной крышей. Выходило, что четыре дня назад.

— Знала бы — потратила бы побольше горячей воды. Обидно, что из-за такой спешки даже в ванне полежать не успела.

Но выбора не было.

Той ночью она проснулась от странного, сосущего чувства тревоги. Лежа в темноте крошечной комнаты дешевого придорожного мотеля, Джин А нутром почувствовала: слуги монстра идут по их следу. И они уже в часе езды.

Она тут же вскочила и подняла Энди с Робом, спавших в соседнем номере. Заспанные, не понимающие, что происходит, они всё же без единой жалобы побросали вещи в машину и ударили по газам. Просто потому, что это жуткое чутье Джин А уже не раз спасало им жизни.

Перед тем как сесть в машину, Джин А проверила желтую бумагу, приклеенную к стеклу. Тот самый листок, который она теперь уверенно называла талисманом.

Удивительно, но ярко-красные иероглифы, еще вчера горевшие свежей киноварью, за ночь выцвели настолько, что их едва можно было различить.

Джин А отнесла оберег к ближайшему ручью и подожгла. Тонкая бумага вспыхнула и сгорела за секунду, а невесомый пепел тут же унесло быстрым течением.

Достав из сумки новый талисман и прилепив его на стекло, Джин А забралась на заднее сиденье. Там должно было быть просторнее, чем спереди, но салон был настолько завален всяким хламом, что ей приходилось ехать скорчившись; о том, чтобы вытянуться и поспать, не было и речи.

Так они втроем гнали по ночной трассе, где не горело ни одного фонаря.

Будить хозяина мотеля и сообщать об отъезде не имело смысла. Преследователи всё равно выпотрошили бы из него всю информацию — либо запугав до смерти, либо просто промыв мозги.

Так что для старика было куда безопаснее вообще ничего не знать.

С той самой ночи, когда они спешно покинули гостиницу, прошло четыре дня. Больше они не рисковали останавливаться в мотелях, предпочитая ночевать под открытым небом в глуши.

Глядя на пляшущие языки пламени, Джин А подперла подбородок рукой.

Прошло уже полтора месяца.

Она вспомнила тот безумный день, когда вырвалась из особняка.

«В аэропорт! Гони в аэропорт! Нам нужно убраться отсюда как можно дальше!»

В тот день, сидя на заднем сиденье, Джин А билась в истерике, срывая голос на Роба, который вцепился в руль. Тот в панике переводил затравленный взгляд с зеркала заднего вида на сидящего рядом инспектора, немо вопрошая: куда ехать?!

«Для начала успокойтесь, мисс Тролле», — ровным тоном остановил ее Энди.

«А, точно. Документы! Мне нужны документы! Права, паспорт! Вы же из полиции, вы можете сделать мне новые документы прямо сейчас?!»

На ее отчаянные требования инспектор лишь покачал головой:

«Даже если я подам официальный запрос по своим каналам, изготовление займет не меньше двух недель».

«Но в кино агентам ноль-ноль-семь всё делают за пять минут!»

«Это кино. Нас еще в академии учили: даже для агентов с двумя нулями процедура занимает минимум двое суток».

«Черт! Дерьмо! В этой проклятой стране вообще хоть что-то делается быстро?! Блядь, они даже разваливаться будут целую вечность!»

Пока она в бешенстве осыпала проклятиями британскую бюрократию, Роб робко вклинился:

«Так… куда мы едем?»

Вместо ответа Энди велел остановить машину на обочине и сам пересел за руль.

И гнал без остановки целый час. Сначала по скоростному шоссе, а затем, свернув в какую-то глушь, по разбитой грунтовке.

Они долго петляли по безлюдной лесной дороге, пока наконец не выехали к покосившемуся домику у подножия холма.

«Что это за место?» — настороженно спросила Джин А.

«Одна из конспиративных явок Скотленд-Ярда».

«Вот эта развалюха?»

«Да, снаружи он выглядит не очень…» — с этими словами Энди толкнул рассохшуюся дверь. — «Но внутри он выглядит еще хуже».

От такой обезоруживающей честности Джин А и Роб лишились дара речи и молча поплелись за ним.

Инспектор не шутил. Дом, казавшийся заброшенным снаружи, внутри встречал облезлыми обоями, свисающими клочьями, и полами, которые угрожающе скрипели при каждом шаге.

Но стоило им спуститься по шаткой лестнице в подвал и отпереть массивную стальную дверь, как перед ними открылась совершенно иная картина. Казалось, сюда просто телепортировали один из кабинетов лондонского управления.

Люди в костюмах висели на телефонах, кто-то лихорадочно вбивал данные в компьютеры, кто-то пил чай с печеньем у кулера.

Этот кипящий жизнью муравейник никак не вязался с образом ветхой хибары в лесной глуши.

«Прибыли», — коротко бросил Энди.

Как только они вошли, седовласая женщина, сидевшая во главе длинного стола, поднялась им навстречу.

Увидев ее, Хейвуд тут же вытянулся в струнку и отдал честь:

«Ключевой свидетель доставлен! Суперинтендант Говард!»

Сара Говард посмотрела на него, тяжело вздохнула и потерла переносицу. Впрочем, в ее жесте не было настоящей злости.

По одному этому обмену взглядами Джин А поняла: этих двоих связывают давние, глубоко доверительные отношения. Почти как у строгой матери и непутевого, но любимого сына.

Хотя этот «сын», судя по всему, регулярно доставлял ей головную боль.

Отмахнувшись от уставного приветствия инспектора, суперинтендант Говард — видимо, уже заочно знакомая с Робом — коротко кивнула ему, а затем протянула руку Джин А.

«Сара Говард. Суперинтендант полиции Лондона и непосредственный начальник этого олуха. А по совместительству… руководитель оперативно-следственной группы по делу "Айлсфолд Групп"».

Представившись, она жестом пригласила их пройти в небольшую переговорную в глубине подвала.

«Для начала давайте выпьем чаю и спокойно поговорим».

Энди по-хозяйски кивнул и вышел. Вскоре он вернулся с подносом, уставленным кружками с заваренными пакетиками и горой разнообразного печенья.

Расставив чай перед гостями и водрузив себе огромную кружку кофе, он придвинул к себе жестяную коробку с дорогим ассорти, на крышке которой красовался логотип «Айлсфолд», и удовлетворенно хмыкнул:

«Нам что, урезали финансирование на скрепки и перекинули на печенье? Неплохой улов».

Поймав на себе ошарашенный взгляд Джин А, инспектор лишь невозмутимо пожал плечами:

«Ну а что? Будем объективны: печенье от "Айлсфолд" идеально заходит под кофе. Смотрите, это вообще лимитированная серия из премиум-линейки. Вам какое? С клубничным джемом или с черникой? А, может, шоколадное?»

«…»

Его непробиваемая наглость заставляла усомниться: а точно ли этот человек только что, рискуя жизнью, уносил ноги от первобытного монстра?

Суперинтендант Говард, ничуть не удивившись выходке подчиненного, просто взяла печенье, которое Энди заботливо положил ей на салфетку.

Маленькую комнату заполнили ароматы дешевого чая и растворимого кофе. Напитки были обжигающе горячими, поэтому повисшую тишину нарушали лишь деликатное прихлебывание и хруст премиального печенья.

Когда первое напряжение немного спало, Сара Говард отставила кружку и серьезно посмотрела на Джин А:

«Мисс Тролле, буду с вами откровенна. Выслушав рапорты инспектора Хейвуда, мы, конечно, подняли шум, но официально всё это проходит в рамках расследования масштабной коррупции и грубых нарушений трудового законодательства со стороны "Айлсфолд Групп". То, о чем так настойчиво твердит инспектор… ну, про всех этих чудовищ, монстров и прочую мистику… если честно, звучит… немного…»

Говоря это, суперинтендант Говард выглядела так, будто ей самой было неловко. Словно сам факт того, что в двадцать первом веке офицер полиции на полном серьезе вписывает в рапорт сказки про оборотней, был невыносимо постыдным.

Джин А в недоумении уставилась на Энди.

Он же своими глазами видел истинный облик Ку Ши! И не только он — Роб Фишер тоже там был. Раз они оба знают, как снять морок и увидеть тварей, почему суперинтендант говорит о них как о горячечном бреде сумасшедшего?

Перехватив ее взгляд, Энди выразительно подмигнул. Вышло это до нелепого топорно, но Джин А всё поняла: сейчас лучше держать язык за зубами и подыграть.

«В любом случае…» — Говард прочистила горло. — «Были ли вы свидетелем каких-либо противозаконных действий лично со стороны Иана Айлсфолда? Возможно, у вас есть хоть какие-то вещественные доказательства? Документы, фотографии, скрытые записи?»

Услышав это, Джин А тяжело сглотнула.

Даже если она сейчас в красках распишет весь тот кромешный ад, через который прошла, кто ей поверит? Но у нее в сумке и в кармане куртки лежало то, от чего полиция отмахнуться не сможет при всём желании.

Джин А молча потянулась к сумке и выложила на стол то, что забрала из тайника в кабинете монстра.

«Это…?» — Говард прищурилась, разглядывая предметы.

Первым подал голос Энди:

«Это сережка. Пирсинг той пропавшей женщины из отеля "Савой"».

Конечно, он помнил. Он ведь сам показывал ей фотографию. Энди безошибочно узнал крошечную звездочку.

Тем временем лицо суперинтенданта Говард, взявшей в руки массивный перстень с сердоликом, окаменело. Она тоже поняла, чья это вещь.

«Я нашла это в потайном ящике стола Иана Айлсфолда. И еще вот это…»

Джин А запустила дрожащую руку в карман куртки и достала то, что осталось от ее подруги. Когда она положила это на стол, Роб сдавленно охнул и отшатнулся вместе со стулом.

Хоть он и не мог точно сказать, что это за кусок плоти, инстинкты вопили: в таком виде это не должно лежать на столе.

При виде иссохшего лоскута кожи с краями из подгнившего мяса лица полицейских исказились. Им, повидавшим многое, не нужно было объяснять, что это не шкура животного.

«Это моя подруга. Точнее, то, что от нее осталось. Она была зарыта в саду особняка "Айлсфолд". И поверьте, она там далеко не одна».

«Позвольте взглянуть поближе», — глухо произнесла Говард.

Дождавшись кивка Джин А, суперинтендант достала из ящика стола латексные перчатки, натянула их и осторожно осмотрела кусок кожи с татуировкой Джесси.

Спустя минуту она тяжело опустила находку на стол, сняла перчатки и, глядя в упор на Энди, произнесла ледяным тоном:

«Переквалифицируй дело. Теперь мы расследуем серию особо тяжких убийств».