История на этом, казалось, закончилась. Без всякого сомнения, это была великая трагедия. А нынешняя правительница нежити — та, что стоит перед ними, — и есть носительница того самого наследия. Про катастрофическую войну шестнадцати тысячелетней давности Лун Дандан что-то припоминал: кажется, в Академии Духовных Печей упоминали, но тогда учитель лишь в нескольких словах вскользь поведал об этом. Он и представить не мог, насколько ужасной была та война, охватившая весь континент. И теперь эта владычица нежити собирается вновь обрушить подобное разрушение на людей?

— Когда-то Учитель создал Башню Вечности, чтобы в ней сохранялось его тело. Увы, он так и не смог преодолеть это проклятое заклятие. Иначе с его тогдашней силой он бы не умер ни через тысячу лет, ни через десять тысяч. Но, по правде говоря, настоящая причина, по которой он обрёк себя на вечный сон, была не в ранах его тела, а в сердце.

— Когда Учитель убил всех своих врагов, он понял, что в этом мире больше нет ничего, что могло бы его удержать. Все, кого он любил, погибли. Все, кого он ненавидел, были уничтожены. Его сердце опустело. И, утратив всякий смысл жизни, он в конце концов сам выбрал смерть. Он больше не хотел даже вспоминать, была ли та война правой или нет. В своём последнем послании Учитель признал, что ошибался. Глубоко ошибался. Ведь сколько бы он ни убивал, его родные всё равно не могли воскреснуть. А ещё больше невиновных пало от его руки. Тогда, в самом конце, он довёл своё знание некромантии до новой ступени и сделал воскрешение возможным. Хоть он и не мог вернуть своих близких или любимую, он надеялся: если магия мёртвых всё же позволит возрождать погибших, может быть, мир станет хоть чуточку иным.

Святой Маг Некромантии взглянула на Лун Дандана и Лун Кункуна:

— Вот таковы люди. В их костях и крови таится подлая природа. Я верю: если бы Учитель захотел, он мог бы стереть всё человечество. Но в глубине души он всё равно считал себя человеком, поэтому и пришло к нему раскаяние. А когда я получила его наследие, я увидела совсем другой путь. Если бы на этом свете не осталось людей, если бы осталась только покорная нежить, то больше не было бы лжи, предательства, злобы. Лишь тогда мир обретёт подлинное единство.

— Историю Учителя я рассказала. А теперь поведаю вам и свою.

Голос Святого Мага Некромантии изменился. Хэ Бэнь, стоявшая рядом, бросила на неё беспокойный взгляд и будто хотела что-то сказать, но не решалась.

Святая Маг Некромантии приблизилась, делая шаги навстречу братьям, чтобы стоять к ним ещё ближе.

— Возможно, вы считаете, что я тоже создала своё Царство Нежити ради мести, ведь со мной случилось нечто похожее на судьбу Учителя?

— А разве не так? — Лун Кункун спросил это машинально. В глубине души он и правда так думал. Впрочем, и Лун Дандан тоже.

Святой Маг Некромантии покачала головой:

– Нет, конечно, нет. Я недостойна. Учитель был когда-то избранником Света, дворянином, обладал величайшим талантом своей эпохи. А я – всего лишь обычный человек, жена торговца. В сравнении с ним это – небо и земля. Но и у меня был муж, был любимый сын, была тёплая семья. И всё, что я пережила, возможно, даже страшнее того, что случилось с Учителем. Изначально я вовсе не принадлежала вашему миру. Даже сама не знаю, как попала сюда – может быть, это было перемещение сквозь миры или что-то ещё. Так или иначе, я обрела наследие Учителя.

В том моём прошлом мире моего мужа убили. Меня жестоко унизили и мучили – лишь для того, чтобы мой сын, тоже обладавший необычайным даром, подчинился их воле. Я погибла. И тогда мой сын обезумел. Он уничтожил весь тот мир ради мести. В сравнении с Учителем мой сын отомстил ещё более решительно. Но он тоже умер. Всё, всё было уничтожено.

А когда я очутилась в этом мире, получив наследие Учителя, ко мне вернулась память и пришла сила. Первое, о чём я подумала, – вернуть моих близких к жизни. Хотя этот мир и не был моим прежним, но история Учителя ясно показала мне: кем бы ни был человек и в каком бы измерении он ни родился – он всё равно останется подлым, низким, жадным, лживым. Им всегда движут только желания. Чтобы мои близкие и любимые смогли жить спокойно, я должна полностью изменить этот мир. Я обязана создать для них вечное, безопасное существование.

– Ты смогла воскресить свою семью? – не выдержал и спросил Лун Кункун.

Святой Маг Некромантии кивнула:

– Да. Я смогла. Магия некромантии, что оставил мне Учитель, обладает властью, равной изменению мироздания. Мне это удалось. Я сумела воскресить моего сына.

Говоря это, она медленно подняла правую руку. Лун Дандан машинально рывком притянул Лун Кункуна и полностью заслонил его собой.

И в тот же миг размытые черты лица Святого Мага Некромантии исчезли. Перед ними предстало лицо – безупречно прекрасное, знакомое до боли.

Когда Лун Дандан увидел это лицо, всё его тело мгновенно окаменело. Рука, державшая брата, застыла, словно её парализовало. А в голове воцарилась пустота. Каким бы умным он ни был, он не мог даже представить, что всё происходящее – правда.

Лун Кункун за его спиной не видел, что происходит, но почувствовал, что с братом что-то не так, и инстинктивно выглянул вперёд.

И когда его взгляд скользнул мимо плеча Лун Дандана и упал на то лицо, он так же застыл. Но в отличие от брата, он всё же сумел выдавить из себя голос – дрожащий, едва слышный:

– Ма… мама…

Да, прямо перед ними – эта снявшая маску правительница Царства Нежити, Святой Маг Некромантии – разве это не точь-в-точь лицо их матери, Лин Сюэ?

Лун Дандан в следующий миг всё же пришёл в себя, но он уже не, как Лун Кункун, невольно воскликнул, а резко крикнул:

– Что ты сделала с нашей мамой?!

Он ни за что не мог поверить, что перед ним стоит та самая мать, которая с детства оберегала их, хоть иногда и казалась немного несерьёзной, но всей душой любила их.

Лин Сюэ, или правильнее сказать – Святой Маг Некромантии, смотрела на них спокойным взглядом и тихо сказала:

– Дети мои, я знаю, вам очень трудно в это поверить. Но это правда. Разве вы сами не чувствовали, что многое из того, что с вами происходило, не слишком логично? Если бы Царство Нежити действительно хотело уничтожить вас из-за вашего дара, самый простой путь – это сразу послать сильнейших, например, самого Повелителя Личей, чтобы вас убили. Тогда вы были ещё далеко не так важны для шести Святых Храмов, и у вас не было бы ни единого шанса спастись от такой охоты. Неужели вы думаете, что мы стали бы сначала выкрадывать ваших родителей, а потом даже возиться с девушкой Кункуна, чтобы заманить вас сюда – только ради того, чтобы убить?

– Ты… ты и правда мама? Наша мама – это Святой Маг Некромантии? Вот это да, – Лун Кункун не выдержал и заговорил. В его голосе, кроме потрясения, слышалась ещё и какая-то странная, даже возбуждённая нотка.

Лин Сюэ посмотрела на обоих сыновей:

– Дандан, не нужно так волноваться. Я понимаю, что вам обоим трудно всё это принять. Давайте так – выслушайте мою историю до конца, и тогда вы сами всё поймёте, почему всё стало именно так.

Лун Дандан плотно сжал губы. В его глазах металось слишком много смешанных чувств. Он никак не мог поверить, что это правда. Но разум подсказывал ему, что если бы Святой Маг Некромантии или всё Царство Нежити действительно хотели им зла, никто бы не стал столько говорить – их бы просто уничтожили. И рассказанная только что история, и то, что их мать оказалась Святым Магом Некромантии, полностью переворачивало в его душе всё привычное. А если вспомнить их странную силу крови… Лун Дандан впервые почувствовал, что всё, во что он верил, рушится.

– Ты прав. В каком-то смысле я и правда уже не та Лин Сюэ. Или, вернее, та Лин Сюэ, ваша мать, в душе никогда не имела такой ненависти. Так что можно сказать – я и она два разных этапа одной жизни. А перемены начались тогда, когда вы подросли и повзрослели, и во мне постепенно начала пробуждаться память…

– Когда вы уехали учиться в Святой Город, – начала говорить Лин Сюэ, – я оставалась дома и, если честно, страшно скучала. Дел особо не было, вот и продолжала помогать вашему отцу в торговле. Жили мы спокойно и счастливо. Каждый день я только и думала о том, что мои мальчики наверняка преуспевают в Академии Духовных Печей и обязательно станут великими рыцарями. Всё шло своим чередом. До того самого дня…

С этими словами в глазах Лин Сюэ тоже мелькнула сложная, тяжёлая грусть.

– Тот день был особенный. Ваш восемнадцатый день рождения. Жалко, что вас тогда не было рядом. Может, именно поэтому в тот день мне особенно не хватало вас обоих. Я понимала, что учёба важнее, что вы не можете вернуться домой. Но… – Она немного замолчала. – Каждый год, когда наступал ваш день рождения, вы всегда ругались из-за того, кто съест кусок торта побольше. А в тот раз я приготовила вам торт… и вы, мои два маленьких негодяя, так и не пришли. Честно сказать, мне тогда было очень одиноко.

Слушая её, Лун Дандан и Лун Кункун невольно опустили глаза. Вспоминалось детство – как всё было. Ведь действительно, каждый год на день рождения мама пекла им один общий торт и всегда говорила: «Только то, что отвоюешь, будет самым вкусным». Заканчивалось тем, что почти весь торт оказывался размазанным по лицам. Они злились друг на друга, но потом мама с улыбкой умывала их, а потом каждому варила миску лапши долголетия. Тогда все ссоры забывались, и они с радостью спорили, кто всё же успел съесть больше.

– В тот день… – Лин Сюэ вдруг побледнела, на лице отразились боль и даже искажённая мука. – Я как будто заснула. А во сне… мне приснился кошмар.

– Во сне я была в другом мире. Он назывался Континентом Творения. В том мире было несколько великих государств, а я жила в Империи Сыман. Огромная страна с множеством могущественных людей.

– Люди в том мире считались хозяевами всего. Среди них рождались настоящие сильнейшие бойцы и маги, которые через особые пути возносились до невообразимой силы. Там же существовали могущественные создания, которые могли заключать с людьми контракты и помогать им. Но самым сильным существом была раса драконов. Драконы обладали силой, способной разрушать миры.

– В том мире меня звали Одри. Я ничем не отличалась от обычных женщин – выросла, повзрослела, вышла замуж. Мой муж принадлежал к торговому дому Гриффинов. Его звали Осай Гриффин. Потом у нас родился сын. Он с самого рождения был таким славным, что мы назвали его Остин Гриффин.

Когда из уст Лин Сюэ, именующей себя Святым Магом Некромантии, прозвучали слова «Остин Гриффин», Лун Дандан и Лун Кункун ясно почувствовали, будто их тела на миг наполнились жаром. Зрачки обоих слегка сузились, словно странная сила их крови была чем-то пробуждена.

– Я очень любила моего маленького Остина. Он с детства был таким хорошеньким, таким красивым. Порой мне даже казалось, что в его взгляде уже прячется особая гордость – это было так забавно. Я обожала прижимать его к себе, целовать его пухлые щёчки, а он своими белыми ладошками недовольно меня отталкивал. Мой муж больше всего мечтал, чтобы Остин стал магом. В том мире маги считались самым благородным сословием. Чтобы с малых лет развить в нём дар, мы ещё до официального испытания на врождённые способности нашли ему домашнюю наставницу. Это была очень красивая девушка, она была старше Остина на двенадцать лет. Изначально она вовсе не собиралась приходить в наш дом, но стоило ей впервые увидеть моего Остина, как она просто покорилась его красоте. Тогда она сказала, что когда Остин вырастет, то она выйдет за него замуж.

На этих словах Лин Сюэ посмотрела прямо на Лун Кункуна.

– Эту наставницу звали… Хэ Бэнь. (Хэ Бэнь – китайский вариант английского имя Хэпберн. На Континенте Творения преобладали европейцы и европейские имена, поэтому в предыдущем рассказе я переводил имя как Хэпберн. Примечание переводчика.)

Глаза Лун Кункуна распахнулись так широко, будто он сейчас выскочат из орбит. Он переводил взгляд с Лин Сюэ на стоявшую рядом Хэ Бэнь.

Та, похоже, слышала эту историю уже не раз. Когда их взгляды встретились, в её глазах мелькнула лишь мягкая, почти нежная улыбка.

Лун Кункун поднял руку и указал на кончик собственного носа:

– Ты хочешь сказать… что в прошлой жизни этим Остином был я?

Лин Сюэ покачала головой:

– Не ты… а вы оба.

Перевод: = mESSiAh =