Лин Сюэ одновременно посмотрела на обоих сыновей:

– В шесть лет мой маленький Остин прошёл церемонию пробуждения стихий в Магической Башне. Он пробудил сразу две стихии – Тьму и Огонь. Но не только это. Мой маленький Остин обладал выдающимся даром – врождённым телом двойной стихии. Это было похоже на то, как если бы на Святом Континенте кто-то родился с врождённой внутренней духовной силой выше ста единиц. С того самого дня он сразу привлёк внимание Магической Башни: двое старейшин, один владеющий Тьмой, другой Огнём, лично взялись за его обучение. Мой маленький Остин рос с невероятной скоростью, словно он был рождён для величия, и постепенно стал сильным и выдающимся магом. А после того, как я была воскрешена, я узнала, что по мере его взросления он овладел куда большим числом стихий, чем мы все думали. К концу он умел управлять девятью стихиями – он был небывалым гением.

У Лун Дандана ёкнуло сердце. Девять стихий? Когда он сам проходил пробуждение врождённой внутренней духовной силы, у него выявили восемь стихий... всего на одну меньше? Он бросил взгляд на Лун Кункуна, но пока не стал ничего говорить и лишь продолжил слушать рассказ Лин Сюэ.

– Настоящее золото всегда сверкает. Мой маленький Остин развивался куда быстрее обычных людей. Когда ему было всего десять, он выглядел уже как взрослый мужчина. Его учителя втайне признавались мне: он самый талантливый маг этого возраста за всю историю. Они говорили, что однажды он непременно станет Божественным Магом.

– Именно тогда его наставники взяли его с собой на соревнование трёх великих империй. Сначала он не хотел принимать участие, но потом Хэ Бэнь, которая тоже участвовала в состязании, получила тяжёлое ранение. Мой маленький Остин в ярости вышел на бой и убил того, кто едва не погубил Хэ Бэнь. На том турнире он впервые открыл всему миру свою необычайную силу и дар. Даже Башня Богов, где собирались Божественные Маги, была поражена его талантом.

– Но именно тогда на нашу семью и обрушилось несчастье.

– В тот момент мы с моим мужем Осаем отправились в торговый путь, но внезапно на нас напали неизвестные враги и захватили нас. Мы даже не знали, куда нас увезли. Те, кто нас схватил, заявили, что маленький Остин убил их сына. Лишь потом я узнала: тот человек пытался оскорбить Хэ Бэнь, а мой Остин не сдержал свою силу и убил его. Позже, когда они узнали, что у Остина столь небывалый талант, у них родился другой план – похитить нас с мужем, чтобы заманить Остина.

При этих словах взгляд Лин Сюэ стал куда мягче:

– Тогда маленький Остин, как и вы, увидев, что нас похитили, уже был готов, не задумываясь, мчаться нас спасать. Я до сих пор помню, как тот мерзавец при нас написал письмо для маленького Остина. В письме было сказано так: «Остин Гриффин, когда ты увидишь это послание, твоя мать, Одри, уже окажется у нас. Ты, возможно, не понимаешь, зачем мы её забрали. Всё просто: ты сам совершил преступление, и поэтому твоя мать теперь в наших руках. Помнишь человека, которого ты убил в столице Цзямань? За убийство должна быть расплата, это не останется безнаказанным. Получив это письмо, явись с ним на гору Серебряного Грома, что к югу от города Цзямань. Иначе твои родители заплатят за тебя жизнью. Запомни: не вздумай просить помощи у Магической Башни. Если хоть один маг Дирона вмешается, ты больше никогда не увидишь родителей живыми.»

При этих словах в глазах Лин Сюэ вспыхнула всепоглощающая ненависть, тело её дрогнуло:

– Они схватили нас, потом при Остине унизили меня… А при мне разрубили тело Осая надвое. Когда же на горе Серебряного Грома мы наконец встретились с маленьким Остином, он увидел меня раздетой, а отца – только половину его тела.

Услышав это, Лун Дандан и Лун Кункун невольно напряглись, и в голове у каждого сразу родилась картина этого кошмара. А если бы и с ними сейчас произошло то же самое – если бы здесь, в столице Царства Нежити, они увидели родителей в таком виде – как бы они поступили?

– А знаете, кто был тот, кто нас похитил и всё это устроил? – Лин Сюэ смотрела им прямо в глаза. – Это был один из девяти Божественных Магов Башни Богов, Божественный Маг Грома И Гуаинь, шестой в их иерархии. И в то время он был императором Сыманской Империи.

Королевская семья Империи Сыман всегда была слабее правителей двух других держав. На самом деле всем государством управляла Башня Богов. Настоящей властью и правом последнего слова там обладал только владыка Башни – сильнейший Божественный Маг.

А И Гуаинь с детства обладал врождённым даром молнии и стал магом молний. Сначала его дар был весьма посредственным, но чтобы стать сильнее, он ещё юношей пошёл в услужение к одному великому магу. Благодаря этому и с помощью безмерных ресурсов он шаг за шагом поднялся до уровня Божественного Мага. Но всё же его талант оставался скромным, и даже после этого прорыва его считали самым слабым из девяти Божественных Магов империи.

Он также был и императором, и Божественным Магом – этого уже было бы достаточно для вершины власти. Но тот самый маг, у которого он учился, был куда могущественнее. Даже став Божественным Магом, И Гуаинь так и не получил влияния в делах государства. А его женой была ещё более могущественная волшебница – сильнейший маг Сыманской империи, полубог, Хранитель Пространства, чья внутренняя духовная сила, говорили, превышала девятьсот тысяч, а может, и миллион. Она носила титул Божественного Мага Пространства, её звали Тан Лин.

У императора и Тан Лин была дочь, принцесса по имени Ина.

– Ина была вовсе не ребёнком И Гуаиня и Тан Лин, – голос Лин Сюэ дрогнул. – Тан Лин, как величайший Божественный Маг Пространства, была намного старше И Гуаиня. Её тело уже давно полностью слилось с элементами, и она утратила возможность рожать. Ину родила наложница, с которой И Гуаиню позволили сойтись по особому разрешению Тан Лин. Но после рождения девочки та женщина была убита Тан Лин. Позже, только потому что Ина проявила большой талант к магии, Тан Лин скрепя сердце взяла её в ученицы и оставила при себе. Ради интересов государства она даже не возражала против того, чтобы Ина была связана с особым родом. И Гуаинь не имел права вмешиваться в это.

Она позволила ему завести этого ребёнка только для того, чтобы в будущем в Сыманской империи нашёлся наследник престола – очередная марионетка Башни Богов.

А юноша, которого Остин убил по неосторожности, оказался незаконнорождённым сыном И Гуаиня. Более того, в его планах именно этот сын должен был унаследовать трон. И Гуаинь сам был Божественным Магом, но, уступая жене по силе, лишь выжидал, когда Тан Лин состарится и умрёт, чтобы после этого посадить на трон своего отпрыска и через него обрести настоящую власть над империей.

Всё это рухнуло в один миг из-за гибели того сына. Вот почему он так возненавидел моего мальчика.

Мой маленький Остин был куда сильнее, чем И Гуаинь мог представить. Тогда он уже овладел магией шести стихий. Чтобы спасти нас, он был готов пойти даже на убийство Божественного Мага. Но за два месяца, что нас держали в плену, мы с Осаем прошли через такие мучения, которые и вообразить невозможно. Мы были на грани смерти. Когда Остин наконец добрался до нас и вырвал из плена, И Гуаинь привёл в действие смертоносное заклятие некромантии, заложенное в наши тела. Оно вытянуло из нас последние крохи жизни. Останки Осая были взорваны, чтобы ранить Остина. А моё тело, мёртвое, но всё ещё подчинявшееся его воле, проткнуло Хэ Бэнь грудь. Я умерла у сына на глазах. Моё последнее воспоминание – это то, как, полностью под контролем И Гуаиня, я вцепилась зубами в шею собственного ребёнка… Да, вцепилась, будто желая разорвать его горло. И в тот миг, когда мою душу уже стирала пустота, я не испытывала ненависти. Я только вспоминала, каким он был маленьким. Как я обнимала его, целовала, а он отталкивал меня своими пухлыми ручками… Боже, как же я тогда мечтала вернуться в то время! Как же я мечтала, чтобы мой Остин никогда не вырос…

К этому моменту слёзы уже ручьями катились по лицу Лин Сюэ. Рядом стоявшая Хэ Бэнь тоже вся была в слезах.

Хэ Бэнь тихо подошла к ней и поддержала её за руку.

– Позволь, – сказала она мягко, – дальше расскажу я.

Хэ Бэнь повернулась к Лун Кункуну и заговорила тихо, будто боясь потревожить чью-то боль:

– Гибель Одри и Осая стала для Остина страшнейшим ударом. А лицо этого мерзавца И Гуаиня так и осталось холодным и жестоким. Он посмотрел на Остина и сказал: «Чувствуешь? Чувствуешь, каково это – терять близких? Вот именно это я и хотел, чтобы ты испытал. Теперь твоя очередь. Я превращу тебя в зомби и заставлю веками мучиться без надежды на перерождение.»

– В тот момент Остин был уже почти безумен, – голос Хэ Бэнь дрожал. – Он раскрыл тайну, которую знали только мы двое: он не был обычным человеком. Он был перерождённым Божеством. Его кровь была по-настоящему божественной. Он обратился в облик шестиглавой Химеры и с яростью набросился на И Гуаиня. Тот, чтобы спасти свою шкуру, пошёл на всё – даже выдал свою тайную связь с некромантами и призвал их напасть на Остина. Когда Остин сумел их отразить, защитный барьер, которым И Гуаинь закрывал от мира всё происходящее, треснул. Так их и нашли – Божественный Маг Пространства Тан Лин и трое наставников Остина.

И Гуаинь стал всё отрицать. Он заявил, что Остин – это некий чудовищный, доселе невиданный монстр, который рано или поздно уничтожит весь мир. Что он только поэтому заманил его на гору Серебряного Грома, чтобы обезвредить. А то, что Остин владел запретной магией – пусть даже восьмого ранга – и вызывал нежить, якобы только подтверждало его слова.

Тан Лин не дала наставникам Остина даже рта раскрыть. Она мгновенно применила пространственное запретное заклинание и парализовала всех. Она с самого начала знала про союз И Гуаиня с некромантами. Она убила всех трёх учителей Остина, а нас с ним и тело Одри забрала с собой и бросила в темницу.

Там И Гуаинь пытал меня у Остина на глазах, медленно отрезал мне язык. Он перерезал Остину сухожилия на руках и ногах, вырвал язык и каждый день придумывал новые унижения и муки. Я не понимала – как может человек быть настолько жестоким? Но Тан Лин была не лучше. Разглядев в Остине нечто необычное, она решила использовать его тело и кровь для своих опытов, чтобы стать ещё сильнее.

Мы больше не могли говорить. Но за то время, что провели в подземелье, мы научились читать по губам и так разговаривать. Остин готов был сдаться. Ради того, чтобы я выжила, он собирался пойти на всё – даже стать у Тан Лин рабом, её ручным чудовищем. Он говорил мне беззвучно, что любит меня. А я, хоть была старше его на двенадцать лет, любила его так же сильно. Как я могла позволить, чтобы мой любимый навсегда стал рабом той, кого он ненавидел больше всех?

Чтобы сломить Остина окончательно, Тан Лин притащила И Гуаиня и прямо при нас открыла ему его «тайну»: оказалось, тот сын, которого он так холил и растил, вовсе не был его ребёнком. То, что он считал своей тайной гордостью, Тан Лин знала с самого начала. Его настоящего сына она задушила ещё в колыбели, а вместо него подсунула чужого. Потом Тан Лин повернулась к Остину и сказала: «Если хочешь сам убить И Гуаиня и отомстить за родителей, подпиши со мной контракт». И Остин согласился.

– Как я могла позволить, чтобы самый дорогой мне человек стал рабом чужой воли? – голос Хэ Бэнь дрогнул и стал едва слышен. – В тот миг я вспомнила, что во мне есть нечто, что некогда слилось с моим телом. Это был однократный божественный артефакт под названием Камень Сгорающей Любви. Стоило его пробудить, и он сжигал всё – тело, душу – и передавал эту силу тому, кого ты любишь. Я разожгла его. Я хотела отдать всё, что у меня осталось, чтобы помочь моему Остину вырваться из этого ада. Помню, тогда мне показалось, что он снова может слышать мой голос. Это была последняя моя надежда. Я хотела, чтобы он знал – я люблю его. Я видела, как он кричал от боли. Но я уже не могла остановиться. Ради моего Остина я была готова на всё.

В глазах Лун Дандана отражалось потрясение, почти не поддающееся описанию. А глаза Лун Кункуна уже налились кровью.

В этот миг Лун Кункун почувствовал, будто что-то древнее просыпается в его сознании. Он слышал голос, снова и снова звучащий у него в ушах. Всё, о чём рассказывали Одри и Хэ Бэнь, будто складывалось в череду предельно ясных картин, мелькавших в голове одна за другой. И вместе с этим в нём поднималась какая-то невыразимая, почти звериная ярость, всё больше наполняя сердце.

Лун Дандан сразу понял, что с братом что-то не так. Он резко поднял руку и сжал его за плечо. Но в тот же миг их общее кровное родство раскрыло и в нём ту же самую силу – тот же древний гнев, то же жгучее чувство. Мгновенно в его груди поднялся ужасный, почти безумный жар, наполняя всё существо.

Одри, Хэпберн, Осай Гриффин… И тот Остин из рассказа… Неужели всё это и правда было их прежней жизнью? И всё происходящее – истина? Всё внутри них кричало в ответ: да.

(Здесь идет краткий пересказ истории, рассказанной в «Трон, отмеченный Богом 1.5: Легенда о Боге-Хранителе Небес», которая предшествовала этой книге. Кто еще не прочитал – советую прочитать здесь на сайте. Примечание переводчика.)

Перевод: = mESSiAh =