– Без человеческих интриг, без присущих людям пороков всё стало прекрасным. Пока существую я, они смогут жить вечно и никогда не покинут меня – ни мои родные, ни любимые. А когда я снова вернулась в мир людей, меня тут же захлестнула боль от их вечной лжи и предательства. И тогда я решила – я всё изменю. Я сделаю так, чтобы всё и все были под моим контролем. Я стану настолько сильной, чтобы суметь защитить свою семью и всё, что мне дорого. Только когда всё находится под моей правящей рукой, можно не бояться, что повторится былое горе.

– Кункун уже начал вспоминать что-то из своей прошлой жизни. А ты, Дандан? Ты правда ничего не помнишь? Но всё равно… возвращайся к маме. Давай мы, мать и сыновья, вместе возглавим Царство Нежити, а потом покорим весь континент, чтобы наша воля свободно передавалась в каждый уголок этого мира.

Слушая рассказ Святого Мага Некромантии Лин Сюэ, Лун Дандан погрузился в молчание. Даже его привычная сдержанность не помогла – в эту минуту в голове билось только одно: пусть всё это окажется сном.

За такое короткое время он узнал слишком многое – и всё это было невообразимым, поразительным. Хоть бы он бился над разгадкой до потери рассудка, он никогда бы не догадался, что повелительницей Царства Нежити окажется его собственная мать. И что он с братом связан столь древней судьбой.

Да, в глубине души он уже начинал в это верить. Но он рос среди людей – там он учился, там жили его друзья, наставники, его отец и брат. Всё, что он знал и чувствовал, – это тепло человеческого мира. А теперь собственная мать говорит ему: иди ко мне, стань частью Нежити, вместе истребим человечество… Как он может принять такое?

Он старался вспомнить хоть что-то – может быть, связь крови подскажет ему память о прошлой жизни. Но сколько бы он ни силился, в голове оставались лишь воспоминания этой, нынешней.

Что делать? Как быть? Но что бы ни случилось, он не сможет стать нежитью и пойти убивать людей. Он не сможет, просто не сможет. И кто теперь эта женщина перед ним? Та ли она, его мать? Даже если тело то же, а душа?..

В эту минуту он целиком погрузился в растерянность. Он только и мог молить, чтобы всё это оказалось дурным сном. Ведь даже в романе никто бы не посмел написать такую историю.

Лин Сюэ, глядя на потерянного Лун Дандана, больше ничего не спросила. Она обернулась и посмотрела на Лун Кункуна и Хэ Бэнь, что по-прежнему рыдали в объятиях друг друга. В её глазах была мягкость.

Своим могущественным духовным восприятием Лин Сюэ ясно ощущала, что в сознании Лун Кункуна происходят потрясающие перемены. От него исходила та самая яростная ненависть, что она когда-то ощутила в своём сыне в миг смерти. Да, это и есть её маленький Остин, он начал вспоминать, он постепенно всё вспоминает. Сын возвращается.

Она медленно подошла к ним, раскрыла руки и мягко обняла Лун Кункуна с Хэ Бэнь. Лун Кункун резко вздрогнул, поднял голову, и его лицо, залитое слезами, обратилось к матери.

– Это… это всё правда? – Его сознание всё ещё разрывали обрывки воспоминаний, голос Хэпберн звучал у него в голове снова и снова. Это была не нынешняя Хэ Бэнь, но всё слышанное сливалось с образом той, что была рядом сейчас. А где-то глубже уже начинало пробуждаться нечто ещё, пока лишь смутное.

– Да, конечно, это правда. Когда-то мы были счастливой семьёй, но всё уничтожили мерзкие люди. И теперь, когда нам дан второй шанс, никто больше не посмеет нас разлучить. Мы сотрём их всех с лица земли. Только мир мёртвых чист и безукоризнен, только в нём мы сможем быть вместе навечно, не боясь больше, что эти грязные люди осквернят нас. Вернись ко мне, сын. Мы вместе довершим волю Учителя и покроем весь континент силой нежити, подчиним себе всё сущее.

– Нет! Не смей, Кункун! – вдали Лун Дандан, словно очнувшись от оцепенения, громко закричал.

Да, нельзя. Тысячи, миллионы человеческих жизней! Пусть даже их души и правда родились вновь, но ведь они всё равно люди! Как можно истреблять людей? Он не мог этого принять, ни сердцем, ни разумом.

Лун Кункун перевёл взгляд с Лин Сюэ на Лун Дандана. В его глазах мелькнула растерянность.

Лин Сюэ резко повернулась к Лун Дандану:

– Почему нельзя? Ты что, хочешь снова пережить тот ужас, когда нашу семью унизили и растерзали эти грязные твари? Ты и правда совсем ничего не помнишь?

Взгляд Лун Дандана стал чуть более ясным:

– Нет… это не так. Будь ты хоть в самом деле нашей матерью, мы не можем вместе с тобой истреблять человечество. Это тысячи, миллионы живых людей! И я совсем не помню ни твоей прошлой жизни, ни нашей. Может, всё это – твой морок, внушение, чтобы сломить нас. Я не верю, что моя мама стала такой. Ты – Святой Маг Некромантии, ты не моя мать.

Да, это был его ответ. Сколько бы ни звучали эти страшные истории, как бы ни казались они правдоподобными, сейчас он не мог – и не хотел – в это верить.

– Брат… но я вспомнил. Я правда кое-что вспомнил. И я могу точно сказать: это мои воспоминания. Они идут из той самой крови, что течёт в нас. – заговорил в этот момент Лун Кункун. В его взгляде появилось что-то холодное, а изнутри, словно из бездонного колодца, хлынула чёрная волна ярости. Его глаза были полны ненависти и желания разрушать, а накатывающая снова и снова горечь так сильно давила на разум, что он едва оставался собой.

– Нет, Кункун, не так! Мы же люди! Как мы можем помогать нежити уничтожить человечество? Очнись, Кункун! – Лун Дандан широкими шагами кинулся к брату, в его сердце бушевала одна лишь паника. Всё происходящее казалось ему каким-то чудовищным кошмаром.

Блеснуло бледно-голубое свечение – и тело Лун Дандана тут же застыло, словно закованное в ледяные оковы. Лин Сюэ медленно повернулась к нему, в её взгляде вспыхнуло смешанное чувство.

– Люди?.. – мягко заговорила она. – Каждая душа нежити когда-то была человеком. Но сколько среди них умерли спокойно, своей смертью? Ты правда думаешь, что такие души могут стать нежитью? Это человеческое зло и несправедливость не дают умершим упокоиться. Неужели два рассказанных мной примера до сих пор не могут тебя разбудить? Почему? Почему мои сыновья так различаются? Почему я не могу пробудить в тебе память крови, которая должна быть у тебя? Или… ты вовсе не мой сын?

В глазах мёртвенно-бледной Лин Сюэ внезапно вспыхнул яростный огонь. Она резко подняла руку и схватила Лун Дандана за голову. В тот же миг из неё вырвалась ужасающая волна ментальной силы, обрушившись ему в разум.

Сознание Лун Дандана само по себе было очень крепким. За это время благодаря Камням Душ и подпитке от Сяо Се его духовная сила почти добралась до порога девятого ранга. Как только на него обрушилось нападение, Сяо Се мгновенно проснулся и попытался сопротивляться, сам Лун Дандан тоже собрал волю и поднял ментальную защиту.

Но всё было напрасно. Сила разума Святого Мага Некромантии Лин Сюэ была чудовищной. Её неотразимая духовная мощь ворвалась в море сознания Лун Дандана, и перед этим натиском его душа словно оказалась распахнута настежь.

Ни Сяо Се, ни Сяо Ба, ни его собственная энергия не смогли сдвинуться с места под этим давлением. Лишь странная сила крови, бушующая внутри него, с трудом смогла хоть немного защитить море разума от разрушения.

Глаза Лин Сюэ метались, в них вспыхивали то мрак, то смятение.

– Почему?.. Почему в твоей душе я не нахожу отпечатка моей души? Мы же мать и сын… Почему я совсем не ощущаю в тебе частички своей духовной ауры? Почему? Неужели ты не мой сын?

Всё было совсем не так, как с Лун Кункуном. В нём она ясно чувствовала то самое, до боли знакомое, сливающееся с её воспоминаниями дыхание – почти такое же, каким оно было в прошлой жизни. Казалось, она даже ощущала последнюю отчаянную бурю эмоций маленького Остина в тот момент, когда она умирала.

А вот в Лун Дандане – ничего. Совсем ничего. Ни единого следа, ни крохотного отголоска того духа, что когда-то жил в её сыне. Но ведь они родились от одной матери, близнецы! Неужели после возрождения память и душа остались только у одного? Но в обоих течёт та же самая странная, могущественная кровь, несущая отпечаток их общего происхождения. Это была точно кровь её сына – священный дар, что она лишь передала как сосуд, не имея права им распоряжаться.

– Мам, что ты делаешь? – Лун Кункун, наконец отпустив Хэ Бэнь, быстро подскочил к матери и схватил её за руку.

Да, он вспомнил многое, но в нём всё равно преобладали воспоминания этой жизни. Сколько себя помнил, рядом всегда был брат. После поступления в Академию именно под защитой Лун Дандана он жил беззаботной, лёгкой жизнью. Видя, как мать нападает на старшего брата, он не мог оставаться равнодушным.

Лин Сюэ отдёрнула своё духовное давление, и Лун Дандан, побледнев, осел на пол. Лун Кункун хотел его поднять, но мать удержала его за руку.

– Нет… – тихо бормотала она. – Нет, так не должно быть… Это невозможно… Ведь у вас общая кровь… Почему память разделилась? Он совсем не пытается ничего вспомнить. Даже под моим прямым духовным воздействием – ничего. Почему?..

Она ведь всё это время рассказывала свои истории, одновременно ведя тончайшее духовное влияние. При такой близкой связи кровей и перерождении это должно было неизбежно запустить пробуждение памяти. Так она делала с Хэ Бэнь, и тогда это сработало.

И действительно – в Лун Кункуне пробуждение произошло. А вот Лун Дандан, словно глухой, не отозвался ни на что. Это было ненормально. Если только… если только её сын возродился лишь в одном из них. Но ведь в теле Лун Дандана точно так же пульсировала та самая великая кровь… Почему? Даже стоя теперь на вершине этого мира, Лин Сюэ не могла понять. Её собственные мысли путались и распадались.

Лун Кункун резко дёрнулся. Она машинально разжала пальцы. Он тут же опустился на колено, поднял брата с земли:

– Брат, ты…

Как только их тела соприкоснулись, Лун Дандан и Лун Кункун ощутили, будто их пронзил электрический разряд. В следующий миг они одновременно отпрянули друг от друга.

Потому что в то же мгновение их странная кровь вдруг яростно вскипела. Лун Кункун ясно почувствовал, как его Духовная печь Вихря Элементов под влиянием этой крови чуть не сорвалась с места и не потянулась поглотить Лун Дандана. А Лун Дандан ощутил, как от брата к нему хлынула ледяная, смертоносная волна, пронизанная безжалостной яростью. Их родственное пламя крови на долю секунды столкнулось лоб в лоб.

Зрачки Лун Дандана резко сузились. Что-то изменилось. В этот миг он с пугающей ясностью понял, что брат уже не тот. Его сердце тяжело сжалось. Он не понимал, почему это происходит, но был уверен: причиной стало влияние этой женщины – Святого Мага Некромантии.

Всё рухнуло. Неотвратимо рухнуло. Но что именно случилось – он так и не мог понять.

Лин Сюэ наконец пришла в себя. Она опустила глаза на Лун Дандана, потом перевела взгляд на ошеломлённого Лун Кункуна и заговорила, почти шепча:

– Похоже, когда я возвращала к жизни моего маленького Остина, что-то пошло не так… Кункун, ты пробудил в себе его душу. Но, возможно, тело человека оказалось слишком слабым, и поэтому твоя кровь разделилась между двумя телами. Лун Дандан – это не возрождённый ты, он лишь сосуд, который несёт часть твоей крови. Если ты поглотишь его, то, возможно, вернёшь себе прежний талант и постепенно восстановишь силу. Когда вы станете единым целым – вот тогда ты по-настоящему снова станешь моим сыном.

Она была Святым Магом Некромантии, величайшей среди всех, кто когда-либо постигал тайны магии смерти. Её вывод после недолгого размышления, с учётом тех перемен, что она чувствовала в ауре братьев, казался самым правдоподобным. Душа её сына полностью возродилась в Лун Кункуне, а Лун Дандан вовсе не имел в себе ничего от него – лишь плоть, несущую частицу того самого божественного родового пламени.

Перевод: = mESSiAh =