Слушая слова Святого Мага Некромантии Лин Сюэ, Лун Кункун в тот же миг что-то понял, но его зрачки также мгновенно сузились, и он пристально посмотрел на Лин Сюэ.

— Нет, всё не так. Мама, он ведь мой брат!

Хотя он тоже ощущал, что их с братом кровь, похоже, из-за пробуждения его памяти начала вызывать какие-то проблемы, он всё равно решительно заслонил собой старшего брата.

— Если это воскрешение, то как при разделении крови душа может не быть расколота? Брат, должно быть, ещё не пробудился или для пробуждения воспоминаний нужны какие-то особые условия. Ты пока не торопись, — очень быстро заговорил Лун Кункун. Он обнаружил, что после того, как пробудил ту часть воспоминаний о Хэ Бэнь, его разум будто стал гораздо яснее.

Только тогда лицо Святого Мага Некромантии Лин Сюэ немного смягчилось.

— Тогда как можно скорее восстановите память. Шесть Великих Святых Храмов людей уже начали святую войну против нас. Вам тоже следует как можно скорее вступить в бой. Мама поможет вам восстановить былую силу. С вашей помощью мы непременно сможем объединить весь континент и превратить его в мир, свободный от скверны.

Сказав это, она повернула голову и посмотрела на стоявшего в стороне Повелителя Лича.

— Отведи их на отдых. Хэ Бэнь, ты тоже иди с ними.

Лун Кункун поддерживал Лун Дандана, когда к ним подошла Хэ Бэнь. Повелитель Лич ничего не сказал и повёл их прочь с верхнего этажа Мифрилового Замка.

Святой Маг Некромантии Лин Сюэ всё это время смотрела вслед их силуэтам и лишь когда они полностью скрылись из виду, убрала взгляд. В её глазах промелькнул слабый блеск. Она повернулась и подошла к окну, глядя наружу.

— Мой маленький Остин наконец вернулся. Значит, настало время полностью очистить этот мир. Только полностью очистив весь мир, мы сможем быть вместе навсегда.

После того как Святой Маг Некромантии исследовала его духовное море своей могущественной силой души, голова Лун Дандана раскалывалась от боли, мысли становились вялыми и спутанными. Но куда сильнее его потрясло всё, что он сегодня увидел и услышал.

Их отвели в комнату, где прежде жила Хэ Бэнь. Лун Кункун помог Лун Дандану сесть. Хэ Бэнь стояла рядом и наблюдала за братьями.

Они оба погрузились в молчание. Головная боль Лун Дандана понемногу ослабла, но его лицо становилось всё более мрачным и сосредоточенным.

Даже если бы его родители действительно были пленены, а он сам схвачен и подвергнут притеснениям со стороны нежити, наверное, его чувства всё равно не были бы столь сложными, как сейчас, даже не были бы столь безысходными.

Для человека семья всегда остаётся самым важным пристанищем. Но когда в какой-то день он вдруг осознаёт, что его родные собираются уничтожить весь мир, какой это невообразимый удар?

По сравнению с Лун Данданом, состояние Лун Кункуна в этот момент было ещё более сложным. Всплывающие в памяти обрывки воспоминаний, вместе с той врезавшейся в душу болью и ненавистью, незаметно меняли его внутренний облик.

Братья, которые всегда были неразлучны, в этот момент оказались в совершенно особом состоянии.

Возможно, это была врождённая связь близнецов — неизвестно, сколько прошло времени, но они одновременно подняли головы и обратились друг к другу.

— Ты правда восстановил воспоминания? — сказал Лун Дандан.

— Ты правда ничего не можешь вспомнить? — сказал Лун Кункун.

Их взгляды встретились. Неизвестно почему, но в этот миг они оба почувствовали, что перед ними стоит до боли знакомый, но всё же чужой человек.

Лун Дандан с горечью произнёс:

— Эти два рассказа, что она поведала, действительно очень сильно тронули меня. Если бы я действительно был там в прошлой жизни, я вполне могу понять, почему она так возненавидела людей. Но я действительно ничего не помню, ни единого фрагмента воспоминаний. Думаю, ты сам видел, что даже когда она только что пыталась выведать мою душу, всё было так же. А ты? Ты действительно что-то вспомнил?

Лун Кункун кивнул:

— Я правда всё вспомнил. Хэ Бэнь была моей возлюбленной в прошлой жизни. И тогда, по моей вине, она, папа и мама — все были доведены до гибели. Хотя я пока не могу восстановить всё полностью и не помню, откуда взялась наша странная кровь, я уверен, что всё, что мама сказала, правда. Если в прошлой жизни у мамы был только один сын, то в этой жизни он разделился на нас двоих. Брат, сейчас я очень зол. Я хочу убивать, хочу уничтожать, хочу отомстить за всё. Хотя, кажется, в прошлой жизни я уже сделал это, я всё равно хочу снова стереть всё с лица земли. У меня сейчас именно такое чувство.

Лун Дандан действительно не знал, что ему делать. Его ощущения были совершенно иными, чем у Лун Кункуна. С одной стороны — родная мать, младший брат, с другой — всё человечество. Пусть даже та история и была правдой, но это история людей из другого мира. Неужели ради неё нужно обречь на гибель всех людей этого мира? Он не мог этого сделать.

Лун Дандан с горечью сказал:

— Наша кровь, кажется, тоже претерпела какие-то изменения. Ты тоже это почувствовал?

Лун Кункун молча кивнул.

Хотя сейчас в нём уже поднялась буря эмоций, всё же почти двадцать лет прожитых воспоминаний оставались ясными, и он из последних сил сдерживал накатывающие волны мрака в душе. Но он тоже понимал: он меняется. Он, не переставая меняется.

Что же по-настоящему ввергало Лун Дандана в почти полное отчаяние, так это то, что с тех пор, как они вошли в Мифриловый Замок, он почему-то больше не мог связаться со своими Разумными Духовными Печами. Казалось, что их разум полностью подавлен силами этого места, так что даже поговорить с кем-то он больше не мог.

— Вам не следовало сюда приходить. — В этот момент в комнате раздался третий голос, сразу же привлекая внимание братьев.

— Хэ Бэнь… — Лун Кункун посмотрел на неё, и в его взгляде мрачные эмоции тут же уступили место мягкости, даже его состояние немного успокоилось.

Хэ Бэнь подошла к нему, присела на корточки, подняла руку и нежно провела ладонью по его лицу.

— С помощью твоей матери я восстановила воспоминания о прошлой жизни, сейчас я уже вспомнила большую часть. Я вспомнила так много наших прошлых мгновений. Наверное, именно поэтому в этой жизни, когда мы снова встретились, мы смогли так легко почувствовать взаимное притяжение. Но по сравнению с ненавистью к тем людям, в моём сердце больше любви к тебе. Я ясно помню, что в тот миг, когда я умерла в прошлой жизни, мою душу переполняло не чувство ненависти, а невыносимое сожаление. Сожаление о том, что я теряю тебя. Вам не следовало приходить сюда. Ваша мама теперь стала Святым Магом Некромантии, её разум уже в какой-то мере искажён. У меня нет такой глубокой ненависти, как у неё, но я не могу ей противиться.

— Тогда что мне делать? — Лун Кункун растерянно спросил.

Хэ Бэнь с нежностью посмотрела ему в глаза:

— Я эгоистична. Лишь бы ты продолжал жить, лишь бы я могла быть рядом с тобой — ради этого я согласна на всё. Святой Маг Некромантии не причинит тебе вреда. Ты её самый любимый сын, пока ты остаёшься рядом с ней, тебе ничто не угрожает. Но только что я почувствовала в ней убийственное намерение по отношению к твоему брату Дандану. Похоже, она не слишком верит в то, что он — часть наследия маленького Остина. Я тоже не ощутила в нём того, что когда-то принадлежало тебе. Если он откажется подчиниться, ему грозит опасность. Я не могу ничего сделать. Но, Остин, пообещай мне: не позволяй своему сердцу наполниться одной лишь ненавистью. Сама возможность снова жить, снова увидеть тебя — для меня это уже счастье, и в прошлой жизни, и в этой.

Говоря это, Хэ Бэнь опустила руку ниже и прижала ладонь к груди Лун Кункуна.

Её рука была немного холодной, но Лун Кункун ясно почувствовал, что в области сердца распространился прохладный поток, который ощутимо приглушил бушевавшую в нём тёмную ярость, и его взгляд снова стал немного яснее.

Лун Кункун слегка замер, глядя на Хэ Бэнь, и смутно ощутил что-то особенное.

Лун Дандан в этот момент тоже поднял голову и посмотрел на брата. Их взгляды встретились, и два человека, которые всегда были близки, словно правая и левая рука, теперь смотрели друг на друга с выражением, в котором смешалось множество чувств.

Лун Дандан впервые в жизни почувствовал, что его сердце стало настолько тяжёлым. Даже когда он тогда узнал, что родители были похищены, ему не было так тяжело. Ведь тогда он хотя бы мог отчаянно бороться, чтобы их спасти. А теперь? Он вдруг понял, что как будто лишился цели.

В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошёл высокий силуэт Повелителя Лича.

Его появление сразу же привлекло внимание всех троих.

Повелитель Лич не сказал ни слова, он просто направился прямо к Лун Дандану.

— Что ты задумал? — Лун Кункун мгновенно вскочил на ноги. К этой личности он не испытывал никакого уважения.

Повелитель Лич холодно сказал:

— Разместить по разным местам. Ты можешь остаться здесь и продолжать пробуждать воспоминания. Но он не может. Госпожа велела, чтобы он сам успокоился и пробудил память.

Говоря это, он уже поднял руку, чтобы схватить Лун Дандана.

Лун Кункун хотел было преградить ему путь, но Лун Дандан рывком удержал его:

— Думаю, мне действительно нужно немного остыть. Я сам пойду. — Он сдержанно сказал это, глядя на ладонь Повелителя Лича, сжавшую его плечо.

— Тогда иди. — Повелитель Лич холодно произнёс.

— Брат… — Лун Кункун с тревогой окликнул его.

Лун Дандан обернулся к нему. Их взгляды встретились, и в глазах обоих братьев в этот момент бушевал вихрь сложнейших чувств.

— Береги себя. — Лун Дандан бросил эти слова и, не оборачиваясь больше, последовал за Повелителем Личем.

Когда в следующий миг брат вышел за дверь, глаза Лун Кункуна мгновенно увлажнились. Неизвестно почему, но он вдруг ощутил, что это расставание похоже на вечное прощание, словно их теперь разделит бездна между мирами.

Повелитель Лич привёл Лун Дандана обратно в комнату, где тот жил прежде. Когда он вошёл, его взгляд был каким-то пустым.

В голове у него сейчас почти не оставалось мыслей, всё его существо будто оцепенело. Такой переворот — это был слишком сильный удар.

Закрыв за ним дверь, Повелитель Лич не ушёл, а встал прямо перед Лун Данданом.

Лун Дандан машинально поднял глаза и посмотрел на него.

В глазах Повелителя Лича вспыхнул отблеск, и от его тела распространился тонкий слой тускло-синего сияния.

Неужели он хочет убить меня? Раз уж я не смог пробудить воспоминания, Святой Маг Некромантии всё-таки решила убить меня?

— Дандан! — Чей-то зов вдруг вырвал его из пустого отчаяния. Он изумлённо поднял голову.

Повелитель Лич в этот момент снял с лица маску.

Это было мертвенно-бледное лицо, без единой капли крови — существо нежити. Но даже если его внешность и стала совсем иной, даже если телосложение изменилось почти до неузнаваемости, Лун Дандан всё равно сразу понял, кто перед ним.

— Па… Папа… — Лун Дандан воскликнул, потеряв дар речи.

Да, снявший маску Повелитель Лич — разве это не был их с Лун Кункуном отец, Лун Лэйлэй?

Взгляд Лун Лэйлэя был непростым. Он тихо похлопал сына по плечу:

— У меня нет времени рассказывать тебе всё. Я могу сказать лишь одно: с твоей матерью произошли слишком сильные перемены. Если ты хочешь всё изменить, сначала ты должен выжить. Я обязан помочь тебе уйти. Она уже решила тебя убить, чтобы слить твою кровь с кровью Кункуна. Возвращайся. Я уже не человек. Она тоже больше не человек. Но поверь в себя. Что бы ни случилось, главное — выжить. Я тоже пробудил часть своих прошлых воспоминаний, и моё сердце так же полно ненависти. Но как бы ни было, ты — мой сын. Я не могу смотреть, как ради восстановления всего она собирается тебя убить. Сейчас я сниму барьер. Когда выйдешь, скрывай своё присутствие. Сразу возвращайся в Федерацию Святых Храмов. Не оглядывайся. Даже если почувствуешь зов крови своего брата — не возвращайся. Понял?

Говоря это, он не дал Лун Дандану успеть открыть рот — перед ним уже начали медленно всплывать один за другим тёмно-синие руны. Почти вязкие волны элементальной энергии вокруг постепенно становились всё более разреженными.

— Папа… — Лун Дандан хотел что-то сказать, но тут же обнаружил, что больше не может издать ни звука.

Лун Лэйлэй тяжело вздохнул, в его взгляде мелькнула мягкость:

— Может быть, Трон Божественной Печати Вечности и Творения сможет всё изменить. Ненависть прошлой жизни заставляла меня надеяться, что твоя мать сможет полностью преобразить этот мир. Но тепло этой жизни снова пробудило во мне желание вернуться в то время, когда всё было по-другому. Ступай, сынок. Что бы ни случилось, живи!

Тёмно-синие руны вдруг резко сжались, и в следующий миг Лун Дандан бесследно исчез, словно его никогда здесь не было.

Почти в тот же миг весь Мифриловый Замок внезапно озарился ярчайшим серебряным светом, и раздался взрывной голос, наполненный гневом:

— Что ты делаешь?

— Он всё-таки наш сын! Я уже почувствовал твоё намерение убить его. Если он не сможет пробудить воспоминания, я знаю, что ты больше не станешь ждать. Даже если ты решишь стереть с лица земли весь человеческий мир, я всё же хочу, чтобы нашего сына в не ждали такие твои решения. Пусть уйдёт. Может быть, вернувшись в мир людей, он сможет лучше восстановить утраченные воспоминания.

— Подонок! Ты хоть понимаешь, что делаешь? У него кровь, такая же, как у маленького Остина! Без этой силы крови наш маленький Остин никогда не сможет вернуться. Тогда задание по очищению этого мира станет в разы сложнее!

Ослепительный серебряный свет взметнулся безумным потоком, и весь город Стихийного Бедствия в этот миг словно обратился в чудовищный водоворот духовной энергии. Никто не знал, сколько низших существ нежити в одно мгновение лишились огоньков души в глазницах. Чудовищная буря духовной мощи с неистовой силой рванулась наружу, словно собираясь поглотить весь мир.

— Нет! Нет! Проклятый… куда ты его дел? Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!

Перевод: = mESSiAh =