Лин Мэнлу мягко сжала руку Лун Дандана, не произнося ни слова вслух, а передавая слова через духовный кристалл.

— Дандан, ты в порядке? С тех пор как мы прибыли сюда, я чувствую, что ты подавлен.

Лун Дандан также ответил через мысленную передачу:
— Не волнуйся, со мной всё хорошо. В атмосфере Царства Нежити у всех настроение будет немного угнетённым.

Лин Мэнлу прислонилась головой к его плечу:
— Тогда скажи мне... почему ты с тех пор, как вернулся из Царства Нежити, всё время отдаляешься от меня?

Лун Дандан слегка опешил и машинально ответил:
— Нет же! С чего ты взяла? Я не отдаляюсь.

Лин Мэнлу тяжело вздохнула:
— Ты должен понимать, что девушки очень чувствительны. Раньше, когда ты смотрел на меня, в твоих глазах порой появлялся неподдельный блеск. Хоть ты и старался это скрыть, но иногда взгляд всё равно скользил по моему телу... особенно по тем местам, куда смотреть не полагается. Я просто делала вид, что не замечаю. Мы ведь оба молоды, и всё это — вполне естественно.

— Кхе-кхе-кхе… — Лун Дандан закашлялся вслух. Этот звук уже не был мысленной передачей, и сразу привлёк внимание остальных, кто отдыхал неподалёку.

— Всё в порядке, просто в горле запершило, — поспешно сказал он, слегка скованным голосом. Правда, в полутьме пещеры выражение его лица было трудно разглядеть.

Лин Мэнлу не удержалась и тихонько хихикнула. При этом она прижалась к нему ещё плотнее и продолжила через духовный кристалл:
— Но после того раза, когда ты вернулся из Царства Нежити, ты стал другим. Ты всё очень хорошо скрываешь, и остальные, может быть, ничего и не заметили, но я ведь твоя девушка. Я очень чётко чувствую, что ты изменился. С тех пор ты ни разу не посмотрел на меня с тем прежним восхищением, ни разу сам не взял меня за руку, не поцеловал, а словно нарочно чего-то избегаешь. Сначала я думала, что ты просто страдаешь из-за того, что Кункун попал в плен, и тебе не до этого. Но потом… когда ты получил признание Трона Божественной Печати Вечности и Творения, я почувствовала, как ты внутренне пришёл в равновесие, восстановился. Однако только твоё отношение ко мне не изменилось. Оно стало таким же, как ко всем остальным. Дандан, ты понимаешь, как мне больно это видеть? Но я всё равно верю — и точно знаю — ты ведь не разлюбил меня. Ты просто намеренно отдаляешься. Можешь сказать — почему? Я ведь твоя девушка… и твоя двоюродная сестра. В прошлый раз, когда ты отправился спасать родителей, ты бросил меня и пошёл один. Знаешь, тогда я была очень зла. Даже если бы всё было смертельно опасно — неужели ты думал, что я не пошла бы с тобой? Но потом, когда Кункун пропал в Царстве Нежити, и ты вернулся таким потерянным, я не смогла тебя упрекнуть. Но это не значит, что в моём сердце не осталось обиды. А теперь ты всё ещё отстраняешься… Я не знаю, что именно ты хочешь вынести в одиночку, но почему ты не можешь разделить это со мной? Что такого есть в твоём сердце, что ты не готов мне открыть?

Лун Дандан молчал. Он и правда всё это время пытался тщательно скрывать свои чувства. Он отдалялся от Лин Мэнлу не потому, что боялся втянуть её в опасность, а потому что боялся, что их связь станет слишком глубокой. Если с ним и вправду что-то случится, она не вынесет этой боли.

Видя, что он ничего не отвечает, Лин Мэнлу лишь прижалась к нему ещё крепче, будто стремясь раствориться в его теле, в полной тишине улавливая малейшие колебания его дыхания. Она мягко сказала:

— Дандан, ты очень утомлён. Сейчас ты действительно слишком измотан. Эти полгода после возвращения ты ни на миг не давал себе покоя, выкладывался до предела. Но ведь человек живёт, чтобы надеяться, не так ли? Я не знаю, что именно с тобой произошло в Царстве Нежити. Я понимаю, как сильно ты переживаешь из-за похищения тёти, дяди и Кункуна… но почему ты не хочешь разделить это со мной? Почему не позволяешь мне пройти через это рядом с тобой?

Лун Дандан тяжело вздохнул, наконец обнял её крепко, опустил голову и прижался лбом к её плечу. Лин Мэнлу почувствовала, как его тело дрожит.

— Мэнлу… ты ведь знаешь, я всегда был сильным. Даже когда родителей похитили, я продолжал держаться. Я не взял вас с собой тогда, потому что понимал — это может оказаться дорогой без возврата. Но даже так, в моём сердце не было ни капли колебаний. Я — их сын, и спасти родителей — это мой долг. Ведь наша жизнь принадлежит тем, кто её нам подарил. Ты не знаешь, с чем я там столкнулся… Ты права, человек должен жить с надеждой. Но после того, что я пережил в Царстве Нежити, в моём сердце больше нет надежды. Понимаешь? Даже сейчас я не уверен, каким станет моё будущее. Как я могу позволить тебе идти рядом со мной в этом мире, полном неопределённости?..

Лин Мэнлу ясно ощущала боль и внутреннюю борьбу в его словах и не смогла сдержаться:

— Что же произошло такого, что довело тебя до такой степени страдания? Расскажи мне. Позволь мне быть рядом и разделить это с тобой. Что бы ни случилось — я всегда буду поддерживать тебя. Я не хочу, чтобы ты отдалялся. Я даже чувствую в тебе желание умереть… и именно это пугает меня больше всего. Я понимаю — ты боишься, что, если погибнешь, я останусь одна и не смогу пережить это. Но мне всё равно! Я скажу тебе прямо: в этом мире я никогда не смогу полюбить кого-то ещё. Только ты — единственный, кто может стать моим мужем. Когда мы вернёмся после этого задания, я скажу дедушке, что хочу выйти за тебя замуж. Так что если ты умрёшь — я тоже не выживу. При жизни я твоя, а после смерти стану твоим духом. Если ты ещё раз посмеешь оставить меня — я просто умру у тебя на глазах.

Лун Дандан поднял голову и посмотрел на Лин Мэнлу. Её голос был спокоен, но в её словах звучала непоколебимая решимость. В тусклом свете жемчужины ночного сияния её взгляд оставался спокойным и твёрдым. Она смотрела на него прямо, не отводя глаз — и от этого в сердце Лун Дандана вдруг закралось тревожное волнение.

— Я не хочу давить на тебя… но мы вновь оказались в Царстве Нежити, и я должна знать, что произошло с тобой в тот раз, когда ты был здесь. Тогда я смогу понять, как тебе помочь, мы вместе подумаем, как справиться с этим. Ты не должен страдать в одиночку. Ведь хотя бы я — я ведь рядом с тобой!

Слушая её слова, Лун Дандан больше не мог сдерживать эмоции. Его тело озарилось вспышкой света, и в следующее мгновение он и Лин Мэнлу одновременно исчезли из пещеры.

Хотя остальные находились в состоянии покоя, внезапное исчезновение двоих товарищей всё же ошеломило всех. Несколько мгновений все молчали, а потом Мин Си не выдержала и сказала:

— Капитан и Мэнлу… телепортировались? Что случилось?

Тао Линьлинь с немного странным выражением лица пробормотал:

— Они…

Юэ Ли произнесла строго:

— Не выдумывай. Наверняка они просто пошли обсудить что-то важное.

Мин Си с сомнением:

— Но если бы это был просто разговор, разве нельзя было использовать личную передачу через духовный кристалл? Зачем уходить?

Тао Линьлинь кашлянул:

— Звучит логично… но неважно. Отдохнём, не будем об этом думать.

Ван Чансинь за всё это время не сказала ни слова, но и в её глазах отразилось сомнение.

Небо по-прежнему было затянуто серой пеленой. Свет звёзд и луны не мог пробиться сквозь густой туман мира нежити, поэтому ночь здесь всегда оставалась тусклой. Даже снаружи пещеры можно было лишь смутно различить силуэты в пределах сотни метров.

Лун Дандан крепко обнимал Лин Мэнлу. В этот миг его чувства, сдерживаемые столь долго, наконец прорвались наружу. Сдерживаемое пламя страсти вырвалось наружу, и он с жадностью припал к её алым губам. В этот момент он больше не думал ни о чём, кроме своей безудержной любви к ней.

Лин Мэнлу так же пылко ответила на его поцелуй. Она чувствовала, как наконец распахнулись двери его сердца. Сейчас, что бы он ни сделал, она бы не отказала. Даже если бы он попросил самое дорогое, она бы с радостью отдала это ему.

Но он не перешёл черту. Он лишь целовал её. Долго, очень долго…

А затем — просто крепко обнял её. И тоже надолго… очень надолго…

Сколько времени прошло, неизвестно. Даже небо снаружи уже начало светлеть, когда Лун Дандан с неохотой отпустил девушку из своих объятий.

— Мэнлу, ты ведь знаешь, я никогда не был слабаком. Но тогда… когда я вернулся из Царства Нежити… в моей душе царило настоящее отчаяние. Казалось, что все пути вперёд были закрыты. В тот момент… мне даже казалось, что смерть — это облегчение, что это, возможно, даже счастье.

Слушая немного хрипловатый голос Лун Дандана, Лин Мэнлу постепенно менялась в лице. Да, Лун Дандан всегда был сильным человеком. Даже тогда, когда он узнал о похищении родителей, он смог сохранить хладнокровие, дождался, пока обретёт достаточно силы, и лишь после этого отправился спасать их в одиночку. Это была не просто выдержка — это была настоящая отвага. И если уж даже он впал в такое уныние, можно себе представить, насколько страшным было то, что он пережил.

— Неужели… тётя с дядей уже… — прошептала Лин Мэнлу.

Лун Дандан с горечью покачал головой:
— Если бы это было так, по крайней мере, жажда мести дала бы мне решимость. Я бы изо всех сил стремился отомстить за них, уничтожить врагов.

Лицо Лин Мэнлу побледнело:
— Тогда… это значит…

Лун Дандан с горькой усмешкой произнёс:
— А если ты вдруг узнаешь, что самый дорогой тебе человек оказался по ту сторону баррикад… даже не признал в тебе сына… как ты к этому отнесёшься?

Лин Мэнлу ахнула:
— Неужели тётю и дядю подчинили разуму Царства Нежити?

Лун Дандан покачал головой:
— Верховным правителем Царства Нежити является личность, известная как Святой Маг Некромантии. Она — основатель этого царства и его сильнейшее существо. Именно в её руки я тогда попал. И она — это твоя шестая тётя, моя мать.

Лин Мэнлу с изумлением прошептала:
— Значит, правительницу Царства Нежити зовут Святой Маг Некромантии… Погоди, что ты сказал?.. Ты…

В одно мгновение её глаза широко распахнулись, зрачки расширились, а тело задрожало — она уже не могла его контролировать.

Лун Дандан с горечью сказал:
— Помнишь, как дедушка рассказывал, что происхождение моей мамы необычно? Он нашёл её в прибрежной пещере на заморских землях. Потом её проверяли по всем базам Федерации… Но даже Федерация не смогла выяснить, кто она на самом деле. Всё потому, что она вообще не из этого мира. Она пришла сюда из другого измерения — с душой, переполненной ненавистью. Она переродилась, чтобы отомстить.

— Этого… не может быть…

Лун Дандан смотрел на неё, и в его глазах читалась глубокая боль:
— Ты понимаешь, насколько я был потрясён, когда узнал об этом? А потом… моя мать сказала мне, что Царство Нежити — это её творение. И её цель — отомстить человечеству. Уничтожить всех людей. Передать мир во власть нежити. Понимаешь, насколько это перевернуло всё моё представление о ней?

Затем он начал подробно рассказывать всё, что с ним произошло в Царстве Нежити. Он наконец-то смог излить ту боль, которую так долго хранил глубоко внутри.

Всё это оставило на нём слишком тяжёлый отпечаток, слишком мощное давление… Но теперь, наконец, рядом оказался человек, которому он мог всё это рассказать. Хотя Лун Дандан всё равно не знал, какой будет её реакция, когда она узнает правду.

Лун Дандан помнил всё, что произошло в тот день, слишком отчётливо — и потому его рассказ был полон деталей, он передал оба события во всей их целостности.

Постепенно лицо Лин Мэнлу становилось всё бледнее, в её глазах нарастало потрясение, переходящее в почти безысходное осознание. Теперь она наконец поняла, почему Лун Дандан так сильно изменился после возвращения из Царства Нежити. И теперь она поняла, почему он начал отдаляться от неё — потому что он, по сути, уже перестал цепляться за жизнь, внутри него зародилась тяга к смерти, отказ от надежды.

Лун Дандан рассказывал, пока не дошёл до того момента, как его отпустил отец — Повелитель Лич — и сказал, что, возможно, только Трон Божественной Печати Вечности и Творения способен всё изменить.

Когда рассказ подошёл к концу, их взгляды встретились. В глазах Лин Мэнлу отразилась вся глубина боли, скрытая в глазах Лун Дандана.

А из её глаз беззвучно покатились слёзы.

— Мэнлу… я ведь на самом деле не хотел говорить тебе всё это. Я не хотел разрушать твою искреннюю любовь. Но… я не мог иначе. Теперь ты понимаешь, почему я не мог быть рядом. Я даже думал… если однажды моя сила станет достаточной, чтобы бросить вызов Царству Нежити… тогда мне придётся сразиться с родными — с отцом, матерью, с Кункуном. Что я тогда должен буду сделать? Всё, что совершило Царство Нежити, невозможно искупить никакими заслугами… Но кем бы они ни были, что бы ни натворили — они всё равно мои родные. Смогу ли я… поступить по справедливости и убить собственную семью?.. Я не знаю. Думаю, тогда меня просто разорвёт на части внутренним противоречием. Именно поэтому я и сказал тебе: я — человек без будущего…

Но он не успел договорить. Его губы были жадно и крепко покрыты поцелуем — поцелуем, наполненным солоноватым вкусом слёз. Все слова оборвались, исчезли в этом поцелуе.

Она целовала его, плача.

И только сейчас, только в этот момент, она по-настоящему поняла, какую боль он всё это время скрывал в сердце. Какое отчаяние сжимало его душу. И несмотря на всё это, он не жаловался, не отступал ни на шаг.

Таков был тот, кого она любила. Даже если его собственные родители встали на сторону зла — он не изменил своим убеждениям. Даже в такой смертельной ситуации он смог сохранить доброту в сердце и вызвать отклик Трона Божественной Печати Вечности и Творения.

Её сердце болело из-за него — и одновременно гордилось им.

(* Я не знаю почему автор стал писать короткий номер отряда 1911, а не полный 19115897 как раньше, но это не моя прихоть и сокращение, а то, что было в оригинале. Примечание переводчика.)

Перевод: = mESSiAh =