Хачикюджи сказала «песок», но история была о песочнице. Точнее, о песочнице в небольшом парке.

Нет, это не тот парк, где я повстречал Хачикюджи… И он совсем не походил на тот, где я играл в детстве, хотя мне казалось, что все они выглядят одинаково.

Он отличался от парка «波白» (не помню, как читается его название), в котором мы с ней встретились. Несмотря на его маленькие размеры, здесь разместилось множество разнообразных игровых комплексов: доски-качели, перекладины, «джунгли» и тому подобное.

Ну и песочница, разумеется.

Песочницу установили вместе с детской горкой… Ну, горка как горка, обычная такая, да и песочница не выглядела как-то странно. Обычная песочница.

Впрочем, она казалась заурядной только из-за непритязательного дизайна. Но с песком внутри неё что-то происходило. Аномальное явление, о котором и говорила Хачикюджи.

Аномальное явление.

Загадочное явление.

Может быть, я слегка преувеличиваю, но если бы кому-то посреди ночи показали этот песок без всякого предупреждения, или кто-то случайно наткнулся бы на него, он бы насмерть перепугался.

— Да, я тоже испугалась. Но не могу сказать, что песок очень страшный, я гармонировала с ним.

— Породнилась, что ли?!

— Я крепко держалась.

— Да ты там, поди, в обморок упала!

Не прекращая препираться со мной ни на секунду (и надо признать, я получал от этого удовольствие), Хачикюджи все-таки рассказала, что увидела в той песочнице, и большую часть объяснений я понял сразу. Она ещё не подхватила болезнь Сенджëгахары, которую хлебом не корми, дай только попридираться ко мне по любому пустяку.

Ну, рано или поздно, заразится и Хачикюджи.

От привычки отпускать шпильки в мой адрес излечиться практически невозможно, и я бы хотел, по возможности, предотвратить её заражение.

В коридорах школы прозвенел звонок, предупреждающий о начале занятий, но я смог кое-как проскользнуть в класс до того, как раздался второй. Затем около шести часов я корпел над учебниками, а после школы, когда уже шёл домой от Сенджёгахары, вместе с которой мы готовились к выпускным экзаменам, я заглянул в парк, о котором говорила Хачикюджи.

Была ночь.

Полночь, я бы даже сказал.

Хачикюджи не разузнала название парка, и на входе я не увидел ни одной таблички. Но это было то самое место. Взглянув на песочницу, я понял, что именно о ней рассказывала Хачикюджи. Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Бросив взгляд на содержимое песочницы…

Я понял всё сразу.

— Впрочем… от этого дело не стало ближе к разгадке, даже если повезло «один раз увидеть».

На улице было темно, и моё вампирское зрение, то есть осложнение, оставшееся с тех самых времён, когда я был вампиром, пришлось как нельзя кстати. Будто на меня надели очки ночного видения с высокой глубиной резкости.

И когда я взглянул на поверхность песка, то увидел на ней нарисованную «картинку».

Нарисованную.

Или проступившую на песке.

Как бы описать это точнее. Быть может, в тот момент свою роль сыграли последствия вампиризма, но я видел лицо демона, чьи черты проступили на поверхности песка.

Леденящий кровь рисунок.

Словно сам песок…

Был странностью.

— Ошино что-то говорил об этом… Феномен симулякра, что ли… Когда люди во всём видят человеческие лица…

Ну, это я мог понять.

Но ладно человеческое лицо, а что насчёт лица демона? Нет, ну, такое случается, если рассматриваешь фотографию, где запечатлели призрака, особенно, если это не подделка, сфабрикованная с помощью компьютерных программ. Как правило, тогда ты видишь «что-то такое» в случайном блике света или тени, в дымке или артефактах изображения…

Хачикюджи очень долго бродила по городу в поисках каких-нибудь странных или подозрительных явлений, чтобы потом продать их мне, и, быть может, это сильное желание заставило её увидеть на поверхности вполне безобидного песка что-то загадочное.

А я, в свою очередь, накрученный Хачикюджи, принял её предубеждения за чистую монету, пришёл к этой песочнице, и теперь вижу именно то, что она описала.

Апрельский случай со святилищем.

Майский с цветами.

Здесь что-то такое же. Возможно, и это «лицо демона» нужно рассматривать как нечто естественное. Но такое предположение было бы справедливо, только если бы и я, и Хачикюджи увидели песочницу в один и тот же день.

Нет, со святилищем и цветами этот случай не сравнится.

Песчинка — твёрдое тело, но песок сам по себе не держит форму. Так реально ли в разные дни увидеть на нём одно и то же «демоническое лицо»?

Это тебе не любовное послание, оставленное двумя влюблёнными на песчаном берегу. Легчайшее дуновение ветра способно изменить начертанное на песке. Вот почему песочницы так часто ставят на детских площадках.

Естественно, что за эти почти полмесяца, начиная с того дня, когда Хачикюджи увидела «нарисованного» демона в песочнице парка, до сегодняшнего, когда я сам пришёл в этом убедиться, дети играли здесь.

Строили горки, копали туннели и ямки… Может быть, возводили песочные замки.

Возможно ли, что песок, в котором всё это время игрались дети, снова выглядел точно так же? Другими словами, как бы ни мешали песок внутри песочницы, на его поверхности регулярно появляется демоническое лицо.

Периодически повторяющаяся странность.

Будто бы у песка своя воля.

— А есть ли какие-нибудь песчаные странности? Что-нибудь вроде Сунакаке Бабы? Нет, в этом случае ёкай — это бабка, а не сам песок…

Хотя припоминаю кое-кого, не ёкая, но суперчеловека.

В манге «Кинникуман» был один суперчеловек по имени СаншайСаншайнн. Ладно, если честно, мне с трудом верится, что здешний песок вдруг примет форму человека и внезапно нападёт на меня.

Если подумать, то в последнее время я уже два раза подряд рисковал своей жизнью из-за странностей… Поэтому предпочитаю быть начеку, когда слышу, что мне придётся иметь с ними дело.

— …

Итак.

Пускай я смог подтвердить, что информация, купленная у Хачикюджи за пятьдесят иен, оказалась правдивой, но дальше-то что делать? Я пришёл сюда вовсе не потому, что сгорал от любопытства.

Случись здесь что-нибудь по-настоящему опасное, мне было бы сложно оставить это без внимания именно по той причине, что речь идёт о парке. Если бы я не увидел ничего необычного в песочнице, то вскоре забыл бы о ней. Меня бы перестала тревожить история Хачикюджи, но теперь я не хочу пустить все на самотёк. Если бы я сумел избавиться от странного чувства беспокойства, забежав на обратном пути от Сенджёгахары в этот парк и не обнаружив в песочнице демонического лица, я бы испытал преступное удовольствие.

«Преступное удовольствие»… Так вообще говорят?

С родным языком у меня всё так же плохо.

Ну, как бы там ни было, я не из тех, кто ищет неприятности, как мои неотступные сёстры, но, если меня втягивают в какое-либо неожиданное происшествие, я просто не могу пройти мимо.

Как с этой опасной… Или...

Как с этой загадочной песочницей.

Хорошо, вот последний довод, почему я не мог оставить это место: лицо демона может накладывать проклятие на тех, кто поиграет с таинственным песком, и с этим шутить не стоит. Как бы то ни было, нужно действовать быстро.

А то можно попасть впросак: старшеклассник, который возится в песочке в безлюдном парке в полночь — зрелище то ещё! Страннее всякой странности.

— Ну… Если так подумать, кто-то, наверное, просто дурачится. Тот же старшеклассник, который возится в песочке в безлюдном парке в полночь.

Стоило произнести это вслух, как я почувствовал, что сама мысль о таком чудаке нерациональна. Но стоит только убрать из уравнения старшеклассника, и она становится не такой уж невозможной.

А что если это демоническое лицо существует для того, чтобы пугать детей? Может, это розыгрыш? Нет, вряд ли...

Возможно, этот рисунок — дело рук какой-нибудь няни?

Есть же такие родители, которые злятся, когда их отпрыски пачкают одежду и руки, играя на улице в той же песочнице? Поэтому, чтобы держать детей подальше от песочниц, они рисуют такие «картины», пугают их, держат в страхе… А если дело касается не детской психики, то это может быть контроль за «ночным парком».

Что-то вроде предупреждения, как это было с оставленными букетами цветов на крышах зданий старшей школы Наоэцу. Демоническое лицо могло отпугивать чужаков, прогоняя их из парка... Н-да.

Кстати, мы же с Сенджёгахарой пообещали друг другу забыть о том случае. Мне как бы запрещено вспоминать о нём.

Как бы то ни было, есть высокий шанс того, что демоническое лицо сделано кем-то, что это явление искусственное. Не сказать, что я опирался на то, о чём часто говорил Ошино, которого не радовало, когда во всех грехах обвиняли странности. Просто, когда случается что-то нетипичное, нужно найти этому явлению самое вероятное и естественное объяснение.

Куда чаще в таких делах замешан человек, а не странность. И все же подобные суждения звучат как-то надменно, особенно из уст человека, у которого остались осложнения после вампиризма. Меня просто не устраивали текущие объяснения явления в этой песочнице.

Ведь своим приходом в парк я уже показал, что отношусь к здешнему «песку» из рассказа Хачикюджи с толикой недоверия, не правда ли?

— Ну, что ж… — сказал я и залез в песочницу. За мгновение перед этим я чуть было не снял ботинки, но ведь нет такого правила, что в песочницу нужно обязательно заходить босым.

Хм-м.

Я собирался провести серьёзное расследование, но, оказавшись в песочнице, вновь почувствовал себя ребёнком. Когда же это было? С тех пор, как я поступил в среднюю школу… Нет, где-то со времён последних лет в начальной школе, да? В последний раз я видел песочницу, когда мы сдавали прыжки в длину, и в ней было не поиграть.

Вспомнив о начальной школе, я подумал, а не попробовать ли мне прокатиться на детской горке, установленной по соседству? Но это уже, наверное, перебор, как ни крути.

Если бы я, стоя в песочнице, хотя бы делал вид, что провожу здесь расследование, то, возможно, нашёл бы хорошее оправдание своим причудам. Но если какой-нибудь местный застукает меня за катанием с горки, это обернётся катастрофой.

— Какого чёрта ты делаешь?! — спросят меня.

А я бы ответил:

— Это всё странность! Всё это — дело рук странности!

В таком случае меня бы отвели в полицию, да?

— Хм-м.

Присев в песочнице на корточки, я зачерпнул небольшую горсть песка. Стоило войти внутрь, как нарисованное на поверхности лицо демона исказилось, но мои действия изуродовали его черты ещё сильнее.

Я говорил о расследовании и тут же портил улики. Ну не могу я докопаться до истины, просто сидя на одном месте, как это делает Ошино!

Мне ничего не остаётся, кроме как применить метод разрушающего контроля.

Я часто читал в детективных романах, что сохранность места происшествия — основное правило при ведении расследования, но непрофессионалу трудно исключить любой разрушительный фактор, способный нанести вред обстановке, где всё произошло. Проще говоря, непосильная задача.

Обычный песок, вроде бы, но… Я не эксперт по части песка…

Такой же песок можно найти на территории любой детской площадки любого другого парка.

Пока я проводил своё расследование под названием «игра в песочке», лицо демона окончательно деформировалось. Разумеется, оно не вернулось в изначальное состояние сразу же после этого.

— …

В качестве эксперимента я решил построить маленькую горку.

Если бы я играл в песочнице так, как это делают маленькие дети, то, возможно, получил бы какой-нибудь «отклик». Но ничего такого не было.

У меня получился только унылый песчаный холмик.

Я призадумался, потратив на это где-то с минуты, а затем разрушил его. Холмик послушно рассыпался, став ничем. Отряхнув руки от песка, я вылез из песочницы и, очутившись уже на земле, обнаружил, что мои ботинки без всякой на то причины изрядно забиты песком, хотя я и не думал так сильно заигрываться… То есть копать так глубоко, расследуя этот случай.

Что ж, обычно песком дело не заканчивается. Всякие мелкие камешки так или иначе попадают в обувь, где бы вы только ни ходили… Думая об этом, я вытряхнул песок обратно в песочницу из каждого ботинка по очереди.

Кстати, теперь она казалась заурядной, ведь я вволю потоптался в ней. И хоть песочница выглядела вполне обыденно, я понимал, что тому «демону» будет очень трудно появиться здесь снова.

Я с удивлением понял, что построить обычный песчаный холмик не так уж и просто. Что тогда говорить о создании чего-то посложнее, например, лица? Причём, необязательно даже лица демона.

Для этого нужно воспринимать песочницу как холст…

Проще говоря, нужны приличные способности художника. Да и лицо-то трёхмерное, поэтому требовалось, скорее, мастерство ремесленника, так, что ли?

По крайней мере, мне, неспособному сколотить какой-то жалкий навес, сделать такое точно не под силу. Значит ли это, что кто-то из местных нянек или хулиганов разбирается в искусстве?

Стоп. Но тогда есть вероятность, что этим занимались во имя искусства… Такую же работу могли оставить не только в песочнице этого парка, но и в парке «波白», как в любом другом месте. Вопрос в том, почему песочницу использовали в качестве средства самовыражения? Возможно, кто-то посчитал, что недолговечность работы придаёт ей большую художественную ценность. Такой образ мышления был вне моего понимания, но я догадывался, что такая точка зрения имеет право на существование. Ведь это подобно любовному посланию на песчаном берегу…

— Ну, раз уж со мной ничего не произошло после того, как я поиграл в этой песочнице, несмотря на остаточные осложнения от вампиризма. Похоже, ничего срочного от меня не требуется, да? — прошептал я, вглядываясь в свою тень. Обычную тень, которую отбрасывало моё тело в свете луны посреди ночи.

Я сказал так, словно искал подтверждение своим словам, но иного выбора у меня не было. Всё равно понятно, что никакой реакции не последует, ничего не поделаешь.

Я знал, что не получу ответа.

И всё равно продолжал взывать к Шинобу, будто так и надо.

— Розыгрыш, художественное произведение или проявление гиперопеки няни… Честно говоря, восхищаться здесь нечем. Походу, лучше не копать глубже, а просто уйти отсюда, да? Даже если здесь обитает странность, охотно она не высунется, не говоря уже о том, что это может быть делом рук человеческих, — сказал я, оставляя позади парк.

Я буду слишком суров к себе, если скажу, что допустил ошибку. Но если я и ошибся тогда, то только в том, что зациклился на двух вещах: если это не происки странности, значит, явление искусственное… Если явление не искусственное, значит, за всем стоит странность.

Вот такая установка.

Если бы Ошино это услышал, он бы точно меня высмеял, что обычно и делал.

Нет.

Возможно… он даже рассердился бы на меня.