Я прекрасно понимал, что в традиционном японском доме нет комнаты, которую называют «столовой», но не стал указывать ей на ошибку, поскольку сам не знал, как правильно называется это место.

Что ж, какие бы отношения не выстраивались между семпаями и кохаями, Камбару была права в одном: появляться за столом в пыли и грязи ужасно некультурно, поэтому я был благодарен ей за это замечание.

Я чуть было не забыл о манерах в чужом доме… Тем не менее, я даже не осмелился попросить воспользоваться их ванной, поэтому можете представить моё смущение, когда я всё-таки там оказался.

Смущение или…

Чувство, будто я делаю что-то постыдное?

Такое ощущение, словно я решился на то, чего делать не следовало... Ванна из японского кипариса идеально вписывалась в роскошь резиденции и ничуть не уступала ваннам приличных гостиниц, выполненных в традиционном японском стиле. Возможность принять такую ванну вполне сойдёт за компенсацию сегодняшнего труда.

— …

Нет, всё же как-то странно…

Расслабляться, сидя в горячей воде по самые плечи в ванной комнате собственной кохай, с которой едва знаком…

Могу предположить, что даже Сендзёгахара, чей здравый смысл слегка отклоняется от нормы, не стала бы этого делать.

Кстати, если бы я заговорил с ней о чём-то подобном, она бы меня убила…

Всей той канцелярщиной, что она носит с собой.

Стёрла бы стирательной резинкой... Хотя даже не знаю, как она сумеет провернуть такое.

Я взглянул на часы, которые плохо сочетались с ванной из кипариса, и это лишний раз напомнило мне о том, что я нахожусь не в традиционной японской гостинице, а в частном доме. Меня не столько интересовало, какой шёл час. Скорее, сколько осталось до той самой «вечери».

Камбару, видимо, изначально не планировала устраивать для меня званый ужин. Идея пришла к ней уже после уборки, и затем она задним числом получила согласие от бабушки.

Я наверняка доставил ей хлопот, ведь пришлось готовить ужин ещё и на меня… И, скорее всего, она считает меня наглым семпаем своей внучки… И все же бабушка Камбару явно хороший человек, раз дала своё согласие.

Я благодарен ей. Вернее, мне очень жаль.

— И всё же успокоиться не выходит.

Конечно, приятно, что в кипарисовой ванне можно вытянуть ноги, а вода подогрета до идеальной температуры. Я не собирался забирать обратно слова о компенсации за мой труд, однако всё равно не мог смириться с тем, что мне пришлось пользоваться чужим шампунем, кондиционером и мылом.

Не терплю чужого.

Ладно.

«Погреюсь и вылезу…» — подумал я, как вдруг уловил странные звуки из предбанника.

Вернее, не звуки, а голос.

— Хм?! Что такое?! Дверь не открывается! Она заперта! Вы в порядке, Арараги-семпай? Что-то случилось! Я спасу вас!

— …

Поднялся грохот. Судя по всему, Камбару силилась открыть створчатую дверь. Она пыталась вломиться сюда словно какой-то хулиган!

— А ну, откройте дверь! Немедленно! Выходить с поднятыми руками! Это приказ!

— …

Значит, не хулиган, а полицейский?

— Я Камбару Суруга! Секс-рабыня Арараги-семпая! Мой коронный приём — санкаку тоби!

— …

Нет, всё-таки больше смахивает на хулигана.

— Ну-у! Почему она не открывается… Похоже, у меня нет выбора! Пойду возьму палку, которой полиция по охране общественного порядка разгоняет толпу!

— Прекрати! И не надо тащить сюда вещи, название которых ты даже не знаешь!

Ну...

Я тоже не знал, как она называется.

— А, так вы целы, Арараги-семпай…

После сказанной мной колкости она всё-таки перестала колотить в дверь. По-видимому, Камбару опасалась за мою безопасность. Но чем бы она ни руководствовалась, врываться в предбанник уже непростительно.

Я кричал прямо из ванны.

Мой голос отдавался эхом, и слушать его было неприятно, но так было нужно: иначе до предбанника не докричаться, мешает двухслойная дверь.

Что до Камбару, то она всегда говорила громко, и я отчётливо слышал каждое её слово, сидя в ванне.

— Как я испугалась... Я подумала, что вас, Арараги-семпай, держат там взаперти, поэтому не на шутку разволновалась.

— Во всём мире есть только один человек, который захотел бы держать меня в заточении, и это ты!

— Об этом и речи быть не может! Вот Сендзёгахара-семпай — совсем другой разговор!

— Ха-ха-ха. Какой бы ни была Сендзёгахара, такое делать она точно не станет.

— Но почему дверь-то не открывается?

— Разве не очевидно, что она заперта?!

Я сделал вид, что очень удивился. Вернее, я на самом деле удивился. Впрочем, это в её стиле — внезапно ворваться в ванную. Надо учитывать такие вещи.

Зная её, запереть дверь — естественная мера предосторожности.

— Заперта? А разве у нас есть замок на двери ванной?

Похоже, Камбару всерьёз удивилась.

Почему ты не знаешь, где в твоём доме стоят замки?

— Ну, видите ли, когда я принимаю ванну, то оставляю дверь открытой…

— Ты не столько оставляешь её открытой, сколько в открытую выставляешь себя… Ладно, в своём доме ты, по идее, можешь делать всё, что захочешь.

Да и вообще...

Это ведь я сейчас сидел абсолютно голым в чужом доме, пусть даже в ванне.

— Эм-м, если вы что-то не так поняли, тогда я хотела бы поправить вас, Арараги-семпай. Я пришла посидеть в ванной вместе с вами!

— В таком случае я всё правильно понял! Не нужно меня поправлять!

— Нет-нет. Я просто собиралась постирать вашу одежду, пока вы принимаете ванну, Арараги-семпай. Абсолютно без задних мыслей.

— …

Да у тебя в голове одни только «задние мысли»!

И даже если ты не врёшь, сомневаюсь, что руки, устроившие хаос в комнате, в которой я перепачкался, умеют стирать! Может, со стиркой у тебя ещё хуже, чем с готовкой!

— Что вы такое говорите! В спортивном клубе я постоянно этим занималась! Стирка, скорее, моя специальность!

— М-м… Ну, раз такое дело, то может быть. Как бы то ни было, если ты постираешь мои вещи, мне нечего будет надеть.

— А что плохого в том, чтобы выйти голым?

— Да как это вообще может быть «не плохо»?! Я не настолько уверен в себе, чтобы расхаживать тут голышом!

— Если хотите, помимо вашей одежды я могу ещё помыть и вас! Спереди и сзади!

— …

Да только по её голосу понятно, какая она извращенка! И теперь, когда я сижу в ванне без одежды, мне от её намерений вдвойне страшней.

— Я помою вас, Арараги-семпай! В качестве благодарности за чистоту в моей комнате!

— Сначала очисти свой разум! Почему извращённость ещё не вымылась из тебя, несмотря на то, что ты каждый день пользуешься такой замечательной ванной?!

— Ху-ху. Не могу с вами не согласиться, когда вы так отзываетесь об этой ванне. Но, если я начну неуместно скромничать, вам может показаться, что я говорю с сарказмом.

Камбару слышит только похвалу.

Прямо вижу, с каким самодовольством она улыбается.

Ну, ванна и впрямь хороша, такой захочется похвастаться, да…

— Однако хороша не только ванна, но и вода в ней. Мы черпаем её из колодца в саду и подогреваем. Пусть она не такая, как на горячих источниках, зато какая-то там глубоководная с содержанием какого-то там поручейника.

— Что ещё за «какая-то там глубоководная с содержанием какого-то там поручейника»? Если собралась хвастаться, запоминай детали как надо!

Эта вода похожа на минеральную?

Нет, колодезная вода не обязательно минеральная. Что ж, после слов Камбару мне и впрямь начало казаться, будто вода в кипарисовой ванне была какой-то особенной, даже загадочной.

Хм-м...

Колодезная вода, значит?

— А-а, кстати говоря, Арараги-семпай.

— Чего тебе, Камбару-кохай?

— Знаете, у этой колодезной воды неприятное прошлое.

— Она вызывает недоверие? Ой-ой, вот уж кто здесь вызывает недоверие, так это ты, ясно?

— Не недоверие, а прошлое.

— А?

Ну, если касаться прошлого, то кое-что неприятное случалось и с тобой, Камбару… Но прошлое у колодезной воды? Как это? Колодезную воду можно подогреть, но у неё не может быть никакого неприятного прошлого…

— Прошлое… Что за прошлое-то?

— О, интересно стало?

— Эм, не то чтобы интересно…

Когда ты вот так начинаешь разговор, как-то иначе тебе и не ответить… Но всё-таки я хотел узнать об источнике воды, в которой сейчас сидел.

Просто любопытно.

— Ладно, да, интересно. Так что за прошлое? Кстати, меня раздражает, что ты мне мешаешь.

— Это история о моём отце.

— А-а, об от…

...це.

Камбару сказала об этом настолько буднично, что я отреагировал так, словно ничего особенного не услышал, но ведь отец Камбару скончался много лет назад… и не только отец, но и её мать.

В… автокатастрофе.

Поэтому Камбару жила вместе с бабушкой и дедушкой. Её отец был их единственным сыном.

— …

— Отец, конечно же, тоже пользовался этой ванной. Ну, не просто сидел в ней, а заполнял её колодезной водой. Каждый божий день.

Камбару продолжила как ни в чём не бывало рассказывать об отце, а я сидел, притихший, не зная, какой реакции от меня ждут.

Возможно, она уже смирилась с фактом смерти, понимая его как неотъемлемую часть жизни. В таком случае, если я буду слишком внимателен к её утрате, это будет грубо с моей стороны. Камбару же, в свою очередь, наверное, тяжело принимать это вежливое сочувствие.

Поэтому я спросил её вслух:

— Хм-м… Каждый день, да?

— Да. Ну, для отца это была обычная вода, которой он пользовался постоянно, и он не относился к ней, будто это какая-то благодать...

— Ну, это понятно…

Не сказать, что я завидовал семье Камбару, у которых во дворе выкопан колодец, ведь у моей семьи был совершенно типовой дом, но в то же время я думал, что жить в такой резиденции очень даже круто. И естественно, что человек, видевший с самого рождения этот колодец в саду, не будет воспринимать его как дар свыше. Скорее, как данность.

— Однако в детстве, когда он принимал ванну, в редких случаях там происходило кое-что, и это не давало ему покоя.

— Не давало покоя?

— Его тревожило явление… Лучше сказать так.

Не связанное со странностями.

Всё не настолько серьёзно, нет… Но это точно какое-то таинственное явление.

Как пояснила сама Камбару.

— Не связанное со странностями… таинственное явление? Ты почти напугала меня этими подробностями! — напрягся я, сидя в ванне.

Если странности как-то повлияли на эту колодезную воду, то дело плохо… Если регулярно ею пользоваться, можно нарваться на неприятности. Хотя я сам сейчас сижу в воде с «историей», так что не мне об этом говорить.

— Нет, я же сказала, всё не настолько серьёзно. Явление не связано со странностями. То есть никакого влияния странностей нет.

— Ха-а…

Не связано со странностями, никакого влияния странностей?

Таинственное явление, в котором не замешаны странности… Ну, такое происходит сплошь и рядом.

Дело рук человеческих.

Или же природное явление.

Такое часто случается. Вопрос только в том, насколько это опасно и чем чревато.

Другими словами, разговоры о том, что странности здесь не замешаны, не гарантируют безопасности, о которой говорит Камбару.

— Эм-м, но ту обезьянью странность, у которой ты загадывала желания, тебе оставили родители. То есть она досталась тебе от матери, да?

— Да. Вот так Арараги-семпай, у вас феноменальная память!

— Нет, раз уж я с самого начала ошибался насчёт твоей странности, от похвалы теперь только больнее…

— Когда-то я произносила слово «феноменально» как «феноманально»!

— Вот это реально феноменально!

Гаэн Тооэ.

Так её звали. Это имя я вспомнил, напрягая свою отнюдь не феноменальную память. Так звали покойную мать Камбару Суруги.

А вот имя её отца я не знаю… В любом случае, сейчас спрашивать об этом неловко.

— Ну и что это за таинственное явление, не связанное со странностями? Что это, Камбару? В зависимости от обстоятельств, мне либо придётся уносить ноги из ванны как можно скорее, либо нет…

— Не нужно так осторожничать, Арараги-семпай. Не беспокойтесь, здесь нет ничего страшного. Это вам не какая-нибудь история с призраками.

— Не история с призраками…

От этого не легче.

Как бы там ни было, моё тело переживало остаточные эффекты от странности. Может быть, моя мысль прозвучит дико, но что, если эта колодезная вода — святая или что-то вроде? Тогда моё тело рискует раствориться в ней.

Ну, в теле Камбару тоже осталась странность, и, если она до сих пор без проблем пользовалась ванной, у меня нет причин для беспокойства. Хотя как знать? Камбару-то мазохистка до мозга костей, и она, возможно, наслаждается болью, растворяясь в ванне.

— …

Но даже для мазохистки это слишком. Просто на грани фантастики.

Что она за странность?

Необычная даже среди загадочного.

«Странная»!

— Ладно, не буду мешать, если хотите выйти. И не буду останавливать, если вам захочется выйти из ванны голышом.

— Нет уж, останови!

— Но перед этим, Арараги-семпай... Прошу, посмотрите на поверхность воды в ванне.

— ?..

Я не понимал, чего добивается Камбару, но машинально исполнил её просьбу. Ну, чтобы рассмотреть содержимое ванны, не требовалось усилий. Я лежал там, погрузившись в воду по самые уши, но как только сел ровно, она сразу же попала в поле моего зрения.

— Посмотрел. Может, уже поздно спрашивать... С этой водой что-то не так?

— Нет, я не про воду.

— Вода не холодная? Что? А, ты в том смысле, что она «горячая»? Ну да, горячая…

— Нет-нет, я не об этом. Я же чётко выразилась, не так ли? Я хотела, чтобы вы не на воду посмотрели.

«А на поверхность воды», — добавила она.

Добавила Камбару.

Поверхность?