— П-прости за беспокойство, братик Коёми.

— О, ты пришла, Сэнгоку. Заходи.

— В-всё-таки не стоило беспокоить тебя, лучше пойду домой.

— Не уходи спустя секунду, как пришла!

— П-п-пока. Сегодня было весело.

— Когда ты умудрилась?!

— Э-это был лучший день в моей жизни.

— Слушай, что весёлого в прихожей моего дома?! И ты что, уже познала все аспекты жизни?!

Начало августа. Один из деньков летних каникул.

В этот день, когда инцидент с одним мошенником был полностью исчерпан, Сэнгоку Надеко, подруга моей младшей сестры, пришла ко мне в гости, как мы и договаривались.

Я пригласил её, потому что считал, что должен отблагодарить Сэнгоку, представив ей отчёт о выполненной работе, поскольку об этом мошеннике я услышал от неё.

Конечно, по этикету это я должен был навестить её, чтобы выразить свою благодарность. Однако в прошлом месяце случилось кое-что, отчего мне расхотелось навещать Сэнгоку в принципе. В последний раз, когда я заходил к ней, мы отлично провели время за игрой в «Жизнь» и другой всячиной, но события того дня складывались настолько странно, что под конец я сбежал оттуда, словно спасался бегством от мамы Сэнгоку.

Может, во мне заговорил животный инстинкт.

Или даже инстинкт странности.

Именно поэтому я позвонил Сэнгоку и пригласил её в гости. Сначала я подумывал забрать её откуда-нибудь, но она отказалась:

— Да ладно, ничего страшного.

Кстати, в позапрошлом месяце Сэнгоку навещала меня вместе с Камбару, так что дорогу к моему дому знала. Да и вообще в прежние времена она частенько заглядывала к моей сестре, пока они учились в начальной школе.

Поэтому не было причин волноваться за Сэнгоку и встречать её, верно? Дедушки и бабушки души не чаят в своих внуках, но их любовь не сравнить с братско-сестринской.

Однако Сэнгоку была как раз из тех людей, на которых нельзя положиться, поэтому я слегка нервничал, не зная, придёт ли она к сроку, и приготовился искать её по всему городу на случай, если она потеряется, но мои тревоги развеялись, когда в дверь позвонили секунда в секунду!

С такой точностью да к радиоконтролируемым часам! Сэнгоку будто бы получила напоминание о точном времени у входной двери, ожидая, когда можно будет нажать кнопку. Правда, у неё нет мобильного телефона, так что вряд ли.

Тогда, может быть, она синхронизирует секундную стрелку наручных часов, когда выходит из дома? Нет, такого бережного, похожего на тревогу, отношения к времени не бывает в природе.

Хотя если проверить историю входящих звонков от Сэнгоку, можно заметить, что они всегда поступают ровно в ноль-ноль минут. Какое-то подозрительно частое совпадение. Определённо.

— В общем, заходи. Всё хорошо. Я как следует потрудился, чтобы привести свою комнату в порядок.

— А, д-да…

— Всё готово для приёма дорогой гостьи. Сегодня веселимся всю ночь напролёт!

— О-ой…

Сэнгоку, похоже, чувствовала себя неловко в чужом доме, пусть здесь и жила подруга её детства. Мне захотелось успокоить Сэнгоку шуткой, но она только испугалась и задрожала в панике.

Хм-м...

Она жила в страхе. Я не видел её в другом состоянии с тех самых пор, как мы снова встретились в июне.

Сэнгоку = страх.

Но страх — часть её натуры, и с этим мне ничего не поделать. Присматривать за ней — это всё, что я могу.

Когда я в прошлый раз был у неё в гостях, она ободком убрала чёлку назад, но ко мне домой Сэнгоку пришла с привычной причёской, то есть с опущенной на глаза чёлкой. Вероятно, потому, что ей пришлось выйти на улицу.

Так что я не мог разглядеть выражение её лица.

И поэтому, разумеется, не знал, о чём она думала.

Сэнгоку выглядела так, будто смущалась или скромничала, однако не исключено, что ей просто не нравилось находиться в моём доме.

Она оказалась не в силах ответить отказом на настойчивое приглашение брата своей подруги и растерялась, поскольку ей нужно было прийти в дом, куда идти совсем не хотелось. Если я прав, то нет мне прощения. Хорошо бы мне ошибаться…

Хотелось верить, что она смущается по другой причине.

Вот бы Сэнгоку объяснила, что чувствует. Это бы здорово помогло понять её. Серьёзно, ей бы хоть сотую часть беспардонности Камбару, вот что-то, а это пришлось бы кстати!

После инцидента с мошенником обычное красноречие стало понемногу отказывать Сендзёгахаре. Точнее, её острый на словцо язычок несколько притупился. Мне не хотелось, чтобы Сендзёгахара, которой, кажется, становилось лучше, узнала, что подруга моей сестры меня ненавидит, и тем самым вляпаться в неприятности.

Такая новость серьёзно скажется на учёбе и станет значительным препятствием на пути подготовки к экзаменам.

— Говорю же, снимай обувь и скорее заходи!

— Д-да. Поняла. Сниму. Сделаю, как скажешь. Да, так и поступлю.

— …

Страх Сэнгоку — нечто аномальное…

Даже если Сэнгоку ненавидела меня, с этим я ничего поделать не мог. Впрочем, мне всё-таки хотелось, чтобы она прекратила вести себя так, будто подозревает меня в чём-то.

Как бы то ни было, Сэнгоку, замкнувшись в себе… или проявив обычную для неё предусмотрительность… или продолжая колебаться, с большим трудом, но всё же переступила через порог моего дома. Я повел её на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Если честно, Цукихи-чан должна была посидеть с нами… Но она, похоже, до сих пор пытается уладить кое-какие дела.

— У-уладить дела? Что это значит?

— Подчищает следы. Разбирается с тем, что наворотил мошенник. Хотя я знать не знаю, чем она конкретно занимается. Сказать честно, понятия не имею, что творится в головах у Карэн-чан и Цукихи-чан.

И также не представляю, о чём думает Сэнгоку.

Короче говоря, возможно, мне просто невдомёк, что на уме у девочек-подростков из средней школы. Но раз уж я заговорил на эту тему, пожалуй, я вообще не представляю, что творится в головах у кого-либо из знакомых мне людей.

Даже мысли Шинобу, с которой я связан, остаются для меня загадкой.

Не могу сказать, что я понимал её.

— О-ого! Правда. Вечеринка. Ты устроил вечеринку!

Пока мы поднимались по лестнице, Сэнгоку продолжала себя накручивать, поэтому шагала еле-еле, так что путь на второй этаж показался мне невероятно долгим, словно обычные тридцать секунд растянулись до тридцати минут. А ведь расстояние было ничтожным! Но когда мы с Сэнгоку вошли в мою комнату, она слегка повеселела, точнее, я уловил радость в её голосе.

То есть не когда мы зашли в мою комнату, а когда Сэнгоку заметила сок и закуски, разложенные к приходу гостьи.

Скромная вечеринка получилась, да и я не готовил никаких сюрпризов. Сама Сэнгоку принимала меня с куда большим размахом, когда я зашел к ней в гости в прошлом месяце. Но если такая мелочь сделала её счастливой, я только рад.

Впрочем, не я спланировал «вечеринку», а моя сестра… Она любезно всё подготовила, а потом отправилась «уладить кое-какие дела после ухода мошенника».

Да, природная изворотливость моей сестры не приводит меня в восторг, но именно эта черта сделала её знаменитой среди учениц средних школ нашего города.

Она сказала мне развлечь Надеко-чан вместо неё. Да как у неё язык повернулся сказать такое своему брату?!

— У-ух ты! Попкорн! Ура! Попкорн… вот бы набить им рот! Хочу запихнуть так много, чтобы не вздохнуть! А потом проглотить, не жуя!

— Ты же умрёшь!

— О-ох…

Сэнгоку свернулась клубочком, продолжая восторженно бормотать.

Удивительно, сколько радости могут приносить какие-то закуски… Может быть, дома ей не разрешают есть сладости?

Она казалась такой избалованной, но, похоже, сладостями её не балуют…

Я даже удивлён.

— Ух, — выдохнула она.

Сев на подушку, Сэнгоку принялась стягивать чулки. Вероятно, потому, что хотела ходить босиком. Пока я наблюдал за ней, Сэнгоку уже расправилась с чулками.

Она аккуратно сложила их вдвое, а потом оставила на полу, сбоку от себя.

— …

Она стянула чулки так, как люди снимают головной убор, заходя в помещение, но… А?! Не понимаю! Вообще ничего не понимаю! Разве среди правил этикета есть хотя бы одно, где сказано, что нужно снимать носки или чулки, заходя в чью-то комнату?

Не могу сказать, что частенько навещаю кого-либо и оказываюсь в чужой комнате, поэтому мне банально не хватает житейского опыта, чтобы знать точный ответ на этот вопрос, так что я не знаю, что и думать…

Если обратиться к воспоминаниям, то я бывал только в комнатах у Сендзёгахары, Камбару… Причём в комнате Камбару босиком не походишь! Там вообще нечего делать без обуви с толстой подошвой, иначе рискуешь поранить ноги.

— Ц-Цукихи-чан сейчас не дома… — заметила Сэнгоку.

На ее лице читалось нетерпение: ей хотелось уже полакомиться чем-нибудь вкусненьким, но она старалась сдерживаться и не подавать виду.

Ей хотелось, не тратя времени даром, приняться за попкорн, но вместо этого Сэнгоку продолжила:

— И Карэн-сан тоже?

— Ага. Они же входят в один набор. Обе по цене одной.

Ну, по правде, они слишком различаются по комплекции… И даже если поместить Карэн и Цукихи в один набор, упаковать их как следует не выйдет. С моими сёстрами так тяжко!

Хотя кто-то может заметить, что упаковывать сестёр — не лучшая идея.

— А… А твои батюшка с матушкой?

— Как ты к ним уважительно! «Батюшка» с «матушкой»… Их нет, они на работе. Такие вещи, как «выходные» и «летние каникулы», не касаются моих родителей. Потому что у них ничего подобного нет.

— Х-ха… Т-тогда… сегодня здесь только Надеко и братик Коёми?

— Хм? Ну да, только мы с тобой. А что такое?

— Конечно же ничего! У-ху-ху-ху-ху-ху.

Сэнгоку мило засмеялась.

Наконец-то она посмеялась, а.

Ясно, Сэнгоку так нервничала из-за моих родителей? Ну да, чужие родители любого заставят понервничать.

Мне тоже пришлось туго с отцом Сендзёгахары, и, кроме того, я удрал от мамы Сэнгоку. Также я поначалу опасался встречаться с дедушкой и бабушкой Камбару, но теперь попривык и могу зайти к ним, даже если Камбару не будет рядом.

— Так, в первую очередь, добро пожаловать, Сэнгоку!

Я разлил сок по двум стаканам, подготовленным заранее, и передал один из них Сэнгоку, чтобы предложить ей тост.

— Д-да! Спасибо тебе, братик Коёми! Поздравляю! С днём рождения!

— …

Мой день рождения в апреле.