Отмотаем историю назад.

Я сидел у себя в комнате и занимался подготовкой к вступительным экзаменам. Конец сентября — самое время для финального рывка, и мне казалось, что в эту пору я особо горел энтузиазмом.

Усердно занимаясь, я выглядел настолько энергичным и увлеченным, что никто в доме не решался беспокоить меня, кроме Карэн: та внаглую подошла и просто положила груди мне на голову.

— Братец, смотри-и! Твои горячо любимые сисечки-и!

— …

Вот так старшие братья получают дурную славу, а младшие сёстры оказываются в глупом положении.

В апреле и мае всё было иначе.

Как мы до такого… докатились?! Я всегда мечтал быть образцовым братом для своих сестёр!

— Ну и что это? Карэн-чан, тебе что-то нужно?

— Отличный вопрос, но не совсем корректный.

Как же меня бесит её поведение!

Эта легендарная контактность, с которой она идёт по жизни!

— Куда вернее спросить «а когда же мы пойдём?».

— Вот не надо говорить так, будто я уже согласился и обязательно составлю тебе компанию! Ты абсолютно точно пролетаешь со своей экстрасенсорикой! Сейчас же убери свои до неприличия гигантские груди с моей головы и ответь на вопрос: тебе что-то нужно?

— Итак, что же мне нужно? Но ты ведь всё уже понял, да, братец?

— Отлично! Можешь и дальше не говорить! Просто убери свои груди! Свои гигантские груди!

— Хорошо, я отступаю.

Она сдалась.

Ну, пусть я и назвал груди Карэн гигантскими, на самом деле они едва ли могли тягаться с роскошным бюстом Ханекавы, и, если измерить соотношение роста и размера грудей моей сестры и Ханекавы… Тут и думать нечего, победитель очевиден.

— Значит так, братец, частенько лапающий за сиськи своих сестёр: пора поблагодарить меня и выслушать, что я скажу. Ты постоянно злоупотребляешь возможностью мять наши сиськи, а значит, обязан отплатить добром, вникнув в ситуацию и дав мне совет в одном деле!

— Не знаю, что тебе там наплела Цукихи-чан, но я тут совершенно ни при чём! А вот ты только и делаешь, что деспотично распоряжаешься мной без всякого на то повода! И злоупотребляешь этим!

— Не ожидала от тебя таких слов, братец. И вообще, разве в голове моего братца не живут сиськи, как в той пословице?

— Карэн-чан, не могла бы ты перестать приплетать ко мне совершенно бессмысленные пословицы?

Видимо, придётся оторваться на какое-то время от учёбы. Ну да ладно. Понятия не имею, что за совет ей нужен, но мне придётся его дать, хочу я того или нет.

Что ж, июльский инцидент с мошенником её изменил: Карэн стала куда послушнее, прекратила действовать в одиночку, нестись вперёд сломя голову и вместо этого начала советоваться со старшим братом. Взрослеет, что ли?

— Ну, что там у тебя? Говори уже!

— Хочешь, чтобы я рассказала? Похо-оже, у меня нет выбора-а...

Карэн ликовала.

Совершенно неподобающее поведение! Просящий о помощи так себя не держит! Но я решил закрыть на это глаза: попробуй поспорь с мускулистой сестрой, когда ты ей не ровня!

— По правде говоря, я хочу, чтобы ты меня выручил.

Свою просьбу она озвучила совершенно другим тоном, не ликующе, а как-то скромно. И всё же она не смогла изменить моё мнение о её наглости: да как тут смягчиться, когда я вижу её массивное тело?

— Выручил? Хо-хо! Боже мой, Карэн-чан, люди не могут спасать других людей. Человек спасает себя сам.

— Хватит нести бессмысленную чушь, иначе я врежу тебе!

Отфутболила.

Ещё бы чуть-чуть, и точно бы врезала.

Ну, не сказать, что использование принципа Ошино меня красит, но куда интереснее другое: откуда у моей младшей сестры такой талант к принуждению?

— Перестань уже нагонять скуку и помоги советом, идиот! Хочешь, чтобы я устроила тебе взбучку?

Она начала хрустеть костяшками пальцев.

Это уже не принуждение, а репрессия.

Похоже, меня заткнут, если стану и дальше возмущаться.

Как и положено старшему брату (ладно, «старший братик» я только с большой натяжкой), я ответил с достоинством, чтобы не ударить в грязь лицом:

— Понял, выслушаю. Дам тебе совет, так что выкладывай. Быстро.

— Э-хе-хе, уи-и, ура!

Внезапно Карэн включила режим «невинной сестрёнки».

У неё настроение скачет как вагончик на американских горках.

— Спасибо, братец, я так рада! В качестве благодарности буду показывать тебе сиськи во время разговора! Гляди! Гляди!

— …

В одном доме со мной живёт одичавшая сестра.

Я могу завалить экзамены из-за поведения этой особы, и неважно, насколько усердно буду готовиться к ним! Подумать только! Последним препятствием на моём пути оказалась родная сестра!

— Вот, братец! Лапай мои ножки, пока слушаешь. У моих ножек такие красивые изгибы!

— Это что ещё за «изгибы»? Кривые линии нарисовала, что ли? Стройные они, стройные! И не собираюсь я тебя лапать! Если не хочешь превратить меня в молчаливого персонажа, тогда говори уже, в чём обстоит дело!

— Дело в дереве, — неожиданно ответила она.

Без какой-либо предыстории или подготовки.

Она даже хорошенько не подвела меня к теме, прежде чем начать рассказ. Такая высокоуровневая «внезапность» полезна в бою, но на собеседника производит тягостное впечатление. Кажется, моя сестра совершенно не умеет вести диалог.

Я ощущал всю остроту разницы между «подводкой» и «походкой».

Но если я не включусь в беседу и не буду поспевать за ней, мне придётся испытать на себе несколько другой вид боли, так что я со всей серьёзностью ответил:

— А, так ты о дереве? Понятно, понятно.

Я пресмыкался перед собственной сестрой.

Такой уж я человек: готов без всяких колебаний польстить младшей сестре ради достижения личных целей. Звучит круто, правда, моя единственная цель — «не хочу, чтобы сестра меня побила».

«А» в Арараги означает «пресмыкаться»!

— Ну да, неудивительно. К кому ещё, как не ко мне, прийти поговорить о дереве.

— Удар молнии!

Доприсмыкался. Она мне врезала.

Карэн, конечно, дура, но всё равно отлично понимает, когда я над ней издеваюсь.

— Удар молнии поражает цель зарядом статического электричества!

— Да это просто сила твоих мышц!

— В нашем додзё обнаружилось дерево, и все остальные относятся к нему так, будто оно им мешается. Поэтому я хочу помочь ему. Но мне это не под силу, братец, так что сделай что-нибудь ты! Я знаю, ты придумаешь что-нибудь! Я верю в тебя! Оправдай мои ожидания! Хорошо?

— ?..

Насколько я помню, идиома «поток красноречия» обычно используется в отношении людей, у которых язык подвешен, то есть к прирожденным ораторам, однако после «потока», которым разразилась Карэн, я почувствовал себя так, будто меня окатили холодной водой.

До меня не дошло…

— Что, чего-то не понял? Как же долго до тебя доходит, братец. Сказал бы, если тебе надо взглянуть на сиськи для мотивации!

— Ты кем вообще считаешь своего брата? Черепашьим отшельником?..

— А-ха-ха. Я бы ни за что не стала называть своего брата кем-то настолько крутым, как Мутен Роши. Ну, если отнять у Мутена Роши всю силу, то, пожалуй, ты и останешься.

— Что останется от Черепашьего отшельника, если у него отнять всю силу?

— Черепаха, нет?

— Оставь хотя бы отшельника!

Конечно, стыдно не понимать, о чём говорит собственная сестра, я же её старший брат, в конце-то концов! Поэтому я всё-таки решил поразмыслить над её словами.

— Дерево обнаружилось в додзё?.. Эм, ты говоришь о деревянных досках, которые вы разбиваете во время занятий карате?

— Нет! Какие жестокие слова! Хочешь, чтобы я придала твоему телу новые очертания?

— Жестокие слова здесь говоришь только ты!.. Думаешь, я бы тебе позволил?!

— Эм… Так, есть одно додзё. Вот такое.

Карэн начала объяснять, попутно жестикулируя. С трудом мог себе представить, что существует необходимость на пальцах показывать мне, что «есть одно додзё». Причём ситуация понятнее не стала ни на йоту.

Нет.

Детали-то ладно, но сперва надо уловить суть.

Без понятия, какое оно там на самом деле, но, короче говоря, есть одно додзё, так? И это то самое додзё, куда Карэн ходит на занятия по карате?

Как минимум это я понимал.

— Это додзё имеет пятидесятилетнюю историю. Оно такое огромное и античьное.

— Я прямо чувствую, что слово «античное» сейчас как-то странно у тебя выглядело… Ну да ладно. И что там с этим додзё?

— Нет, додзё здесь ни при чём.

— Ха?

О чём она? Может, на самом деле под предлогом беседы Карэн пытается помешать мне заниматься? Такие сомнения промелькнули в моей голове, но…

— Я о заднем дворе додзё.

— Заднем дворе?..

— Не об уракэне, а о заднем дворе.

— Я даже не знаком со словом «уракэн», чтобы ещё и спутать его с местом за додзё!

— Раньше я думала, что уракэн — какое-то крутое боевое искусство. Что есть наружная сторона боевого искусства, и ей противопоставляется тыльная сторона, изнанка. Кто бы знал, что это всего лишь приём… Ого, чуть не попалась! Братец, не меняй тему! Я говорю о заднем дворе, а не об уракэне!

— Ты сама запуталась, так ведь?

Самое ужасное объяснение из тех, что мне приходилось слышать.

С каждой минутой всё больше и больше хотелось заставить Карэн нарисовать мне картинку.

— В общем, позади додзё есть двор. И... там мы обнаружили дерево!

— Я всё никак не пойму одну вещь: что ты имеешь в виду под «обнаружили»… Короче, на дворе додзё лежали какие-то брёвна?

— Ты совсем меня не понимаешь, да? Я же ничего такого не говорила. Всё потому, что ты думаешь об одних только сиськах, я это по твоим глазам вижу! Не смотри на свою сестру таким взглядом!

— Я не смотрю на них, и, в отличии от других дней, прямо сейчас я беспокоюсь за сестру, и только этим и забита моя голова!

— Э-хе, спасибо, что беспокоишься обо мне!

Внезапно она стала милой.

Моя сестра реально слышит только приятное.

— Это не брёвна. И не доски, которые мы ломаем. Растущее дерево. С корнями в земле.

— Хм?

— Что, нет? Опять не дошло?

— Ну, я вроде бы понял, но…

От объяснения Карэн ситуация нисколько не прояснилась.

Более того, мне становилось всё сложнее понимать её.

Сначала я подумал, что на заднем дворе додзё обнаружили какие-то сваленные в кучу бревна или доставленные по заказу балки, но... Растущее дерево? С корнями в земле?

— Дай-ка мне всё взвесить, Карэн-чан.

— Ха? А что тут взвешивать-то…

— Дай! В общем, на заднем дворе додзё, которое ты посещаешь, росло дерево… и до сих пор ты не замечала, что оно там росло?

— Не только я! Не может быть, чтобы кто-то другой заметил то, чего я не заметила!

— А почему бы и нет?.. Откуда такая уверенность в себе?

— Все! Все, включая моего учителя, которому принадлежит додзё, буквально недавно заметили, что там растёт дерево. Во время тренировок мы закаляем тело и дух не только в додзё, но и на улице.

— Ага… Ну, на улице тоже можно заниматься карате, да.

Но, если они тренировались на заднем дворе, история становится ещё страннее.

Разве тогда не выходит, что они часто им пользовались? И, несмотря на это, никто не заметил, что там росло дерево?

— Так вот, я и обнаружила его на днях. «Что? Позвольте, неужели здесь всегда росло дерево?» — сказала я.

— А? Так ты умеешь говорить вежливо?

— Нечего так удивляться! Умею, конечно! С людьми, заслуживающими уважения, разговаривают вежливо. Это очевидно.

— Но со мной ты никогда не разговаривала вежливо.

— Ну да, поэтому я и говорю «люди, заслуживающие уважения», так?

Прозвучало недвусмысленно…

Неужели она и вправду считает, что подобные слова не ранят старшего брата?

— Карэн-чан, можешь не уважать меня, но пытайся хотя бы говорить со мной вежливо.

— И какой в этом смысл?.. Эм... «Дражайший брат мой, не соблаговолите ли вы одарить взглядом мои сиськи?»

— Не соблаговолю. Ладно, продолжай.

— В общем, я сказала: «Что? Позвольте, неужели здесь всегда были сиськи?»

— Да ты просто время тянешь! Что, не так? Если бы на заднем дворе оказались никем не замеченные сиськи, это уже было бы серьёзно!

— С одним деревом дела обстоят и так серьёзнее некуда. Что ни говори, а никто раньше не замечал его. «А? Что это? Кто-то за ночь посадил дерево?» — такие у нас ходили разговоры. Началась кутерьма.

— …

— Тебе не кажется, что слово «кутерьма» прямо подходит для названия ресторана, где подают курицу в панировке из тёртого мака? Ку-терь-ма.

— Если я молчу, это вовсе не значит, что мне скучно, поэтому не надо пытаться выдавливать из себя какие-то шутки.

— С таким названием процветание им обеспечено. Или это уже процветение?

— Всё, замолчи. Эм… Ну и как там всё было? Осталось что-нибудь?

— А? Нет-нет, я же не знаю никаких ресторанов, где подают курицу в панировке из тёртого мака. А ты знаешь, что ли?

— Я не про остатки из ресторана с курицей. Остались ли на месте какие-нибудь следы, указывающие на то, что кто-то пришёл посреди ночи и посадил это дерево? Если кто-то проделал такую большую работу, достаточно посмотреть на землю, и всё станет ясно.

— Это да. Могу поспорить, что даже ты смог бы понять.

— Что-то не разберу, ты собираешься издеваться надо мной? Или полагаться?

— Я с издёвкой полагаюсь на тебя!

— Нечего тут умничать.

— Не было следов. Дерево глубоко пустило корни. Вообще никаких следов, что кто-то копал или рыхлил землю. Хотя не то чтобы учитель или кто-то из учениц разбирались в почве или растениях, так что сказать на этот счёт со стопроцентной уверенностью мы не можем, однако то дерево, по всей видимости, растёт там уже очень давно. Где-то несколько десятков лет, античьное такое дерево.

— Хм-м…

Она не только не знает, как орфографически правильно пишется слово «античное», но и использует его как замену слова «старое».

Откуда у неё тогда отличные оценки в школе?

А ей хорошо удаётся справляться с трудностями.

— Но, знаешь ли… Жутковато. Всё это время вы тренировались на заднем дворе, и никто не замечал, что там растёт дерево…

— Вот именно, братец!

Бум!

Карэн топнула ногой.

Будто пыталась пробить дыру в полу моей комнаты.

— Все остальные говорят то же самое! Стоп, так ты был на их стороне всё это время!

— Нет-нет, я на твоей стороне, — я поспешил заверить сестру, чтобы смягчить её гнев.

Мои попытки умаслить её уже сложились во вредную привычку.

Где достоинство-то у старшего брата?

— Ну и? Что они говорят, Карэн-чан?

— Все говорят, что дерево их пугает. Или что выглядит зловещим. Учитель, конечно, ничего такого не говорит, но менее дисциплинированные старшие и младшие ученицы твердят, что у них от этого дерева мороз по коже!

— …

Свалила старших и младших в одну кучу…

Если она и разговаривает вежливо с кем-нибудь ещё, кроме своего учителя, то таких людей, похоже, можно по пальцам пересчитать…

— Зловещим… Сильно сказано, даже слишком. Но я всё же понимаю, почему они так говорят.

Приведу аналогичный пример, может, не совсем удачный. Ты делаешь уборку в собственной комнате и вдруг обнаруживаешь на полке книгу, которую раньше никогда не видел.

Книгу, которую не то что не помнишь, читал ты её или нет, а вообще покупал ли её.

И если она уже долгое время стоит на книжной полке… Ладно, не такая уж зловещая ситуация, скорее, просто неприятная.

— О, значит, ты всё-таки на их стороне. Стал одним из них, да?

— Одним из них… Ты постоянно говоришь про «них», но я вообще ни с кем из «них» не знаком…

— Почему ты веришь людям, которых даже не знаешь? Верь мне! Хочешь сказать, что предпочитаешь верить словам незнакомцев, а не моим?!

Она была в ярости.

Пугающая сестра. Более того, глупая сестра.

Пугающая и глупая — худшая комбинация, да?

Не хочу просить слишком многого, но будь ты хоть чуточку моэ, а?

— Верь хотя бы обеим сторонам в равной степени!

— Ладно-ладно. Я поверю обеим сторонам в равной степени… То есть ты, получается, с остальными не согласна?

— А? Что? — Карэн склонила голову в удивлении. — Ой, о чём мы там только что говорили?

— Не отвлекайся! Не забывай тему беседы, которую сама же и подняла! Значит, до сих пор незаметно росшее на том дворе дерево тебе не кажется зловещим?

— Абсолютно. Я удивилась, но не испугалась. Знаешь, я так часто ем мускульные желудки, что никакому тесту на храбрость меня не испугать!

— «Храбрость» в тесте на храбрость не про крепкий желудок, а про храброе сердце.

— Не волнуйся! Когда я ем мускульные желудки, то чаще всего употребляю их вместе с сердцами!

Кстати, она постоянно ест что-то подобное.

Ей очень нравятся внутренности.

— Скорее, мне как мастеру боевых искусств стало стыдно за то, что я до сих пор не замечала это дерево. Так стыдно, что захотелось убиться!

— У тебя слишком слабая психика для мастера боевых искусств.

— Я думала, что остальные согласятся со мной, но ошибалась. Никто больше так не думал.

Карэн пропустила мимо ушей мой остроумный комментарий и состроила полный одиночества взгляд. Я никогда не видел таких глаз у моей сестры, будто это и не она вовсе. Более того, Карэн вообще не тот человек, чтобы бросать печальные взгляды. Получается, история с деревом для нее была куда более шокирующей, чем я мог представить себе изначально.

— Они сказали, что собираются срубить его, потому что оно страшное.