Итак, мы пришли на вышеупомянутый задний двор додзё.

Карэн привела меня сюда за руку.

И я сказал это не в переносном смысле. Мы реально держались за руки всю дорогу, пока шли сюда.

Было бы здорово, если бы со стороны казалось, будто у нас с ней близкие отношения старшего брата и младшей сестрёнки, но в действительности мы наверняка выглядели как «старшая сестра и её младший братик». Потому что Карэн заметно выше меня.

Кстати, я взял её за руку… то есть она взяла мою руку по одной простой причине — чтобы «я не убежал». Поэтому вся наша «близость» была просто иллюзией.

Ну...

Был уже один прецедент, когда я нарушил данное Карэн обещание и сбежал, поэтому неудивительно, что она решила на всякий случай держать меня за руку. Только вот на этот раз сбегать мне совсем не хотелось.

Не сказать, что я повёлся на эмоциональный и субъективный рассказ Карэн, однако «никем не замеченное дерево», честно говоря, взбудоражило мой интерес.

...И вовсе я не отлынивал от учёбы!

— Хм…

Я говорил Карэн, что успел напредставлять себе приличных размеров дерево, опираясь на детали её рассказа, но в действительности оно оказалось куда меньше ожидаемого. Старое деревце. И всё же такое трудно не заметить.

Но его не замечали! Если бы на руках у меня были только показания Карэн, я бы отмахнулся от сестры (отмахнулся бы?), сказав, что она просто легкомысленная и не видит дальше собственного носа… Но раз это дерево не замечали ни другие ученицы, ни даже сам владелец додзё…

— Ты первой заметила, да? Что здесь стоит дерево.

— Ага! Давай, похвали меня! Погладь по голове-е.

— К сожалению, ты такая высокая, что мне не достать.

— Я не настолько большая…

— То есть, когда вы тренируетесь во дворе, ты стоишь ближе всех к этому дереву, так? И всегда занимаешь это место? Значит, ты загораживаешь обзор своим телом, вот никто и не видит это дерево.

— Я не настолько большая! — Карэн встала прямо перед деревом.

Часть ствола, конечно, скрылась за ней, впрочем, дерево все еще хорошо просматривалось. Еще бы! Высота дерева составляла несколько метров, так что ничего удивительного.

На нём не было ни листочков, ни плодов, уж не знаю, почему. Может, неподходящее время года, а может, дерево просто исчерпало свои жизненные силы и теперь не способно покрываться листвой или давать урожай... Скорее всего, дерево видно и за оградой додзё, если брать в расчеты высоту кроны и ствола.

Подумав об этом, я задал Карэн вопрос.

Она покачала головой.

— Не-а. Я хожу по другой дороге. Может, оно и попадалось мне на глаза… но я как-то не замечала его, — пояснила она.

— Ясно… Ну, обычно люди с улицы не выглядывают деревья на чужих задних дворах…

— Ага. Думаю, на них точно так же не обращают внимания, когда гуляют по территории или тренируются во дворе. Вот дерево никто и не видел до сих пор. Выходит, мы просто невнимательные? — размышляла Карэн, обернувшись и прислонясь спиной к дереву. — Мы не замечали его из-за нашей невнимательности. А когда наконец заметили, то собрались его срубить, потому что оно зловеще выглядит. По-моему, это слишком, нет?

— Ну…

Честно говоря, я понимал, почему ученицы додзё захотели его «срубить». Но в то же время для Карэн естественно думать, что такие действия — уже «слишком». То есть не имеет значения, являются ли такие меры действительно лишними, Карэн может думать в таком ключе, и для неё это вполне естественно.

Обе стороны в чём-то правы.

Сторонний наблюдатель вроде меня скажет, что понимает чувства людей с той и с другой стороны, но в данный момент (что важно) я не занимал позицию стороннего наблюдателя.

Конечно, такие вещи зависят от случая.

Но прямо сейчас мне ничего не оставалось, кроме как быть старшим братом Карэн. И мне, как минимум, хотелось сыграть эту роль.

— Ладно. Видимо, на этот раз ты рассказала мне правду, так что я помогу тебе.

— Что я слышу?! Ты во мне сомневался, братец? Как грубо! Разве я хоть раз тебе лгала?

— Если считать только явную ложь, то таких раз было уже двести девяносто три. Впервые ты солгала мне в два года, когда сломала одну из моих игрушек.

— Даже не знаю, что сказать: потрясная у тебя память или какой же ты мелочный и низкий человек!

— Нечего меня низким обзывать!

Как бы то ни было, вернёмся к главной проблеме.

Поздновато напоминать, но мы с моей сестрой незаконно вторглись в чужой дом. Причём этот дом принадлежит человеку совершенно для меня незнакомому. К тому же я заявился сюда впервые, и пока не знал, что к чему.

И эти мысли не давали мне покоя.

— То есть ты хочешь как-нибудь урегулировать ситуацию, чтобы дерево не срубили, я прав?

— Ага. Так что давай как-нибудь воспользуйся своим политическим влиянием, братец!

— Не надейся на политическое влияние своего брата!

— Если ещё понаглеть… Когда ты говоришь «чтобы дерево не срубили», то мысленно допускаешь, что его можно куда-то пересадить. Мол, отличное решение! Так вот: я запрещаю тебе так поступать!

— Запрещаешь?..

Просит о помощи, а слова подбирать не научилась.

Зачем говорить так, будто ты диктуешь какие-то условия или правила?

— Ведь тогда получится, что мы избавляемся от него, а об этом мне даже думать противно. Я хочу, чтобы дерево осталось нетронутым. Навсегда.

— Навсегда, говоришь…

Если судить по дереву, оно вот-вот ссохнется и окончательно погибнет, так что «навсегда» — труднодостижимое желание. Но Карэн права в одном: настолько старое дерево уже не пересадишь.

В общем, единственный способ спасти это дерево — оставить его здесь, не пользуясь никаким политическим влиянием и прочими методами.

— Говоришь, твой учитель не считает дерево зловещим, так?

— Да, мой ведь! Он, разумеется, учитель.

— Ты слова перепутала.

— Да, разумеется! Он ведь мой учитель.

— Не поправляй себя, притворяясь, будто ничего не произошло! Так… А ты не можешь попросить учителя переубедить учениц, считающих дерево зловещим?

— Непростая задача... Учитель не считает его зловещим, да, но он всё-таки мастер боевых искусств. Он только и думает о том, как бы вынести это дерево с одного удара.

— …

Что за невероятный человек!

Не срубить, а вынести с ноги!

Да, ученице сложно будет заставить такого человека «пожалеть дерево».

— Он считает, что мы расширим площадку для тренировок, если срубим дерево. Даже если оно не кажется ему зловещим, он всё равно думает избавиться от него. И все же я решила обратиться к учителю за помощью. Мне кое-как удалось уговорить его повременить с выносом дерева.

— Вот как?

— Ещё бы я стала просить тебя, не попросив сначала своего учителя!

— Вот как…

— Но остальных учениц невозможно угомонить. Вряд ли эти оторвы будут слушаться учителя.

— Хм-м… Тогда как насчёт попробовать убедить их, не прибегая к авторитету учителя, а с позиции партнёрши по карате?

— Нереально. Если бы только могла! И я не хочу склонять перед ними голову, раз даже тебе кланяться не собираюсь.

— Не хочешь кланяться, да?..

Она только и делает, что подкалывает меня, стараясь задеть побольнее.

Правда, её уколы со временем становятся не такими болезненными. Калибр уменьшает, что ли?

— Но, с другой стороны, убеди я остальных, получила бы и голос учителя. Ну, в общем-то, об этом сказал он сам.

— Хо…

— Точнее, он сказал: «Если тебе удастся побить других учениц и заставить их изменить своё мнение, я оставлю обнаруженное тобой дерево. И пальцем к нему не притронусь». Но мне не нравится эта затея.

— …

Её учитель слишком воинственный.

Меня немного пугает, что Карэн сказала «не нравится», а не «невозможно»… По правилу большинства она, конечно, проигрывает, но учитель, похоже, считается с её мнением.

Дерево растёт на заднем дворе его додзё, значит, учитель вправе поступить с ним по своему усмотрению… М-м, Карэн у него любимица, что ли?

— Ты для меня любимейшая из сестер, но… Как бы там ни было, правильный шаг — переубедить остальных учениц, одну за одной…

Оторвы.

Неизвестно, насколько они «без тормозов», и, если предположить, что каждая из учениц уверена в собственных силах, задача не кажется такой уж лёгкой.

Вместо того, чтобы встречаться с каждой по отдельности, лучшим «решением» будет переубедить их всех разом.

Последовав примеру Карэн, я прикоснулся к дереву и испытал такие чувства, которые не мог пережить, пока просто стоял и смотрел на него.

Я поймал себя на мысли, что дерево живое.

«Убить» живое дерево просто потому, что оно сухое… Просто потому, что до сих пор его ни разу не замечали… Нет, не только Карэн против, но и я.

Однако не будем о моих мыслях.

— Тебе следует развеять миф о «зловещем дереве», это как минимум. То есть ты должна объяснить, что это обычное растение, а не странность, ёкай, нечистая сила или ещё что-то в этом роде.

— Да-да. Мне просто нужно успокоить этих жалких трусих.

— …

С таким враждебным настроем будет непросто переубедить твоих «жалких трусих»…

— Да? Тогда назову их не жалкими трусихами, а мокрыми курицами!

— От тебя так и веет злобой! Будь добрее к окружающим!

— Не то чтобы я не ладила с остальными… Мы уважаем друг друга, насколько это возможно для учениц додзё, но сейчас они просто мокрые курицы! Бегают две курицы нагишом по улице!

— Но на улице-то сейчас мы с тобой… Ладно!

Конечно, объяснить окружающим, что дерево совершенно обычное, не составит никакого труда. Нужно просто исследовать клетки его древесины. Этот трюк можно провернуть даже в школьной химической лаборатории, ничего сложного.

Но это не тот способ, который ищет Карэн, а её «мокрые курицы» ни за что не отступятся от идеи срубить дерево.

Научное исследование не способно справиться с физиологическим проявлением страха. Когда мы имеем дело с ложными обвинениями, слова имеют большой вес, однако в случае с деревом доказательство невиновности может обернуться дьявольским доказательством.

Мне.

Мне-то ясно, что здесь никакая не странность, а обычное старое дерево, но я не знал, как донести это до остальных людей…

Однако, если уж придираться к мелочам, я не могу утверждать, что мои ощущения никогда не подводили меня. Тогда в качестве крайней меры можно обратиться к Шинобу и узнать, что думает она. Но это уже будет не дьявольское доказательство, а вампирское.

— Карэн-чан, как думаешь, почему столько лет никто не замечал дерево, растущее на дворе додзё? Считаешь, разумно списать всё на неопытность самих каратисток?

— Не считаю-ю.

— Ясно…

Ничего не поделаешь, раз она так не считает, но если бы я только мог «состряпать» объяснение чуть логичнее, то враз убедил бы остальных учениц.

Я сказал слово «состряпать», будто какой-нибудь мошенник, но давайте смотреть правде в глаза: никто в додзё не заметил существования дерева просто потому, что люди зачастую невнимательны к тому, что их окружает. И неопытность тут ни при чём.

Нет, даже «невнимательность» употреблено не к месту.

Вся штука в том, что увидеть на чьём-либо заднем дворе дерево — обычное дело. Вот взять, к примеру, дом Камбару: в её дворе любой может не заметить деревья, поскольку они отлично вписываются в пейзаж традиционного японского дома и просто не воспринимаются отдельно от него.

Дело не в невнимательности или неопытности.

Просто оно до поры до времени никого не волновало. Люди едва ли осознавали существование «зловещего дерева» до того, как Карэн «обнаружила» его.

Наверное… поэтому Карэн, чувствуя свою ответственность, вступилась за это дерево и попросила учителя не рубить его.

— Ну и что тебе сказала Цукихи-чан?

— Хм?

— Не прикидывайся. Стала бы ты просить помощи у меня, а не у Цукихи-чан? Что тебе сказал штабной офицер Огненных Сестёр?

— А-а. Она говорила о Вашингтоне.

— А? Столице США?

— Нет, президенте.

— …

Насколько я помню, Вашингтон, первый президент Соединённых Штатов Америки, однажды срубил вишнёвое дерево...

— Н-ну, в общем, хотелось бы послушать, что она под этим имела в виду.

— Она сказала, почему бы просто не извиниться за сломанное дерево?

— …

Узнаю Цукихи, которую ничем не заинтересовать…

Цукихи-чан была из тех, кто вечно суют свой нос куда не следует и разнюхивают о проблемах других людей, но при этом её нисколько не интересовали проблемы близких…

— Она тебя и не слушала вовсе, да? И за что тебе извиняться? Что ты сделала?

— Она сказала, мол, будь что будет, и неважно, случится что-то плохое или хорошее — просто извинись за всё, и дело с концом.

— Собственно, вот и вся философия жизни Цукихи-чан…

Что ж, если бы мы сломали дерево, нас бы только похвалили, ведь именно его гибели хотят ученицы додзё и их учитель.

В такой момент я просто не мог не подумать о силе духа Карэн. Она продолжала отстаивать собственное мнение, несмотря на то, что окружающие люди, с которыми она регулярно занимается, имели диаметрально противоположные взгляды.

Не говоря уже о том, что с такой позицией, как у Карэн, не получить никакой прибыли или выгоды. У меня отродясь не было такой ментальности, при которой человек может не страшиться конфликтов и разногласий с людьми вокруг.

Только один раз.

Обычно я так не делаю, но сейчас мне хотелось как-нибудь помочь Карэн, пусть мое желание и выглядит так, будто мне есть дело до сестры.

Подумаю об этом, как о возможности потребовать с Карэн ответную благодарность.

— Кх-кх-кх.

— Что за злодейское лицо?

— Карэн-чан, сколько у нас времени?

— Его почти нет. Думаю, дерево сломают завтра. Сегодня они, наверное, будут спорить друг с другом, кто из них снесёт дерево с ноги.

— Да просто спилите его!

Значит, времени совсем нет.

Её «почти» говорит как раз об этом.

Ну, даже если бы у нас было в запасе несколько дней, всё равно лучше было бы поспешить. Если представить, что любая из учениц может беспрепятственно вломиться в додзё и хозяйничать там, как это делает Карэн, то недолго и с деревом распрощаться. К тому же мы говорим о школе боевых искусств, где любой способен сломать его без каких-либо инструментов…

— Теперь все ясно. Карэн-чан, можешь положиться на своего надёжного брата.

— Правда? Тогда в качестве благодарности можешь делать с моими сиськами всё что пожелаешь!

— Даже не хочу думать о такой «награде», так что откажусь.

— Не упрямься. Давай, дава-ай!

— А что если я буду делать с ними всё что мне не нравится?

— Всё что не нравится?! Что ты собрался вытворять с моими сиськами?! И, братец, что именно ты собираешься делать?

— Ха! Что-нибудь да сделаю!