— Сделай что-нибудь, Ханекава!

— Не сваливай свою работу на других…

Той ночью я позвонил Ханекаве и, решив воспользоваться её мудростью, рассказал ей всё о сложившейся ситуации в додзё Карэн-чан и старом дереве.

— Я полностью истощён и уже на пределе! Помоги Карэн-чан! Хоть как-нибудь! Мне больше не на кого положиться!

— Ты слишком быстро сдаёшься.

Я услышал, как Ханекава вздохнула.

В последнее время она даже не пытается скрыть, что разочарована во мне.

— Прошу тебя! Разрешаю тебе делать с твоими сиськами всё что захочешь!

— Во-первых, мои сиськи и так уже мои… Ладно. Раз уж это для Карэн-чан… Если я буду думать, что делаю одолжение Карэн-чан, а не Арараги-куну, сразу же появляется мотивация.

— Так что? Есть хоть какие-нибудь мысли?

— Хм? Хм-м? Насчёт чего?

— Ну, прежде всего я хотел бы услышать твою версию, что случилось с этим деревом. И кого ты поддерживаешь: Карэн-чан или её партнёрш по карате?

— Карэн-чан, конечно же! Как вообще можно без уважительной причины избавиться от живого дерева? А ты считаешь иначе, Арараги-кун?

— Ну, как сказать… Интуитивно считаю так же, но что делать, если я просто заинтересованное лицо? Как бы я ни считал на самом деле, на меня, возможно, повлияло мнение окружающих.

— Вот!

— М-м?

— Думаю, с окружением Карэн-чан произошло то же самое. Этим я хочу сказать, что людей, желающих избавиться от дерева, не так уж и много, как вам двоим кажется. Неважно, сколько всего людей в додзё. Если ты переубедишь лидеров, формирующих общественное мнение, то решишь проблему.

— Хм…

Вот так Ханекава!

Поэтому-то я и положился на неё!

— Если говорить о том, почему до сих пор никто не замечал существования дерева, то прав ты, Арараги-кун, и я с тобой согласна. Дело не в том, что на дерево никто не обращал внимания, просто люди не осознавали его присутствие. Но, заметив дерево однажды, оно будет навязчиво маячить. Станет гораздо заметнее, чем есть на самом деле. Для аналогии можно взять причёску Арараги-куна спросонья.

— Моя причёска спросонья?..

Сказала бы, раз уж заметила!

Именно тогда, когда впервые заметила мои вихры.

— Когда ты запоминаешь новое слово и видишь его в предложении, оно начинает выделяться на фоне всего остального. Что-то в этом роде, да?

— Да. Ну, наверное… — согласилась Ханекава. — Как если бы на улице, по которой ты всегда ходишь, вдруг словно из ниоткуда вырос магазин, но никто не мог бы вспомнить, когда он открылся и когда его построили.

— Хотя ты наверняка помнила бы.

— А-ха-ха, вряд ли.

Ханекава рассмеялась.

Мне показалось, что её смех был притворным.

— Это возвращает нас к предыдущему разговору. Должны же среди учениц додзё найтись и такие, кто всё-таки заметил существование дерева, правильно? Только они подверглись влиянию толпы с её идеей, что дерева здесь никогда не было, и в такой обстановке им стало тяжелее начать говорить правду. Такое ведь возможно, да?

— Значит, люди подстраивались под обстановку… Вполне вероятно.

— Но даже если такая идея описывает явление, она ничего не объясняет. Естественно, ученицы додзё считают и свою невнимательность, и само дерево загадкой.

— К тому же… С таким количеством нагромождённых друг на друга случайностей в будущем всё это может разойтись как история о странности. Никогда не знаешь, что и как может стать такой историей…

Всё, до чего я мог додуматься, так это предложить теорию, чтобы объяснить ситуацию.

Но теория, в конце концов, всего лишь теория.

И больших результатов от неё не добиться.

— Хотелось бы кое в чём убедиться, Арараги-кун. Сейчас в додзё все подвержены панике как во время пандемии, так?

— Паника, это, конечно, преувеличение… Скорее, я бы назвал это массовым помешательством.

— Тогда ты должен положить этому конец.

— Хм?.. Ну да. Но пандемию не сдержать, верно? Вирус всё равно будет распространяться. Вот в чём проблема.

— Нет, можно. Есть способ остановить пандемию.

— А?

— Это не способ остановить её распространение, а способ, чтобы она остановилась сама по себе…

«Похоже, сейчас мне выбирать не приходится», — добавила она.

Ханекава сказала так, будто ей совсем не хотелось вмешиваться в это дело. И затем я, услышав от неё последовавшую после этого «мудрость», узнав её план, кивнул в знак понимания.

Только на этот раз я не смог сказать ей привычного «всё-то ты знаешь, да?».