Глава 70. Прощание

(Перевод: Ориана)

Утреннее солнце светило ярко. Чэнь Цзи попросил Лян Маоэра и Шэ Дэнкэ перенести его бамбуковое кресло в главный зал лечебницы.

Старик Яо принимал пациентов, Шэ Дэнкэ и Лян Маоэр отпускали лекарства, а Чэнь Цзи просто наблюдал со стороны, словно пытаясь запечатлеть в своей памяти солнечный свет, льющийся снаружи, и оживленную атмосферу улицы Аньси.

Если он уедет в династию Цзин, то до тех пор, пока не достигнет области Поиска Дао на пути Семени Меча и пути Владыки Гор, ему будет трудно вернуться обратно.

Лю Цюйсин, сияя от радости, вернулся в лечебницу, неся свинину, баранину, рыбу, корзину овощей и кувшин рисового вина с османтусом из старой винной лавки семьи Сюэ.

Старик Яо как раз сидел за прилавком, щупая пульс пациенту. Увидев его с кучей продуктов, он удивленно спросил:

— Ты что, мозги продал? Откуда вдруг такие деньги?

Лю Цюйсин:

— …Учитель, что вы такое говорите? Это Чэнь Цзи дал мне денег и попросил купить. Он сказал, что хочет сегодня приготовить для всех обед.

Старик Яо замер, затем повернулся к Чэнь Цзи с озадаченным выражением лица.

Лю Цюйсин отнес продукты Чэнь Цзи и напрямую перечислил цены на овощи:

— Сегодня свинина — сорок один вэнь за цзинь, баранина — тридцать четыре вэня, рыба — пятьдесят два вэня за штуку…

После этих слов он вытащил из рукава связку медных монет:

— Это твоя сдача. Я ни одной монетки себе в карман не положил.

Чэнь Цзи, улыбаясь, взял монеты:

— Спасибо, старший брат, что помог купить.

Лю Цюйсин радостно сказал:

— Я всё это на кухню отнесу, помогу пока овощи почистить.

Шэ Дэнкэ с любопытством спросил:

— Чэнь Цзи, с чего это вдруг ты решил всех угостить? Случилось что-то хорошее?

— Ничего такого не случилось, — улыбаясь, ответил Чэнь Цзи. — В последние несколько дней, когда меня ранили, вы все так хорошо обо мне заботились. Вы с братом Лю Цюйсином меняли мне перевязки, брат Лян Маоэр меня повсюду носил, учитель осматривал и прописывал лекарства. Я просто обязан угостить вас всех.

На самом деле, если бы обстоятельства позволяли, Чэнь Цзи хотел бы купить Лю Цюйсину остроконечную шапку с узором цветов сакуры из лавки Ли, Шэ Дэнкэ — шелковую одежду, Лян Маоэру — коробку сладостей из «Чжэнсиньчжай», а старику Яо — новое бамбуковое кресло.

Но завтра вечером он уедет в далекую династию Цзин, и времени уже не было.

Чэнь Цзи вдруг сказал:

— Кстати, кое-где на черепице нашей лечебницы проросла трава. Наверное, на крышу попал птичий помет, семена не переварились, и теперь там растет поросль ивы. Эта поросль очень вредна для крыши, если вовремя не выдернуть, потом протекать будет.

— И окна в нашей лечебнице тоже пора заново бумагой оклеивать, иначе зимой будет дуть. И ватные одеяла у двух старших братьев пора распушить, а то не греют.

Старик Яо подозрительно посмотрел на него:

— Ты чего это, парень, вдруг затараторил, словно перед смертью последние указания даешь? Не волнуйся, от твоих мелких ран не умирают.

Чэнь Цзи улыбнулся и больше ничего не сказал. Он боялся, что если скажет еще что-нибудь, его раскусят.

В это время старик Яо взял рецепт:

— Кто сходит на улицу Гуанлэ и отнесет эти два лекарства землевладельцу Вану?

Шэ Дэнкэ поднял руку:

— Учитель, я схожу. До Гуанлэ далековато, а у меня ноги быстрые.

— Ладно, тогда иди.

Чэнь Цзи, опираясь на подлокотники кресла, медленно поднялся, закатал рукава до локтей и медленно побрел на кухню, чтобы вместе с Лю Цюйсином чистить овощи.

Лю Цюйсин радостно улыбнулся:

— Мы, братья-соученики, должны заботиться друг о друге, это само собой. Не стоило так тратиться. Кстати, откуда у тебя эти деньги? Из дома прислали?

— Княжна дала.

Лю Цюйсин причмокнул губами:

— Княжна такая добрая, совсем не похожа на всех этих высокопоставленных людей.

— А какими должны быть высокопоставленные люди? — спросил Чэнь Цзи.

— Они должны стоять высоко над другими, смотреть на тебя сверху вниз, как на муравья, — тяжело вздохнул Лю Цюйсин. — Когда мы с родителями ездили на торжественный обед в честь старого главы Лю, там съехалась целая толпа знати и высших чиновников. Некоторые приехали даже из столицы, кто-то из Цзиньлина или из земли Ху. Ты бы видел это зрелище: кареты от ворот поместья семьи Лю на несколько ли выстроились.

Лю Цюйсин продолжил:

— Мой отец — всего лишь мелкий чиновник в уезде Мэнцзинь. Там его еще хоть сколько-то уважают, а в поместье Лю на него никто и не взглянул. Нас посадили за один стол со слугами. Ладно, посадили со слугами, так ведь даже слуги этих высших чиновников толком на нас не смотрели. В таком-то месте и понимаешь, что люди действительно делятся на классы.

— А ты не думал о том, чтобы сдать императорские экзамены? Я вижу, ты очень усердно изучаешь медицину, значит, и каноны мог бы осилить.

Лю Цюйсин рассмеялся:

— Императорские экзамены — этот путь недоступен для тех, кто из низших слоев общества. Учителя в школах тоже подают блюда в зависимости от положения. Если ты платишь только за обучение, то получаешь лишь самые поверхностные знания. Но если ты регулярно подносишь им рис, муку и деньги, они пригласят тебя к себе домой на частные уроки и научат настоящим вещам!

Чэнь Цзи молчал.

Лю Цюйсин, улыбаясь, покачал головой:

— Вместо того чтобы отдавать этим людям десятки таэлей серебра, я лучше буду держаться за своего учителя и стану придворным лекарем. А потом, когда встречу тех учителей из школы, буду их во время иглоукалывания побольнее иглами тыкать!

Чэнь Цзи рассмеялся.

Может быть, именно из-за таких людей, как Лю Цюйсин — простых, но милых — ему и было немного жаль расставаться с этим местом.

Чэнь Цзи посмотрел на склонившегося над овощами Лю Цюйсина:

— Старший брат Лю, ты обязательно станешь хорошим лекарем, и жизнь у тебя будет благополучной.

— Спасибо за добрые пожелания, — сказал Лю Цюйсин. — …А что ты планируешь приготовить на обед?

— Тушеную свинину с вермишелью, морского окуня на пару, тушеную баранину с луком-пореем, тушеные баклажаны и вареный рис. Как тебе?

Лю Цюйсин сглотнул слюну:

— Как аппетитно звучит!

…

В это время с улицы прибежал Шэ Дэнкэ с громким криком:

— Учитель, учитель, спасите меня! Какой-то воришка меня по руке ножом полоснул!

Все посмотрели на него и с изумлением увидели, что рукав Шэ Дэнкэ был разрезан острым предметом от запястья до локтя. Одежда была разорвана, кровь непрерывно капала.

Старик Яо разорвал дыру на одежде, увидел зияющую рану, и его лицо помрачнело:

— Откуда взялся такой жестокий вор? Украл бы что — так нет, зачем же людей так калечить?!

Пока он говорил, у входа медленно остановилась карета. Из кареты выпрыгнул управляющий Юань и, улыбаясь, вошел в лечебницу с двумя свертками сладостей в руках.

Он был одет в ярко-красный атлас, его голову украшала золотая заколка, от него исходила аура богатства.

Управляющий Юань положил сладости на прилавок и, улыбаясь, сложил руки в приветствии:

— Лекарь Яо, я снова пришел навестить Чэнь Цзи. Ему сегодня получше?

Лекарь Яо холодно скользнул по нему взглядом и равнодушно ответил:

— Чэнь Цзи во дворе, сам иди посмотри.

Управляющий Юань направился прямиком во двор, подобрал полы халата и сел на табурет напротив Чэнь Цзи.

Чэнь Цзи, сдирая кожицу с лука-порея, спокойно спросил:

— Это вы ранили Шэ Дэнкэ?

Управляющий Юань рассмеялся и сказал:

— Я же велел тебе связаться с тем человеком во дворце князя, но ты вчера даже не вышел за дверь и не передал сообщение. Я сказал, что даю тебе только один день. Раз уж ты решил испытать мое терпение, я должен показать тебе, каковы будут последствия.

Чэнь Цзи бросил лук, который держал в руках, и посмотрел прямо в глаза управляющему Юаню:

— А если я все равно не помогу тебе связаться?

Управляющий Юань поднял брошенный Чэнь Цзи лук, слой за слоем очистил его до самой сердцевины и аккуратно переломил пополам:

— С сегодняшнего дня за каждый день твоего промедления в лечебнице Тайпин будет умирать по одному человеку. Если все умрут, а ты так и не свяжешься, умрешь и ты.

Чэнь Цзи не знал, что сказать.

Сейчас Лян Гоуэр не хотел связываться с Секретным шпионским отделом, а Лян Маоэр хоть и обладал врожденной сверхчеловеческой силой, но не мог уберечься от покушения шпионов.

Если управляющий Юань действительно решил надавить на него таким способом, обещание «убивать по одному человеку в день» — вовсе не пустые слова.

Более того, как только он заподозрит, что Чэнь Цзи собирается переметнуться и донести Секретному шпионскому отделу, те трое, что следят за лечебницей, тут же убьют его, чтобы заставить замолчать.

Чэнь Цзи сдавленно произнес:

— Я же говорил, что тяжело ранен и мне трудно передвигаться. Как я могу связаться с тем человеком из дворца?

Управляющий Юань понизил голос и серьезно сказал:

— Знаешь ли ты, сколько людей из пограничных войск нашей династии Цзин погибло от огнестрельного оружия династии Нин? Сколько шпионов нашего Отдела военной разведки погибло, пытаясь добыть эти чертежи и формулы? Нам уже остался последний шаг, как можно позволить одному тебе затягивать дело?

Чэнь Цзи внезапно осознал. В ту дождливую ночь, когда управляющий Юань пришел в лечебницу и их застал Золотая Свинья…

Он мог убить его прямо тогда. Причина, почему он не сделал этого, заключалась не в милосердии, а в страхе, что его смерть задержит вторую партию товара!

Как только весь товар будет передан, управляющий Юань обязательно убьет его!

Управляющий Юань пристально посмотрел на Чэнь Цзи, бросив на землю сломанный пополам лук:

— Я сказал все, что должен был сказать. Чем раньше мы получим эту партию товара, тем раньше наша династия Цзин сможет разработать это огнестрельное оружие династии Нин. Наши войска героически гибнут на границе, и мы с тобой в династии Нин тоже должны быть готовы рисковать жизнью.

Чэнь Цзи немного помолчал, а потом ответил:

— Я понял. Я свяжусь с тем важным человеком во дворце как можно скорее. До завтрашней полуночи я обязательно сообщу время и место поставки второй партии товара.

Управляющий Юань удовлетворенно улыбнулся, встал и похлопал Чэнь Цзи по плечу:

— Вот это правильно. Кстати, я принес тебе сладостей из «Чжэнсиньчжай», они на прилавке, не забудь съесть. Как сделаем это дело, я обязательно повышу тебя до уровня Голубя. Наша династия не будет плохо обращаться с теми, кто оказал достойную службу.

Сказав это, он с важным видом покинул лечебницу, а Чэнь Цзи остался сидеть во дворе один, погруженный в бесконечное молчание.

Теперь вопрос был уже не в том, когда и где состоится передача товара. Как только он уедет, управляющий Юань все равно не оставит в покое окружающих его людей.

Не оставит в покое ни управляющий Юань, ни Золотая Свинья. Две шпионские службы столько лет боролись друг с другом, что их сердца давно зачерствели, и до жизни простых людей им нет дела.

Человеческая жизнь в их глазах была так же ничтожна, как сорная трава.

Итак, уезжать или нет?

Если не уехать — все умрут.

Чэнь Цзи встал и методично принялся готовить еду. Когда блюда были поданы на стол, все без умолку нахваливали их. Даже только что раненный Шэ Дэнкэ, перевязав рану, прикончил три миски риса.

Среди смеха и болтовни только Чэнь Цзи был молчалив.

Этот обед должен был пройти совсем не так.

За едой Чэнь Цзи вдруг осторожно спросил:

— Учитель, Шэ Дэнкэ порезал какой-то вор, и мы просто так это оставим?

Старик Яо взглянул на него:

— У этих уличных воришек все организовано. Попытаешься отомстить одному — они всей шайкой налетят. Как тогда выжить?

— О.

Старик Яо многозначительно добавил:

— Иди, куда тебе нужно, делай, что тебе нужно. Не позволяй другим влиять на тебя.

Чэнь Цзи замер. Он вдруг подумал, а не догадался ли учитель о чем-то?

Что он имел в виду под этими словами? Велит ему быстрее уезжать?

Шэ Дэнкэ радостно сказал:

— Чэнь Цзи, не бери в голову. Не причиняй себе вреда из-за меня.

После обеда Чэнь Цзи снова откинулся в бамбуковом кресле. Он медленно закрыл глаза, вернулся на то древнее поле битвы и взял в руки длинный меч по имени Кит.

…

Ночью Чэнь Цзи медленно открыл глаза и вышел во двор.

Лян Гоуэр все еще не вернулся. Княжеский наследник с княжной и маленький монах тоже не перелезали через стену. Даже толком не попрощаешься.

Под руководством дяди Ворона, Чэнь Цзи перелез через стену во двор лавки тканей. Он увидел У Хунбяо, который неизвестно где раздобыл метлу и деревянное ведро и теперь подметал и мыл двор.

Он с любопытством спросил:

— Ты весь изранен, почему ты подметаешь посреди ночи?

У Хунбяо, улыбаясь, сказал:

— Во дворе валялись крысиные кости, да еще есть пятна крови. Если кто-то придет смотреть лавку и испугается, это создаст хозяину лишние проблемы.

— Ты, кажется, в хорошем настроении? — спросил Чэнь Цзи.

У Хунбяо с улыбкой сказал:

— У меня для тебя хорошие новости. Сегодня я видел Служащего Отдела. Это не он хотел нас убить. К тому же, он договорился с кем-то, чтобы нас с тобой увезли. Завтра вечером мы можем уехать обратно в династию Цзин!

Чэнь Цзи хмыкнул:

— Это надежно? А не может ли быть так, что он хочет просто выманить нас и убить?

У Хунбяо оперся на метлу и задумался на мгновение:

— Должно быть, надежно. Когда он сегодня затащил меня в переулок, я уже приготовился умереть, но он ничего не сделал… Если бы он хотел нас убить, мог бы сделать это и без таких сложностей.

После его слов, Чэнь Цзи, опиравшийся на дверной косяк, медленно сел на порог и тихо сказал:

— Ты скучаешь по дому?

У Хунбяо стоял во дворе, опираясь на метлу. Глядя на луну, он мечтательно сказал:

— Скучаю. Когда мне было двенадцать лет, меня отправили в холодный лагерь на суровую подготовку, и у меня так и не было возможности вернуться в родные края, чтобы увидеть родителей. На этот раз у меня должна быть возможность поехать домой.

— В детстве я жил в деревне. Когда наступала осень, мы снимали груши с деревьев. Те, что повкуснее, продавали в город, а те, что похуже, оставляли и замораживали. Сорт, который мы замораживали, был кислым и терпким, моя бабушка называла его «подавись, собака». Но стоило выставить груши на мороз — они становились вкусными… Скажи, странно?

— А когда наступала зима, взрослые брали с собой крепкие луки и четыре-пять охотничьих собак, чтобы охотиться на медведя в горах. Мы с нетерпением ждали дома, когда они притащат медведя. Бабушка сдирала шкуру, срезала сало и жарила нам шкварки. Многие говорят, что это пахнет сырой рыбой, но мне казалось, что это невероятно вкусно.

— Когда мы вернемся в династию Цзин, я обязательно возьму тебя в свои родные края. Угощу тебя морожеными грушами, поедим шкварок, а можем и в горы сходим, завалим медведя.

Чэнь Цзи молча слушал. Возможно, У Хунбяо слишком много страдал за это время, поэтому стал более сентиментальным, или, возможно, он тосковал по своей северной родине с тех пор, как приехал в династию Нин, и теперь, когда он наконец-то должен был вернуться, этой ночью он стал особенно разговорчив.

Недавно Чэнь Цзи подслушал обрывки разговоров бродячих торговцев и узнал, что в династии Цзин, по-видимому, было десять провинций, а родные места У Хунбяо, вероятно, находились в самой северо-восточной провинции, «Шанцзиндао».

(п.п. — что означает «дорога в столицу»)

Чэнь Цзи сидел на пороге, глядя на луну вместе с У Хунбяо:

— Брат Бяо, ты тогда был тяжело ранен, почему ты все же пришел предупредить меня? А что, если бы я тебя предал?

У Хунбяо с улыбкой сказал:

— Честно говоря, когда я сюда бежал, я немного боялся. А вдруг ты и вправду меня предал бы? Но… если бы я не пришел, я бы потом сожалел об этом.

— Мм.

После этих слов, два человека, один сидевший, другой стоявший, оба замолчали.

Хотя их обстоятельства были разными, оба жаждали покинуть это опасное место, чтобы больше не жить в постоянном страхе. Но теперь, когда пришло время уезжать, их чувства были сложными.

Чэнь Цзи вдруг сказал:

— Брат Бяо, ты возвращайся. Я не поеду.

— М? — опешил У Хунбяо. — Не поедешь? Если ты останешься в Лочэне, ты умрешь!

Чэнь Цзи улыбнулся:

— Ты забыл? Мой отец — помощник начальника округа Лочэн. У меня много способов выйти из положения.

— Тогда и я останусь! — твердо сказал У Хунбяо.

Чэнь Цзи посмотрел на него:

— А как же твоя сестра?

У Хунбяо замер.

Только что Чэнь Цзи действительно хотел удержать У Хунбяо здесь, чтобы тот помог ему убить управляющего Юаня. Но он не мог так поступить.

Он с улыбкой сказал:

— Не беспокойся, возвращайся. Я завтра же вернусь в дом семьи Чэнь в Лочэне. Не думаю, что управляющий Юань посмеет проникнуть в дом помощника начальника округа и убить меня. А ты как думаешь, посмеет?

У Хунбяо почесал затылок:

— Тоже верно. Если он посмеет устроить покушение в доме помощника начальника округа, его не то что в Лочэне — во всей династии Нин не потерпят… Так ты действительно не поедешь?

— Да, я останусь и продолжу служить династии Цзин!

— …Хорошо.

Чэнь Цзи встал и отряхнул пыль с одежды:

— Завтра я, наверное, не смогу тебя проводить. На этот раз возвращайся в династию Цзин и живи спокойно. Не возвращайся больше в династию Нин.

У Хунбяо рассмеялся:

— Я тоже не хочу больше возвращаться к этой жизни в постоянном страхе. Буду ждать тебя в династии Цзин.

С этими словами он вдруг распахнул объятия.

Чэнь Цзи немного помедлил, а затем, наконец, развел руки и обнял У Хунбяо, после чего перелез через стену, покинув лавку тканей.

Когда он перелезал обратно, на соседней стене сидел Темная Тучка. Он с любопытством спросил:

— Мы действительно не уезжаем?

Чэнь Цзи, улыбаясь, сказал:

— Нет. Боюсь, я потом пожалею об этом. Пойди и отлупи Белого Мудреца, мне нужно поговорить с его хозяйкой.